Отчёт
Анатомия послушания
Весь следующий день Ребекка чувствовала себя так, словно находилась под прицелом снайперской винтовки. Каждый раз, когда она пересекалась с капитаном Вескером в коридорах департамента или в тактической комнате, её бросало в дрожь. Он не смотрел на неё — по крайней мере, ей так казалось, — но его присутствие ощущалось как тяжелое, грозовое облако. Крис и Барри несколько раз спрашивали, всё ли с ней в порядке, замечая её бледность и дрожащие руки, но она лишь отмахивалась, ссылаясь на плохой сон.
Когда стрелки часов неумолимо приблизились к окончанию смены, Ребекка почувствовала, как во рту пересохло. Она медленно переоделась в свою гражданскую одежду — на этот раз она выбрала максимально скромные джинсы и закрытую блузку, словно пытаясь защититься слоями ткани. Но, вспоминая его вчерашний взгляд, она понимала: никакая одежда не скроет её уязвимости перед этим человеком.
Ровно в назначенное время она стояла перед его дверью. Сердце колотилось в горле. Она сделала глубокий вдох и постучала.
– Войдите, Чемберс.
Вескер сидел за столом, изучая какие-то графики. В кабинете было тихо, только тиканье настенных часов отсчитывало секунды её нарастающего страха. Он не поднимал головы несколько минут, заставляя её стоять у двери, чувствуя себя лишней и в то же время полностью принадлежащей этому пространству.
– Вы пунктуальны. Это хорошее начало, – произнес он, наконец откладывая ручку. Он медленно встал и обошел стол. – Подойдите.
Ребекка подчинилась. Каждое движение давалось ей с трудом, ноги казались ватными. Она остановилась в двух шагах от него, глядя в пол.
– Посмотрите на меня, Ребекка.
Она подняла глаза. Очки Вескера отражали свет лампы, делая его лицо похожим на маску античного божества — прекрасного, холодного и беспощадного.
– Вчера вы проявили недопустимую небрежность. Я предупреждал, что дисциплина в S.T.A.R.S. держится не на добрых словах, а на осознании последствий. Вы готовы понести ответственность за свой проступок?
– Да, капитан, – прошептала она. Её голос сорвался, но она не отвела взгляда.
– Хорошо. Ваша покорность — это то, что удерживает вас в этом подразделении. Другая на вашем месте уже была бы уволена. Но я вижу в вас потенциал, который требует... огранки.
Вескер указал рукой на кожаную кушетку, стоявшую в углу кабинета, обычно предназначенную для редких минут отдыха во время ночных дежурств.
– Снимите джинсы и белье. Ложитесь на живот.
Ребекка замерла. Кровь отхлынула от её лица, а затем вернулась мощным приливом, окрашивая щеки и шею в пунцовый цвет. Она ожидала выговора, возможно, дополнительных дежурств или унизительной лекции, но это...
– Сэр?.. – её голос дрожал от шока.
– Я не привык повторять приказы, Ребекка, – голос Вескера стал на тон ниже, в нем зазвучал опасный рокот. – Или вы хотите доказать мне, что ваша вчерашняя клятва принять любое решение была пустой ложью?
– Нет, нет, что вы... – она судорожно сглотнула.
Её пальцы, не слушались, когда она расстегивала пуговицу джинсов. Она чувствовала на себе его неподвижный, изучающий взгляд. В кабинете было прохладно, но кожа Ребекки горела. Медленно, преодолевая сковывающий стыд, она спустила джинсы, а затем и тонкую полоску хлопка. Она чувствовала себя невыносимо обнаженной, хотя на ней всё еще была блузка.
Она легла на прохладную кожу кушетки, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Её бедра, девственно чистые и нежные, теперь были открыты его взору. Она слышала его размеренные шаги. Вескер подошел ближе.
– Ваша кожа такая бледная, Чемберс, – его голос раздался совсем рядом, сверху. – Она словно создана для того, чтобы на ней оставляли следы. Вы должны научиться ассоциировать ошибку с физическим дискомфортом. Только так ваш блестящий мозг перестанет позволять себе оплошности.
Ребекка зажмурилась. Она услышала сухой, резкий звук — Вескер снял свои кожаные перчатки. А затем она почувствовала его ладонь. Его пальцы были прохладными, они медленно проскользили по её ягодице, словно он оценивал текстуру дорогого мрамора. Ребекка вздрогнула и непроизвольно всхлипнула.
