← Назад к обзору

Отчёт

Анатомия грехопадения

Прошло три дня. Три дня, в течение которых Ребекка Чемберс существовала в состоянии перманентного лихорадочного сна. Жжение от ударов на её коже давно прошло, но в памяти оно запечатлелось каленым железом. Она ловила себя на том, что в присутствии других членов отряда S.T.A.R.S. ведет себя чересчур тихо, почти незаметно, но стоит ей войти в зону видимости Вескера, как её тело предательски напрягается, а дыхание сбивается.

Вескер же вел себя так, словно того вечера не существовало. Он был всё так же холоден, эффективен и требователен. Однако Ребекка чувствовала — или ей хотелось так думать, — что его взгляд стал тяжелее. Каждый раз, когда он отдавал ей приказ, в его голосе слышалась едва уловимая хозяйская нотка, которую понимала только она.

В четверг вечером, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо над Раккун-Сити в тревожные багровые тона, Вескер вызвал её к себе. Офис был пуст: Крис и Барри ушли на стрельбище, а Джилл была занята в архиве.

– Присядьте, Ребекка, – произнес Вескер, не отрываясь от документов.

Она села на краешек стула, сложив руки на коленях. На ней была форма, но под плотной тканью она чувствовала себя совершенно беззащитной.

– Я наблюдал за вами последние несколько дней, – начал он, наконец отложив папку и сцепив пальцы в замок. – Ваша продуктивность выросла, но ваша концентрация... она нарушена. Вы постоянно отвлекаетесь. Вздрагиваете от каждого шороха.

– Простите, капитан, – она опустила голову. – Я просто... я всё еще думаю о том случае. О вашем уроке.

– О уроке? Или о том, как ваше тело на него отреагировало? – Вескер встал и медленно подошел к окну, заложив руки за спину. – Давайте будем честны, Чемберс. Между нами возникло определенное... напряжение. Игнорировать его — значит позволить ему мешать работе. А я не терплю помех.

Ребекка почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она знала, что этот разговор неизбежен, но не была к нему готова.

– Сэр, я... я не знаю, что сказать. То, что произошло... то, как я себя вела... – она запнулась, подбирая слова. – Это ненормально. Это нездорово. Вы мой начальник, мой наставник. А я... я веду себя как...

– Как кто? – он обернулся, его очки блеснули в сумерках.

– Как испорченная девчонка, – выдохнула она, закрыв глаза. – Но я не такая! Я никогда раньше... у меня никогда не было отношений. Ни с кем. Я... я девственница, капитан.

Тишина, последовавшая за этим признанием, была почти осязаемой. Ребекка слышала только собственное прерывистое дыхание. Вескер медленно двинулся в её сторону. Его шаги по ковру были бесшумными, как у крупного хищника.

– Девственница, – повторил он, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на удовлетворение. – Это объясняет вашу чистоту. И вашу пугающую покорность. Вы — чистый сосуд, Ребекка. Неудивительно, что ваше тело так бурно реагирует на первое настоящее проявление власти.

Он остановился прямо перед ней, вынуждая её поднять голову.

– Вы говорите, что это ненормально. Но нормы диктуют слабые люди, чтобы защитить себя от таких, как я. В этом кабинете существую только я и вы. И то, что происходит здесь, подчиняется моим правилам.

– Но это неправильно! – Ребекка попыталась встать, её голос дрожал от подступающих слез. – Вы используете меня. Вы ломаете меня...

– Я создаю вас, – отрезал он, положив руки ей на плечи и с силой усаживая обратно. – Я убираю всё лишнее, оставляя только суть. Инструмент должен быть идеально настроен.

Его рука скользнула с её плеча к шее, большой палец мягко погладил пульсирующую вену. Ребекка замерла, её воля таяла под его прикосновением.

– Вы боитесь не меня, Ребекка. Вы боитесь того, как сильно вам нравится подчиняться. Вы боитесь этой искры внутри себя, которую я разжег.

Он опустился на одно колено перед ней, оказываясь на одном уровне. Это была поза ложного смирения, которая лишь подчеркивала его абсолютное превосходство. Его руки легли на её бедра, и Ребекка почувствовала, как её ноги непроизвольно разошлись под его нажимом.

– Капитан... пожалуйста... – прошептала она, но в её просьбе не было протеста. Только мольба о завершении этой пытки.

– Посмотрим, насколько глубоко зашла ваша «неправильность», – произнес он.

Его пальцы, всё еще затянутые в тонкую черную кожу перчаток, коснулись пряжки её ремня. С тихим щелчком металл поддался. Ребекка затаила дыхание, когда он расстегнул ширинку её форменных брюк. Она хотела остановить его, хотела закричать, но её тело словно превратилось в свинец.

