← Назад к обзору

Отец

Тяжесть небесной синевы

– Тихо, Юки, тихо... Ну же, маленький Монарх, не заставляй меня вызывать легион теней, чтобы тебя укачать.

Сон Джинву, человек, перед которым склонялись правители миров и трепетали сами небеса, сейчас выглядел на редкость растерянным. В его руках, способных дробить горы, копошился крошечный сверток. Юки, младший сын Алекса и брат Джинву, обладал удивительной способностью: он игнорировал любую ауру давления, но мгновенно чувствовал неуверенность.

Малыш был точной копией отца. Те же взлохмаченные темные волосы, та же крошечная точка под нижней губой, которая со временем превратится в пирсинг, и, самое главное, те же небесно-голубые глаза. Когда Юки смотрел на Джинву, тому казалось, что на него глядит сам Алекс, только лишенный груза прожитых лет и шрамов прошлого.

– Папа действительно умеет выбирать время, – проворчал Джинву, осторожно перекладывая брата на левое плечо. – Оставить Монарха Теней наедине с годовалым ребенком — это либо высшая степень доверия, либо изощренная месть за все мои подростковые выходки.

Мин Соль сегодня утром, сияя от счастья, объявила, что забирает Тэхо, Сухо и Миджун в новый развлекательный центр, открытый Ассоциацией. Она выглядела такой воодушевленной, что Джинву не посмел возразить. Алекс же, сославшись на «важные дела в старом районе», исчез сразу после завтрака, лишь хлопнув сына по плечу и оставив Юки в его руках.

– «Тебе полезно попрактиковаться в терпении, сын», – передразнил Джинву голос отца. – Как будто уничтожение армии титанов требует меньше терпения, чем смена подгузника.

Юки внезапно затих и внимательно посмотрел на брата. Его маленькая ладошка потянулась вверх и вцепилась в прядь черных волос Джинву.

– Эй, полегче, мелкий. Это не уздечка для Кайсела.

Джинву прошел в гостиную и сел в глубокое кресло — то самое, в котором обычно любил сидеть Алекс. В доме было непривычно тихо. Без криков Тэхо и смеха Джии, которая теперь заходила реже из-за работы в госпитале, особняк казался слишком огромным.

– Знаешь, Юки, – тихо заговорил Джинву, глядя в окно на залитый солнцем сад. – Тебе очень повезло. Ты родился в мире, где небо не падает на голову. Где папа... где он просто папа, а не вечный воин на грани срыва.

Малыш издал какой-то неопределенный звук, похожий на согласное гуление, и пустил пузырь.

– Да, я тоже так думаю, – улыбнулся Джинву. – Когда я был в твоем возрасте, я почти не помню отца. То есть, я помню того, другого... Сон Ильхвана. Он всегда был как тень. Холодный, далекий, пахнущий лесом и опасностью. А потом появился Алекс.

Джинву прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Он помнил тот день, когда отец «проснулся». Небо в его глазах стало ярче, а в движениях появилась странная, почти мальчишеская легкость. Алекс принес в их жизнь хаос, татуировки, рок-музыку и лезгинку, но вместе с этим он принес тепло, которого им так не хватало.

– Он сражался за нас так, как никто другой, – продолжал Джинву, чувствуя, как Юки начинает засыпать, мерно посапывая. – Он обманул саму Систему. Знаешь, Юки, Система ведь не предполагала, что Игрок решит стать просто отцом. Она предлагала ему власть, бессмертие, троны... А он выбрал нас. Он выбрал печь блины по воскресеньям и ругаться с учителями из-за моих оценок.

Джинву почувствовал, как внутри него разливается странное чувство — смесь благодарности и глубокой, осознанной любви. Он посмотрел на свою ладонь, окутанную легкой фиолетовой дымкой. Его сила была абсолютной, но она была лишь инструментом. Настоящую мощь он черпал из этих стен, из этого сопящего комочка на его руках, из ворчания Алекса.

Внезапно тень в углу комнаты шевельнулась. Из неё медленно, стараясь не производить шума, вышел Игрис. Верный рыцарь склонил голову, его доспехи не издали ни звука — он тоже научился подстраиваться под домашний ритм.

– Мой Повелитель, – прозвучал в сознании Джинву призрачный голос. – Обнаружено присутствие Сона Алекса в секторе 4. Он находится у мемориала павших Охотников.

Джинву замер. Сектор 4. Старое кладбище, где стояли пустые плиты в память о тех, чьи тела так и не были найдены в первых разломах.

– Он там один, Игрис? – так же мысленно спросил Джинву.

– Да, мой Повелитель. Он просто стоит у плиты с именем Сон Ильхвана.

Джинву вздохнул. Прошло столько лет, а Алекс всё еще ходил туда. Он носил в себе память о человеке, чье место занял, как некий долг, который невозможно выплатить.

– Оставайся здесь, Игрис. Присмотри за Юки. Если он проснется — призови Белла, пусть потанцует перед ним. Только без лишнего шума.

