← Назад к обзору

Отель Хазбин

Кровавый бархат и радиоактивный шелк

Следующая ночь в отеле «Хазбин» не принесла обещанного покоя. Чарли Морнингстар лежала в своей постели, уставившись в потолок, на котором плясали багровые отсветы адского неба. Она знала, что он придет. Это предчувствие зудело под кожей, как статическое электричество перед грозой. После того поцелуя, который едва не стоил Аластору головы (буквально, учитывая ярость Люцифера), границы между ними окончательно стерлись.

Она пыталась убедить себя, что это часть ее миссии. «Искупление через близость», «приручение монстра» — эти фразы звучали в ее голове как заголовки из книг по психологии, но в глубине души Чарли понимала: она просто оправдывает свое падение в бездну, которую олицетворял Радиодемон.

Тишина комнаты внезапно взорвалась треском помех. На этот раз Аластор не стал тратить время на театральное появление из теней или медленное приближение. Воздух в центре спальни просто разорвался, выплеснув густую, черную жижу тени, из которой, как из кошмарного сна, соткался он.

Он выглядел иначе. Его пиджак был расстегнут, галстук-бабочка чуть сбит набок, а улыбка... О, эта улыбка была шире и острее, чем когда-либо. В его глазах бешено вращались радиошкалы, а вокруг головы вибрировал нимб из черных радиоволн.

– Доброй ночи, дорогая! – Его голос прозвучал не как шепот, а как полноценная трансляция на максимальной громкости. – Я решил, что прелюдии вчера были излишне затянутыми. Нам пора переходить к основной программе!

Чарли не успела даже вскрикнуть. Прежде чем она успела сесть, Аластор оказался на кровати. Он не сел на край, как в прошлый раз. Он буквально навис над ней, прижав ее плечи к матрасу своими холодными, сильными ладонями.

– Аластор! – выдохнула она, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси ужаса и восторга. – Ты... ты опять! Вегги в коридоре, она...

– Твоя прелестная защитница сейчас наслаждается очень реалистичной иллюзией того, что в отеле начался ремонт, – он наклонился так низко, что их носы соприкоснулись. – Она слышит звуки молотков и дрелей, а не наши с тобой... дискуссии. А твой отец? О, Король слишком занят своими уточками, чтобы заметить, как его драгоценная дочь учится плохим манерам.

– Это не манеры, это вторжение! – Чарли попыталась высвободить руку, но Аластор лишь сильнее сжал пальцы, и по ее коже пробежали искры его магии.

– Вторжение? – Он издал короткий, лающий смешок, искаженный помехой. – Нет, милая. Это экспансия. Я расширяю сферу своего влияния. Ты ведь сама сказала «согласна», помнишь? Контракт не терпит отлагательств.

Он внезапно отпустил ее плечи и схватил ее за подбородок, заставляя смотреть в свои алые глаза. В них не было сочувствия, только бесконечный, древний голод и странное, почти болезненное обожание.

– Ты пахнешь надеждой, Чарли. Это самый раздражающий и самый манящий запах в этом проклятом месте, – его голос стал хриплым, почти лишенным радио-эффекта. – И я хочу знать, сколько этой надежды останется, если я сделаю тебя своей. По-настоящему.

– Ты... ты хочешь меня испортить, – прошептала Чарли, чувствуя, как ее собственное дыхание становится прерывистым. – Ты хочешь доказать папе, что ты сильнее.

– Твой отец – всего лишь декорация, – бросил Аластор, и его тень на стене внезапно выросла, обретая огромные ветвистые рога. – Я делаю это не ради него. Я делаю это ради того момента, когда ты перестанешь притворяться святой и поймешь, что ты – Морнингстар. Что ты – хаос, облеченный в плоть.

Он не стал ждать ответа. Его губы накрыли ее в жадном, собственническом поцелуе. Если вчера это было пробой сил, то сегодня это была война. Аластор действовал напористо, его язык исследовал ее рот с бесстыдным любопытством, а руки скользили по ее телу, сминая шелковую пижаму.

Чарли почувствовала, как в ней просыпается что-то темное. Это не было навязанным чувством — это была ее природа, которую она так долго подавляла ради отеля и своих идеалов. Она вцепилась в его плечи, ее ногти впились в дорогую ткань пиджака. Она не просто отвечала на поцелуй — она пыталась забрать часть его силы себе.

– Вот так... – прохрипел Аластор, отрываясь от ее губ и переходя к шее. – Почувствуй это. Тьма не кусается, Чарли. Она обволакивает.

Он прикусил нежную кожу прямо над ключицей, и Чарли невольно выгнулась навстречу, издав тихий стон. Звук ее голоса, казалось, окончательно сорвал предохранители у Радиодемона. Воздух в комнате заискрился от помех, мебель начала мелко дрожать, а тени сплелись в безумный клубок.

– Аластор, остановись... – пробормотала она, хотя ее пальцы уже расстегивали верхние пуговицы его рубашки. – Мы... мы не должны...

– «Должны» – это слово для тех, кто боится наказания, – он поднял голову, его лицо было искажено хищным восторгом. – А кто накажет нас? Твой отец? Он не видит дальше своего носа. Твоя подруга? Она слишком слаба. Мы – хозяева этого шоу, Чарли. И сегодня я хочу, чтобы ты забыла о правилах.

Он резко перехватил ее руки и завел их за голову, прижимая к подушке. Его взгляд скользил по ее лицу, задерживаясь на распухших губах и пылающих щеках.

– Ты такая красивая, когда перестаешь улыбаться этой своей нелепой, доброй улыбкой, – прошептал он. – В тебе столько скрытой ярости. Позволь мне ее выпустить.

