← Назад к обзору

Отель Хазбин

Шёпот теней и треск помех

В комнате Чарли царил уютный полумрак, разбавленный лишь мягким розоватым светом ночника в форме уточки — подарка отца, который она никак не решалась убрать. Воздух был пропитан ароматом корицы и старых книг. Принцесса Ада спала беспокойно: после вечернего разговора в баре её мысли превратились в спутанный клубок из страха, предвкушения и странного, щекочущего чувства в груди. Ей снились танцующие тени и звуки джаза, переплетающиеся с криками грешников.

Тишину ночи прорезал резкий, неестественный звук. Это не был скрип двери или шаги. Это был звук рвущейся ткани реальности, сопровождаемый едва слышным шипением старого радиоприёмника, ищущего волну.

Тень на стене внезапно удлинилась, отделяясь от поверхности. Она скользнула по ковру, превращаясь в высокую, худощавую фигуру. Аластор не привык стучаться, когда дело касалось его интересов, а Чарли Морнингстар в последнее время стала его главным и единственным интересом.

Он стоял у изножья её кровати, опираясь на микрофонную стойку. Его глаза-циферблаты светились в темноте алым, а безупречная улыбка казалась единственным светлым пятном в сгустившемся мраке. Радиодемон склонил голову набок, наблюдая за тем, как вздрагивают ресницы спящей принцессы.

– Как некультурно с моей стороны прерывать столь сладкие грезы, – прошептал он, и его голос, искажённый помехами, заполнил комнату, словно шелест сухих листьев.

Чарли резко распахнула глаза. Сон мгновенно испарился, уступая место инстинктивному испугу. Она увидела тёмный силуэт, возвышающийся над ней, и её рука сама собой потянулась к подушке, готовая призвать магию.

– Кто здесь?.. – голос её сорвался на писк.

– Всего лишь твой верный партнёр по бизнесу и, если верить вечерним договорённостям, нечто большее, – Аластор сделал шаг вперёд, выходя в круг света от ночника. – Доброй ночи, дорогая. Надеюсь, я не помешал твоему свиданию с Морфеем?

Чарли выдохнула, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Она прижала одеяло к груди, пытаясь осознать реальность происходящего.

– Аластор! Ты с ума сошёл? Сейчас три часа ночи! Как ты вообще вошёл? Дверь была заперта на засов!

– Засовы — это такие очаровательные пережитки прошлого, – он небрежно взмахнул рукой, и трость растворилась в воздухе. – Для того, кто умеет путешествовать сквозь тени, стены — лишь досадная иллюзия. И потом, разве мы не решили, что наш контракт не знает границ?

Он бесцеремонно опустился на край её кровати. Матрас прогнулся под его весом, и Чарли невольно отодвинулась, чувствуя исходящий от него холод. Аластор выглядел как обычно — безупречный костюм, идеальная укладка, — но в его взгляде было что-то лихорадочное, почти голодное.

– Ты меня напугал до смерти, – проворчала она, поправляя растрёпанные волосы. – Вегги убьёт тебя, если услышит. Она и так спит с копьём под подушкой, а после твоего... выступления перед папой, она дежурит в коридоре каждые два часа.

– О, наша дорогая ангельская воительница сейчас занята изучением очень интересного сна о том, как она сражается с гигантскими мотыльками, – Аластор усмехнулся, и звук помех стал чуть громче. – Я позаботился о том, чтобы нам никто не мешал. Видишь ли, Чарли, я не мог дождаться утра. Мысль о нашем «новом статусе» оказалась на редкость... бодрящей.

Он наклонился к ней, сокращая расстояние до опасного минимума. Чарли почувствовала запах озона и чего-то сладкого, напоминающего гнилые яблоки — фирменный аромат его магии.

– Аластор, мы же договорились... – она запнулась, чувствуя, как краснеют уши. – Что мы будем пробовать. Но врываться в спальню — это не совсем то, что я имела в виду под словом «свидание».