– Тише, – приказал он.
Первый удар был резким и сухим. Ладонь Вескера опустилась на её плоть с точно выверенной силой. Ребекка вскрикнула, её тело выгнулось дугой. Боль была острой, жалящей, она мгновенно разлилась жаром по коже.
– Это за забытый отчет, – холодно произнес он.
Второй удар последовал незамедлительно, чуть левее. Ребекка вцепилась пальцами в обивку кушетки. Её дыхание стало частым и прерывистым.
– Это за ваше неподобающее появление в участке вчера вечером.
Удары посыпались один за другим — мерные, тяжелые, неотвратимые. Вескер не торопился. Он делал паузы между хлопками, давая боли возможность расцвести, а коже — налиться пунцовым цветом. Ребекка больше не кричала, она лишь тихо стонала, кусая губы, чтобы сдержать рыдания.
Странное, пугающее чувство начало зарождаться глубоко внутри неё. С каждым новым ударом, с каждой вспышкой боли, она чувствовала, как её сопротивление ломается, сменяясь чем-то темным и тягучим. Она была полностью в его власти. Этот человек, которого она уважала и боялась, сейчас касался её самым интимным и жестоким образом, и это осознание вызывало у неё не только страх.
Вескер остановился. Он смотрел на плоды своих трудов: нежная кожа Ребекки теперь сияла ярко-розовым, на ней четко проступали отпечатки его пальцев. Он заметил, как мелко дрожат её бедра.
– Посмотрите на меня, Ребекка, – он снова отдал приказ, склонившись над ней.
Она приподнялась на локтях, оборачиваясь. Её лицо было мокрым от слез, волосы растрепались, губы припухли. Но в её глазах не было ненависти — там была только бездонная, фанатичная преданность и что-то еще, чего она сама не понимала.
Вескер скользнул взглядом ниже. Из-за того, что она изменила позу, его взору открылось то, что скрывалось в складках её тела. Он увидел влажный блеск на её внутренней стороне бедер. Тонкая дорожка прозрачной влаги свидетельствовала о том, что её тело предало её, откликнувшись на его жестокость неожиданным возбуждением.
Он медленно протянул руку и коснулся пальцем самого края её интимной зоны, собирая капельку влаги. Ребекка издала тихий, гортанный звук и зажмурилась от невыносимого стыда.
– О... как интересно, – прошептал Вескер. В его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на искреннее любопытство. – Кажется, ваша биология понимает правила игры лучше, чем ваше сознание.
Он выпрямился, вытирая палец платком, который достал из кармана. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз за линзами очков вспыхнул опасный огонек триумфа.
– На сегодня достаточно. Одевайтесь.
Ребекка, дрожа всем телом, поднялась. Она едва попадала ногами в штанины, чувствуя, как горит её кожа при каждом соприкосновении с тканью. Каждое движение напоминало ей о том, что произошло. Внизу живота все еще пульсировало тяжелое, непривычное тепло.
Вескер уже вернулся за свой стол, как будто ничего не случилось. Он снова взял ручку, демонстрируя, что аудиенция закончена.
– Вы свободны, Чемберс. Надеюсь, этот урок усвоен. Завтра я жду вас в восемь утра. Без опозданий.
– Да, капитан... – она застегнула джинсы и, пошатываясь, направилась к выходу.
– И, Ребекка?
Она остановилась у самой двери, не оборачиваясь.
– То, что ваше тело так искренне реагирует на наказание... это делает вас еще более полезным инструментом. Мы продолжим ваше обучение позже.
Ребекка вышла в пустой коридор участка, прислонившись спиной к прохладной стене. Сердце всё еще бешено колотилось. Она знала, что должна чувствовать гнев, унижение, желание бежать из этого места. Но вместо этого она чувствовала странную, пугающую полноту жизни. Вескер отметил её. Он нашел в ней то, о чем она сама не подозревала.
Она медленно пошла к выходу, чувствуя, как жжение на бедрах отзывается в такт каждому шагу. Июньская ночь за окном была тихой, но Ребекка знала: её мир безвозвратно изменился. Она стала частью его мрачной игры, и, к своему ужасу, она не хотела, чтобы эта игра заканчивалась.