Когда его рука скользнула внутрь, под ткань белья, Ребекка издала тихий всхлип и откинула голову назад. Прохладная кожа перчатки коснулась её самого сокровенного центра, который уже был горячим и влажным.

– Вы так жаждете этого, – констатировал Вескер, его голос звучал над самым её ухом, обжигая холодом. – Ваша мораль говорит «нет», но ваша плоть кричит о другом.

Он начал двигать пальцами — медленно, ритмично, с пугающей точностью медика, знающего анатомию удовольствия. Ребекка вцепилась в подлокотники кресла, её пальцы побелели. Каждое движение Вескера вызывало внутри неё электрические разряды. Это было не похоже на то, что она представляла себе, читая медицинские справочники. Это было грубо, властно и абсолютно сокрушительно.

– Посмотри на меня, Ребекка, – приказал он, переходя на «ты».

Она открыла глаза, затуманенные негой и болью. Перед ней был его идеальный профиль, его непроницаемые очки. Он наблюдал за ней, как ученый за химической реакцией, но в его движениях была скрытая страсть, мрачная и хищная.

Ускоряя темп, он заставлял её бедра непроизвольно дергаться. Ребекка чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как тугая пружина, готовая вот-вот лопнуть. Она больше не осознавала, где находится. Стены кабинета, S.T.A.R.S., её карьера — всё исчезло. Остался только этот мужчина и та невероятная, запретная власть, которую он над ней имел.

– Вот так, – шептал он, чувствуя, как её мышцы начинают сокращаться вокруг его пальцев. – Отдайся этому. Признай своего хозяина.

Ребекка задыхалась. Мир вокруг неё начал рассыпаться на искры. Она чувствовала, что падает в бездну, и единственным спасением, единственной опорой в этом хаосе был он. Когда волна оргазма накрыла её, вышибая воздух из легких, она потеряла контроль над собой.

– Папочка... – сорвалось с её губ тихим, едва слышным стоном, полным детской беспомощности и абсолютного подчинения. – Пожалуйста... папочка...

Вескер замер. Его пальцы на мгновение остановились внутри неё. Это слово, произнесенное в порыве экстаза, было высшей формой капитуляции. Она не просто признала его власть — она признала его право владеть её душой, её волей, её самим существованием.

Он медленно вытащил руку. Ребекка обмякла в кресле, её дыхание постепенно выравнивалось, но глаза оставались закрытыми. Она была похожа на сломанную куклу, которую только что бросил кукловод.

Вескер поднялся во весь рост. Он достал платок и медленно, с почти ритуальной тщательностью, вытер перчатку, хотя на ней почти не осталось следов. Его лицо оставалось маской, но за ней скрывалось нечто триумфальное.

– Это было... искренне, Ребекка, – произнес он своим обычным холодным голосом, в котором, однако, промелькнула искра удовлетворения. – Вы превзошли мои ожидания.

Ребекка медленно открыла глаза. Осознание того, что она только что сказала, ударило её сильнее, чем физический акт. Она вспыхнула так сильно, что ей стало больно. Она судорожно начала приводить одежду в порядок, не смея взглянуть на него.

– Я... я не... – пролепетала она, застегивая ремень дрожащими руками.

– Не нужно оправданий, – Вескер подошел к своему столу и сел. – Мы оба получили то, что хотели. Вы получили ясность, а я — подтверждение вашей абсолютной лояльности. Теперь вы знаете, кому принадлежите. И когда я позову вас в следующий раз, вы придете без лишних вопросов.

Он снова надел очки, которые снял в какой-то момент, и вернулся к бумагам.

– Идите, Чемберс. Приведите себя в порядок. Завтра у нас много работы. И помните... папочка всегда следит за вами.

Последние слова он произнес почти шепотом, но Ребекка услышала их отчетливо. Она выбежала из кабинета, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Она была уничтожена и вознесена одновременно. Она знала, что то, что произошло, навсегда изменило её. Она больше не была просто офицером полиции. Она была его.

А в кабинете Альберт Вескер позволил себе едва заметную улыбку. Ребекка Чемберс была идеальным приобретением. Её невинность, помноженная на скрытую жажду подчинения, делала её самым опасным и самым преданным оружием в его арсенале. И он собирался использовать это оружие до самого конца.

За окном окончательно стемнело. Раккун-Сити засыпал, не подозревая, что в недрах полицейского управления уже родилось нечто гораздо более пугающее, чем любые вирусы и монстры — абсолютная, добровольная покорность одной чистой души тьме, которая её поглотила.