от ненависти до любви
Стальные кружева и аромат арабики
Солнечный луч настойчиво пробивался сквозь плотные шторы, очерчивая золотистую линию на ворсе дорогого ковра. Мия открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, осознавая, что её жизнь бесповоротно изменилась. Больше не было смысла прятаться на подоконнике в родительском доме — теперь у неё была своя «башня», и хозяин этой башни вчера вечером бросил ей вызов, который она, к собственному удивлению, приняла.
Она встала с постели, чувствуя необычайный прилив энергии. Сегодня не было места слабости или меланхолии. Если Нейт ждет от неё профессионализма, он его получит, но на её условиях.
Мия подошла к гардеробной. Она долго выбирала наряд, понимая, что одежда — это её доспехи. В итоге выбор пал на классические брюки палаццо графитового цвета с высокой талией и шелковую блузу оттенка слоновой кости. Строго, но невероятно женственно. Она аккуратно уложила свои светло-русые волны в низкий, безупречный пучок, оставив лишь пару тонких прядей у лица. Минимум макияжа, только акцент на её огромные голубые глаза, которые сегодня казались прозрачными, как лед.
Последним штрихом стал тот самый браслет и подвеска. Она застегнула золото на запястье, чувствуя его приятную тяжесть.
– Ну что ж, мистер Аддамс, – прошептала она своему отражению. – Посмотрим, готова ли твоя империя к моему присутствию.
Когда она спустилась на кухню, там уже пахло свежесваренным кофе и поджаренными тостами. Нейт сидел за столом, просматривая что-то в планшете. Он уже был полностью готов к рабочему дню: белоснежная рубашка, безупречно завязанный галстук, часы, стоимость которых могла бы обеспечить небольшую провинцию.
Услышав стук её каблуков, он поднял голову. Его взгляд замер на ней, медленно скользя от туфель до кончиков пальцев, сжимающих небольшую кожаную папку.
– Доброе утро, – произнес он, и в его голосе послышались странные, вибрирующие нотки.
– Доброе утро, Нейт, – ответила Мия, проходя к столу.
Она села напротив него, сохраняя идеальную осанку. Горничная тут же поставила перед ней чашку кофе и тарелку с легким завтраком, но Мия едва прикоснулась к еде. Она чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, изучающий и какой-то... непривычный. Если вчера в клубе или на ужине он смотрел на неё как на собственность или ценный актив, то сейчас в его карих глазах читалось нечто иное. Смесь восхищения, недоумения и чего-то, что Нейт явно пытался подавить.
– Ты выглядишь... – он запнулся, подбирая слово, – крайне профессионально.
– Разве не этого ты ждал? – Мия подняла на него взгляд, но тут же отстранилась, делая глоток кофе. – Ты сказал, что это инвестиция. Я ценю свои и твои ресурсы, поэтому подготовилась.
Нейт не сводил с неё глаз. Он отложил планшет в сторону, полностью сосредоточившись на жене. Его зрачки были расширены, и он то и дело переводил взгляд с её губ на подвеску, которая мягко поблескивала в вырезе блузы.
– Ты надела её, – констатировал он, и на его губах появилась мимолетная, почти нежная улыбка.
– Она подходит к моему сегодняшнему образу, – холодно парировала Мия, неосознанно отодвигая стул чуть дальше от него. – Не стоит искать в этом скрытых смыслов, Нейт. Это просто украшение.
Нейт усмехнулся, но в его глазах промелькнула искра раздражения от её подчеркнутой дистанции.
– Ты всегда так делаешь? – спросил он, подавшись вперед и опираясь локтями о стол. – Делаешь шаг навстречу, а потом выстраиваешь стену в десять метров высотой?
– Я просто соблюдаю границы, которые ты сам установил, – Мия отставила чашку. – Мы партнеры по сделке. Сейчас мы едем в офис. Всё остальное — лирика, на которую у нас нет времени.
Она встала из-за стола, давая понять, что завтрак окончен. Нейт продолжал сидеть, глядя на неё снизу вверх. В его взгляде теперь читался вызов.
– Лирика — это то, что делает жизнь живой, Мия. Но если ты хочешь играть в холодную войну, я приму эти правила. Главное, не замерзни сама за этой своей стеной.
– Не беспокойся обо мне, – она поправила папку в руках. – Я привыкла к холоду. В доме моих родителей всегда была минусовая температура.
Нейт тоже поднялся. Он был намного выше, и его тень накрыла её, создавая ощущение кокона. Он подошел вплотную, так что она почувствовала аромат его одеколона — сандал и морозный воздух. Мия инстинктивно отступила на шаг, упираясь спиной в край кухонного острова.
– В моем доме будет иначе, – тихо, почти интимно произнес он. – Даже если тебе придется привыкать к теплу силой.