– Свидания — это для простаков, которые боятся своей истинной природы, – он протянул руку и коснулся её подбородка длинным когтистым пальцем, заставляя смотреть ему прямо в глаза. – Мы в Аду, принцесса. Здесь желания не просят разрешения, они берут своё. Скажи мне, ты ведь тоже не могла уснуть? Твоё сердце бьётся так быстро, что я слышу его ритм даже без радиоприёмника. Тук-тук. Тук-тук. Это страх или что-то более... интересное?

Чарли сглотнула. Его близость пугала и одновременно притягивала, как край бездны. Она знала, что Аластор — монстр. Знала, что он манипулятор. Но в этом безумном мире он был единственным, кто не смотрел на неё с жалостью или снисхождением.

– Это... недоумение, – попыталась она вернуть себе твёрдость голоса. – Ты ведешь себя пошло, Аластор. И это совсем не помогает твоему искуплению.

– Искупление — твой проект, милая, не мой, – он рассмеялся, и тени в углах комнаты заплясали в такт его смеху. – Я здесь ради шоу. И прямо сейчас я хочу знать, насколько далеко готова зайти ты. Ты сказала, что я — твой самый большой проект. Что ж, пришло время проверить фундамент.

Он внезапно схватил её за талию и притянул к себе. Чарли охнула, оказавшись в его стальных объятиях. Его пиджак был холодным и гладким, но под тканью она чувствовала странную, пульсирующую энергию.

– Аластор, пусти! – она упёрлась ладонями в его грудь, но он даже не шелохнулся.

– Тише, тише, – прошептал он ей прямо в губы, и его дыхание обожгло её кожу. – Разве не этого ты хотела? Искренности? Вот она. Я хочу тебя, Чарли Морнингстар. Не как союзника, не как хозяйку отеля. Я хочу видеть, как твоя чистота трескается под моим влиянием. Я хочу быть тем, кто заставит тебя забыть о твоих радужных мечтах хотя бы на одну ночь.

– Ты... ты просто хочешь всё испортить, – прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы от обиды и странного возбуждения. – Ты не умеешь любить, ты только ломаешь.

Аластор замер. Его улыбка на мгновение дрогнула, став почти болезненным оскалом. Его глаза на секунду превратились в радиошкалы, бешено вращающиеся в поисках сигнала.

– Любовь — это слабость, которую грешники придумали, чтобы оправдать своё ничтожество, – его голос стал низким, лишённым привычной театральности. – Но то, что я чувствую к тебе... это не слабость. Это голод. И я не намерен голодать, когда деликатес сам прыгнул мне в руки.

Он резко прижался своими губами к её губам. Поцелуй был грубым, со вкусом железа и электричества. В нём не было нежности, только властность и древняя, первобытная тьма. Чарли замерла от шока, её глаза расширились, но через секунду она почувствовала, как внутри неё вспыхивает ответное пламя. Её собственная демоническая кровь, кровь дочери Люцифера, отозвалась на этот вызов.

Она не оттолкнула его. Напротив, её руки скользнули по его шее, пальцы запутались в мягких алых волосах. Она ответила на поцелуй с той же яростью, которую он вложил в него, доказывая, что она — не просто наивная девочка, а принцесса этого проклятого места.

Аластор издал глухой звук, похожий на рычание, и повалил её обратно на подушки, нависая сверху. Его тени заполнили всю комнату, поглощая свет ночника.

– Ох, Чарли... – он оторвался от её губ, тяжело дыша. Помехи вокруг него трещали так громко, что казалось, будто в комнате включили сотню старых раций. – В тебе гораздо больше огня, чем ты пытаешься показать.

– Ты сам напросился, – выдохнула она, и её глаза на мгновение вспыхнули алым, а на голове прорезались маленькие рожки. – Если ты думал, что я просто буду стоять и краснеть, то ты плохо знаешь Морнингстаров.

В этот момент дверь комнаты содрогнулась от мощного удара.