– Будет исполнено, мой Повелитель.

Джинву осторожно переложил спящего брата на диван, обложив его подушками, и шагнул в тень.

***

Старое кладбище Сеула было залито золотистым светом заката. Здесь было тихо, только ветер шелестел листвой плакучих ив. Алекс стоял перед простой гранитной плитой. На нем была привычная белая футболка, черные брюки, а в руках он держал две гвоздики.

Он не оборачивался, когда пространство за его спиной дрогнуло.

– Я знал, что ты придешь, – негромко сказал Алекс. – У тебя нюх на мои меланхоличные припадки лучше, чем у Системы.

– Юки уснул, – Джинву подошел и встал рядом. – Игрис за ним присматривает.

Алекс усмехнулся, глядя на имя на камне.

– Сон Ильхван. Странно, да? Я прожил его жизнь лучше, чем он сам. Я воспитал его детей, я любил его жену, я ношу его фамилию... Но иногда мне кажется, что он наблюдает за мной откуда-то из-за грани. И знаешь что, Джинву? Мне кажется, он не в обиде.

– Конечно, не в обиде, пап, – Джинву посмотрел на отца. – Ты дал нам то, чего он не смог бы дать, даже если бы остался. Ты дал нам выбор.

Алекс положил цветы на холодный камень и повернулся к сыну. В лучах заходящего солнца его серьги-кольца блеснули, а глаза казались почти прозрачными.

– Я сегодня видел сон, – вдруг сказал Алекс. – Тот самый грузовик. Но на этот раз я не просто провалился во тьму. Я увидел лицо того водителя. Знаешь, кто это был?

Джинву напрягся.

– Кто?

– Никто, – Алекс рассмеялся, и в этом смехе было облегчение. – Просто парень, который тоже опаздывал домой. Никаких заговоров Системы, никаких высших сущностей. Просто случайность. И это самое прекрасное, Джинву. Моя жизнь здесь — не результат великого плана, а просто счастливый случай. Ошибка в коде, которая обернулась любовью.

Он похлопал сына по плечу.

– Пойдем домой. Мин Соль скоро вернется с бандой, а у нас холодильник пустой. Тэхо съест меня живьем, если я не приготовлю его любимое жаркое.

Они шли к выходу с кладбища, два самых могущественных существа в этом мире, обсуждая список покупок и то, что Юки пора покупать первые ботиночки.

– Слушай, Джинву, – Алекс остановился у ворот. – Ты ведь не использовал своих солдат, чтобы развлекать мелкого, пока меня не было?

– Ну... – Джинву отвел взгляд. – Белл очень старался. Юки нравится, когда он жонглирует мана-кристаллами.

– Боже, – Алекс закатил глаза. – Мы растим ребенка, для которого высшие тени — это аниматоры. Представляю, каким он вырастет.

– Он вырастет Соном, – просто ответил Джинву. – А значит, он будет в порядке.

Когда они вернулись домой, особняк уже гудел. Тэхо с криками носился по газону, преследуемый смеющейся Миджун, а Мин Соль, увидев мужа и свекра, только шутливо погрозила им пальцем.

– Вернулись, гуляки? Юки проснулся десять минут назад и сейчас пытается отобрать шлем у Игриса.

Алекс бросился в дом, и через мгновение оттуда донесся его радостный возглас и заливистый детский смех.

Джинву остался на террасе. Он смотрел, как его отец подбрасывает маленького Юки в воздух, как Мин Соль обнимает Сухо, как вся эта невероятная, шумная и живая семья кружится в своем собственном ритме.

Он вызвал интерфейс Системы. Окно, которое когда-то было его единственным путеводителем, теперь выглядело блеклым.

– Ты проиграла, – тихо сказал он, обращаясь к невидимому механизму. – Ты хотела создать идеального солдата, а получила идеальную семью. И всё это благодаря одному взлохмаченному парню, который просто хотел в супермаркет.

Система ничего не ответила, лишь мигнула и окончательно растворилась в воздухе. Ей больше нечего было здесь делать.

– Папа! Джинву! Идите мыть руки! – крикнула Джиа, которая как раз зашла с огромным тортом.

– Идем! – в один голос отозвались отец и сын.

Вечер в доме Сон только начинался. Впереди были долгие разговоры, шумный ужин и тихая ночь под защитой теней, которые больше не были воинами смерти, а стали хранителями этого маленького, но такого важного рая.

Алекс, сидя во главе стола и разливая чай, поймал взгляд Джинву. Он подмигнул сыну и коснулся своего черного браслета на запястье.

– Жизнь — это лучший квест, правда? – одними губами произнес он.

Джинву кивнул, поднимая свой бокал.

– Лучший, пап. Самый лучший.

И в этот момент небесно-голубые глаза Алекса светились ярче любых звезд, отражая золото ламп и теплоту дома, который он построил на обломках двух миров. Он не был Сон Ильхваном, он не был просто Игроком. Он был Окумурой Д Алексом, человеком, который научил Монарха Теней улыбаться. И этого было достаточно.