– Сила — это твой единственный инструмент? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Нет, – Нейт протянул руку и коснулся пряди, выбившейся из её пучка, заправляя её ей за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на её коже, и Мию прошило током. – У меня много инструментов. Но ты — самый сложный механизм, с которым мне приходилось работать.
Он отстранился первым, оставляя её в состоянии легкого замешательства.
– Машина ждет. Пора ехать, миссис Аддамс. Нас ждет великий день.
***
Офис «Аддамс Логистикс» представлял собой впечатляющее зрелище: стекло, сталь и бесконечный поток людей в дорогих костюмах. Когда Нейт вошел в холл, ведя Мию за руку (жест, который он снова сделал демонстративно перед сотрудниками), пространство вокруг них словно наэлектризовалось. Шепотки за спиной были почти осязаемыми.
– Доброе утро, мистер Аддамс. Доброе утро, миссис Аддамс, – секретарша в приемной склонила голову, стараясь скрыть любопытство.
Нейт провел Мию в свой кабинет — огромное помещение на верхнем этаже с панорамным видом на город.
– Твое рабочее место на сегодня здесь, – он указал на небольшой, но изящный стол из темного дерева, стоящий перпендикулярно его массивному рабочему месту. – Я распорядился, чтобы тебе принесли все материалы по новому филиалу.
Мия села за стол, чувствуя себя странно. Она никогда не была в самом сердце бизнеса. Для неё это всегда были лишь цифры в отчетах отца, которые она видела мельком.
– Вот, – Нейт положил перед ней толстую папку. – Это концепция, которую предложил наш отдел маркетинга. Она скучная, пресная и совершенно не отражает то, что я хочу построить. Просмотри её. Скажи, что ты думаешь не как «дочь бизнесмена», а как человек, который видит красоту там, где другие видят только выгоду.
Мия открыла папку. Следующие три часа пролетели незаметно. Она погрузилась в работу, делая пометки на полях, чертя схемы и набрасывая эскизы логотипов. Нейт в это время проводил совещания, отвечал на звонки и подписывал бумаги. Иногда она поднимала голову и ловила на себе его взгляд. Он смотрел на неё не отрываясь, даже когда говорил по телефону, словно проверял, не исчезла ли она.
В какой-то момент он подошел к ней и заглянул через плечо.
– Слишком много серого, – заметила Мия, не оборачиваясь. – Твои логистические центры выглядят как тюрьмы. Если ты хочешь привлечь премиальных клиентов, они должны чувствовать мощь, но при этом — эстетику. Нужно добавить глубокий синий и медь. Это создает ощущение надежности и роскоши одновременно.
Нейт положил руки на спинку её стула, склоняясь ниже.
– Медь? Интересно. Продолжай.
– И логотип, – она показала свой набросок. – Он должен быть динамичным. Линии, которые пересекаются, создавая форму щита. Это защита груза и скорость доставки.
Нейт молчал. Мия обернулась, чтобы проверить его реакцию, и обнаружила, что его лицо находится в нескольких сантиметрах от её. Он смотрел на её набросок, но его дыхание касалось её щеки.
– Ты действительно это видишь, – прошептал он. – Я не ошибся в тебе.
– Ты никогда не ошибаешься, не так ли? – она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной.
– Ошибаюсь, – признался он, глядя ей прямо в глаза. – Я ошибался, когда думал, что мне будет достаточно просто иметь тебя в этом доме как символ союза. Теперь я понимаю, что мне нужно гораздо больше.
Мия почувствовала, как воздух в кабинете стал густым. Она хотела что-то ответить, съязвить или отстраниться, но слова застряли в горле. В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука.
На пороге стоял отец Нейта, Томас Аддамс. Он выглядел бледным, но в его глазах всё еще горел тот стальной блеск, который сделал его легендой бизнеса.
– Нейт, нам нужно поговорить. Срочно, – его голос дрогнул, и он тяжело оперся на трость.
Нейт мгновенно выпрямился, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
– Отец? Что случилось?
– Акции «Северного альянса» начали падать. Кто-то слил информацию о моей болезни в прессу. Слияние под угрозой, Нейт. Если мы не объявим о полной интеграции прямо сейчас, рынок нас сожрет.
Мия встала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она посмотрела на Нейта. Он стоял неподвижно, его челюсть была плотно сжата. Это был тот самый момент, о котором он говорил в машине — момент, когда всё может пойти ко дну.
– Мы объявим о бале, – вдруг сказала Мия, сама удивляясь своей смелости.
Оба мужчины повернулись к ней.
– О чем ты, девочка? – спросил Томас, прищурившись.
– Благотворительный бал в честь нашего слияния и... нашей свадьбы, – Мия подошла к Нейту и, преодолев внутреннее сопротивление, взяла его за руку. – Мы должны показать миру, что наш союз не просто на бумаге. Что мы — новая сила. Если мы устроим грандиозное событие, где продемонстрируем единство семей, слухи о болезни отойдут на второй план. Люди увидят будущее, а не проблемы прошлого.