– Аластор, ты, оленья отрыжка! Я знаю, что ты там! – Голос Люцифера, усиленный божественной мощью, прогрохотал по всему этажу. – Выходи немедленно, или я превращу эту комнату в филиал рая, где всё будет пахнуть лавандой и петь псалмы!

Аластор замер, его уши на макушке нервно дернулись. Он посмотрел на дверь, затем снова на Чарли, которая в ужасе прикрыла рот рукой.

– Твой отец обладает поразительным талантом появляться в самые неподходящие моменты, – прошипел Радиодемон, поправляя галстук-бабочку. – У него нюх на мои проделки.

– Уходи! – прошептала Чарли, толкая его в плечо. – Если он увидит тебя здесь, в моей постели, он уничтожит отель! И тебя! И Вегги!

– Уничтожит? О, дорогая, он скорее устроит истерику и начнёт кидаться уточками, – Аластор снова обрел свою привычную невозмутимость. Он поднялся и грациозно поклонился. – Но ты права, наш первый акт затянулся. Антракт необходим, чтобы публика не перегорела.

Дверь начала трещать по швам. Золотистое сияние пробивалось сквозь щели.

– Чарли! Звёздочка моя! Ты в порядке?! Скажи, что этот радио-террорист не тронул тебя! – Люцифер продолжал ломиться внутрь, судя по звукам, используя свою трость как таран.

Аластор подошёл к окну и обернулся. Его фигура начала растворяться в чёрном дыму.

– До завтра, принцесса. И помни: контракт вступил в силу. Теперь ты принадлежишь мне так же, как я принадлежу этому шоу.

С последним смешком, похожим на затихающий радиоэфир, он исчез. В ту же секунду дверь слетела с петель, и в комнату ворвался Люцифер с пылающими глазами, а за ним — Вегги с копьём наперевес.

– Где он?! – Люцифер завертелся на месте, размахивая руками. – Я чувствую запах дешёвого джаза и оленины!

Вегги мгновенно оказалась рядом с кроватью Чарли, осматривая её на предмет повреждений.

– Чарли! Ты цела? Он что-то сделал? Я видела тени под дверью!

Чарли сидела на кровати, тяжело дыша, её сердце всё ещё не вошло в нормальный ритм. Она посмотрела на отца, который в гневе пнул ножку стола, и на Вегги, чьё лицо выражало крайнюю степень тревоги.

– Всё... всё в порядке, – выдавила она, натягивая одеяло выше. – Мне просто приснился кошмар. Наверное, из-за стресса.

Люцифер подозрительно прищурился, подходя к окну. Он принюхался и нахмурился.

– Кошмар, значит? Странно, почему твой кошмар пахнет одеколоном 1920-х годов и старыми пластинками? Чарли, если этот мерзавец...

– Папа, пожалуйста, – она закрыла глаза, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я просто хочу спать. Завтра тяжёлый день. Пожалуйста, идите.

Вегги посмотрела на Чарли долгим, пронзительным взглядом. Она явно не верила ни единому слову, но видела, в каком состоянии находится её подруга.

– Идёмте, ваше величество, – Вегги мягко взяла Люцифера за локоть. – Ей нужен покой. Но я останусь дежурить прямо у двери. Снаружи.

Люцифер ещё минуту ворчал, обещая превратить Аластора в коврик для прихожей, но в конце концов позволил увести себя. Когда дверь (точнее то, что от неё осталось) была временно прикрыта магией Люцифера, в комнате снова воцарилась тишина.

Чарли откинулась на подушки, глядя в потолок. На её губах всё ещё горел вкус поцелуя — холодный, пугающий и бесконечно желанный. Она знала, что переступила черту, из-за которой нет возврата. Аластор ворвался в её жизнь не как партнёр, а как стихийное бедствие, и теперь ей предстояло научиться жить в эпицентре этого шторма.

– Ты сумасшедший, Аластор, – прошептала она в пустоту.

Из тёмного угла комнаты донёсся едва слышный звук — короткий, торжествующий аккорд на пианино, который тут же затих. Шоу продолжалось, и Чарли знала, что следующий акт будет ещё более непредсказуемым.