– Ты просто монстр, – выдохнула Чарли, глядя на него с вызовом. Ее рожки стали длиннее, а глаза налились золотом.

– Самый лучший из тех, что ты когда-либо встретишь, – парировал он, и его рука скользнула ниже, туда, где ткань пижамы едва прикрывала бедра.

В этот момент в коридоре раздался грохот. Иллюзия Аластора, видимо, дала сбой, или Вегги оказалась слишком упрямой для его чар.

– Чарли! Я слышу странные звуки! – Голос Вегги был полон подозрений. – Если этот олень опять там, я клянусь, я сделаю из него чучело!

Аластор замер. Его уши дернулись, а улыбка стала опасно тонкой. Он посмотрел на дверь, затем на Чарли.

– Какая досада, – проскрежетал его микрофон, который внезапно появился в его руке. – Рекламная пауза в самом интересном месте.

– Уходи, Аластор! – Чарли попыталась оттолкнуть его, чувствуя, как магия Вегги уже начинает пробивать защиту комнаты. – Она ворвется через секунду!

– О, я уйду, – он снова наклонился к ней, быстро и обжигающе целуя в лоб. – Но не думай, что это конец. Мы только закончили вступление. Завтра, дорогая, я приглашаю тебя на прогулку. Подальше от лишних глаз.

– Я никуда с тобой не пойду! – крикнула она ему вслед, когда он начал растворяться в тенях.

– Пойдешь, – его голос донесся уже из самого угла комнаты, затихая вместе с помехами. – Потому что тебе понравилось. И ты хочешь добавки.

Тень исчезла за мгновение до того, как дверь распахнулась. Вегги влетела в комнату, ее копье светилось холодным ангельским светом. Следом за ней вбежал Люцифер в полосатой пижаме, сжимая в руке золотую трость.

– Где он?! – взревел Король Ада, его крылья раскрылись, задевая люстру. – Я чувствую его присутствие! Этот... этот любитель ретро-хлама был здесь!

Вегги подбежала к кровати и замерла, глядя на Чарли. Принцесса сидела, закутавшись в одеяло, ее волосы были растрепаны, а на шее явственно виднелось красное пятно.

– Чарли... – голос Вегги дрогнул. – Он... он тронул тебя?

Люцифер подошел ближе, его лицо из красного стало мертвенно-бледным, когда он увидел след на шее дочери.

– Он... он посмел... – Люцифер затрясся от ярости. – Моя маленькая девочка! Этот кусок радиоактивного дерьма! Я сотру его из истории! Я выжгу его имя из памяти Ада!

– Папа, успокойся! – Чарли вскочила с кровати, пытаясь прикрыть шею волосами. – Ничего не случилось! Мы просто... мы разговаривали!

– Разговаривали?! – Вегги указала копьем на смятую постель. – Чарли, посмотри на себя! Ты вся дрожишь! Он манипулирует тобой, он использует твою доброту, чтобы добраться до власти! Или просто чтобы поиздеваться над твоим отцом!

– Это не так! – Чарли сама удивилась тому, как твердо прозвучал ее голос. – Он... он другой. Да, он пошлый, да, он жестокий, но он единственный, кто видит во мне не только «добрую принцессу».

Люцифер схватился за голову, его цилиндр съехал на затылок.

– О, небеса... то есть, о, бездна! – застонал он. – У нее стокгольмский синдром! Моя дочь влюбилась в оленя-каннибала с манией величия!

– Я не влюбилась! – возразила Чарли, хотя ее щеки предательски вспыхнули. – Я просто... я пытаюсь его понять. Это часть моей работы!

– Это часть твоего самоубийства! – Вегги подошла вплотную, ее единственный глаз горел отчаянием. – Чарли, он монстр. Он убивал тысячи людей и демонов ради забавы. Ты думаешь, ты сможешь его изменить? Он просто играет с тобой, как кошка с мышкой. И когда ему надоест, он тебя сломает.

– А если нет? – Чарли посмотрела на подругу. – Если в нем осталось хоть что-то человеческое?

– В нем осталось ровно столько человеческого, сколько в старой мясорубке, – отрезал Люцифер. – Завтра же я поставлю здесь магические барьеры, которые не пропустит даже архангел. И этот... Альфонсо...

– Аластор, папа.

– Плевать! Он больше не подойдет к тебе ни на шаг!

Чарли промолчала. Она знала, что никакие барьеры не остановят Радиодемона, если он решит вернуться. И, что более важно, она знала, что сама не хочет, чтобы они его останавливали.

Когда отец и Вегги, после долгих споров и проверок каждого угла, наконец покинули ее комнату, Чарли подошла к зеркалу. Она осторожно отвела волосы в сторону и коснулась пальцами отметины на шее. Она все еще чувствовала холод его губ и треск его магии.

Это было безумие. Это было неправильно.

Она легла обратно в постель, но сон не шел. В голове крутились его слова об «экспансии» и «основной программе». Чарли понимала, что играет с огнем, который может сжечь весь ее отель и ее саму. Но в этом огне было столько жизни, столько настоящей, нефильтрованной страсти, что ее собственная «правильная» жизнь казалась теперь пресной и скучной.

Где-то в коридоре послышался тихий звук — как будто кто-то переключил радиостанцию. Чарли улыбнулась во тьме. Она знала, что завтрашняя прогулка состоится. И она знала, что это будет самое опасное и самое захватывающее приключение в ее жизни.

Шоу должно продолжаться, и на этот раз она была готова играть свою роль до конца. Даже если этот конец будет означать ее полное превращение из ангела надежды в королеву теней.