Нейт сжал её руку в ответ. Его пальцы переплелись с её так крепко, что стало почти больно.
– Она права, отец, – произнес он, глядя на Мию с нескрываемым восхищением. – Мы перехватим инициативу. Мы не будем оправдываться. Мы будем праздновать.
Томас долго смотрел на них — на их переплетенные руки, на решимость в глазах Мии и на спокойную силу сына.
– Хорошо, – наконец выдохнул он. – У вас есть неделя. Сделайте так, чтобы этот город забыл обо всем, кроме фамилии Аддамс.
Когда Томас вышел, в кабинете снова воцарилась тишина. Нейт не отпускал руку Мии. Он повернул её к себе, заставляя смотреть в глаза.
– Ты только что спасла мою семью, Мия, – сказал он серьезно.
– Я спасала и свою тоже, – ответила она, пытаясь высвободиться. – Если рухнет твой бизнес, мой отец меня уничтожит за «невыполнение обязанностей».
Нейт не дал ей уйти. Он притянул её ближе, сокращая последнее пространство между ними.
– Перестань прикрываться отцом, – прошептал он. – Ты сделала это для нас. Признай это.
– Нет никаких «нас», Нейт. Есть только контракт и...
Он прервал её, накрыв её губы своими. Это не был нежный поцелуй — в нем была вся та ярость, страсть и напряжение, которые копились между ними с первой встречи. Мия замерла от шока, её сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она хотела оттолкнуть его, но её руки сами собой вцепились в лацканы его пиджака.
Нейт целовал её так, будто от этого зависела его жизнь. Он прижал её к своему рабочему столу, и его руки собственнически легли на её талию. Мия почувствовала, как её стена, которую она так тщательно строила, рушится под этим напором.
Когда он отстранился, оба тяжело дышали. Глаза Нейта горели темным, первобытным огнем.
– Контракт можно переписать, Мия, – сказал он, поглаживая большим пальцем её нижнюю губу. – А чувства — нет.
Мия смотрела на него, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Её идеальный пучок растрепался, помада была стерта, а в голове царил хаос. Она снова отстранилась, на этот раз окончательно, поправляя блузу.
– Нам нужно работать над балом, – произнесла она дрожащим голосом. – У нас мало времени.
Нейт усмехнулся, поправляя галстук. Он выглядел как победитель, который только что выиграл самую важную битву в своей жизни.
– У нас впереди вся жизнь, Мия. Но ты права. Давай покажем им, на что способна миссис Аддамс.
Оставшуюся часть дня они провели в лихорадочной подготовке. Мия взяла на себя всё: от выбора площадки до списка гостей и дизайна пригласительных. Она работала как одержимая, используя свой талант дизайнера и знание светского этикета. Нейт наблюдал за ней, и в его глазах всё чаще проскальзывало нечто, похожее на обожание.
Вечером, когда они возвращались домой, Мия сидела в машине, прислонившись головой к стеклу. Она была истощена морально и физически.
– Ты молодец сегодня, – тихо сказал Нейт, накрывая её руку своей.
На этот раз она не отстранилась. Она просто закрыла глаза, позволяя себе на мгновение почувствовать его поддержку.
– Я просто не хочу проигрывать, Нейт.
– Мы не проиграем, – пообещал он. – Пока мы на одной стороне, этот мир принадлежит нам.
Когда они вошли в дом, Нейт проводил её до двери спальни. На этот раз он не ушел сразу.
– Мия?
Она обернулась.
– Спасибо за подвеску. Она действительно... объединяет.
Мия коснулась золотого круга на шее. Она знала, что этот бал станет либо их триумфом, либо окончательным крахом. Но глядя на Нейта, она впервые почувствовала, что готова рискнуть всем.
– Спокойной ночи, Нейт.
– Спокойной ночи, моя ценная фигура.
Мия закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Её жизнь больше не была золотой клеткой. Она превратилась в шахматную доску, где каждый ход был пропитан страстью и опасностью. И самое странное было то, что ей это начинало нравиться.
Она знала, что завтра начнется новая глава. Глава, где ей придется быть не просто женой, а соратницей. И где поцелуй Нейта Аддамса станет самым сильным оружием в её арсенале.
Мия подошла к окну и посмотрела на ночной город. Где-то там, в темноте, зрели заговоры и плелись интриги, но здесь, в этом холодном стеклянном доме, она впервые почувствовала, что она не одна.
– Мы им покажем, Нейт, – прошептала она, сжимая в руке золотой браслет. – Мы им всем покажем.
В ту ночь ей снился бал. Она была в платье из чистого света, а Нейт вел её в танце среди обломков их старых жизней. И в этом сне не было ни контрактов, ни акций, ни одиночества. Были только они — две половинки одного круга, которые наконец-то нашли способ стать единым целым.