← Назад к обзору

Отец

Печать Громового Отца

Воздух в зале стал густым, как патока, и горьким от запаха озона. Я чувствовал, как пальцы отца смыкаются на моем горле, словно стальные тиски. Это было невозможно. Я — Теневой Монарх, повелитель смерти, тот, кто стоит выше самой жизни. Но сейчас, глядя в эти ослепительно-голубые глаза, я видел не просто человека. Я видел первобытную стихию, которая не подчинялась законам Системы.

– Что, Джинву, не можешь дышать? – Голос Юки вибрировал прямо у меня в черепе, перекрывая звон в ушах. – Твои тени не придут. Они знают, кто здесь настоящий вожак.

Я попытался выставить руки, призвать «Власть Правителя», чтобы отбросить его, но Юки лишь усмехнулся. В его свободной руке на мгновение вспыхнул ослепительный шар чистой электрической энергии. Он не стал бить в лицо. Его кулак, окутанный трещащими разрядами, с глухим звуком вонзился мне в солнечное сплетение.

Мир взорвался белой вспышкой. Я почувствовал, как нечто чужеродное, горячее и властное проникает внутрь моего тела, устремляясь прямиком к магическому ядру. Это была не просто боль. Это было ощущение, будто в саму мою суть вбивают раскаленный гвоздь.

– Пока побудешь без своей силы, – прошипел отец, усиливая хватку на горле. – Я накладываю печать. Считай это домашним арестом для твоего внутреннего монстра.

Я почувствовал, как тьма внутри меня — та самая бездонная мощь Монарха — испуганно сжалась и затихла под гнетом его молний. Связь с тенями оборвалась. Игрис, Берион... я перестал чувствовать их присутствие. Я остался один. Голый, уязвимый и пугающе человечный.

Юки приподнял меня еще выше, так что мои ноги беспомощно заболтались в воздухе. Весь этот блестящий зал, все эти трусливые «элиты» — они смотрели на своего бога, которого сейчас душил собственный отец.

– Ишь, богом себя возомнил? – Юки снова ударил меня, на этот раз наотмашь по лицу, так что голова мотнулась в сторону. – Решил, что раз стал сильнее всех в реестрах, то тебе всё дозволено? Сын, я тебя породил, я тебя и уничтожу, если ты окончательно превратишься в эту холодную тварь.

– Отпусти... его... – Раздался сбоку прерывистый, полный ненависти голос.

Ча Хэ-Ин, с трудом поднявшись на ноги, выглядела ужасно. Ее лицо, опаленное молниями, больше не напоминало фарфоровую маску идеальной красавицы. В ее глазах горел фанатичный огонь. Она выхватила свой меч, который всегда носила с собой в пространственном кармане, и бросилась на Юки.

– Ты... ты просто старик! Как ты смеешь трогать Монарха! – выкрикнула она, занося клинок для удара.

Отец даже не обернулся. Его реакция была за гранью человеческой логики.

– Уйди с дороги, мусор, – бросил он, просто щелкнув пальцами свободной руки.

Тонкая, как игла, молния сорвалась с его ногтя и ударила прямо в грудь Хэ-Ин. Она не убила ее, нет. Она сделала нечто гораздо более жестокое. Послышался звук, напоминающий звон разбитого хрусталя. Хэ-Ин замерла, ее глаза расширились от невыразимого ужаса, клинок выпал из ослабевших рук.

– Мое... мое ядро... – прошептала она, оседая на пол.

Юки уничтожил ее силу. Одним движением он превратил S-рангового охотника, гордость нации, в обычного человека. Для такой, как она, это было хуже смерти. Она привыкла смотреть на мир свысока, опираясь на свою исключительность, и теперь эта опора исчезла навсегда.

– Ты слишком много болтала, девочка, – холодно произнес Юки, возвращая всё свое внимание мне. – А теперь продолжим наш воспитательный процесс.

Он с размаху впечатал меня в стену. Дорогой декор разлетелся в пыль. Я чувствовал, как ломаются ребра, как кровь заливает воротник когда-то безупречной рубашки.

– Смотри на меня, Джинву! – Его голос гремел, заставляя люстры над нами раскачиваться. – Ты смотрел на людей как на мусор. Ты перестал замечать отца, ты забыл о сестре. Ты думаешь, раз ты всесильный, то берега можно попутать? На каждую силу найдется управа. И я — тот, кто спустит тебя с небес на землю.

Он снова схватил меня за грудки и встряхнул так, что у меня потемнело в глазах.

– Ты забыл, каково это — быть слабым. Ты забыл, что такое боль. Ты забыл, что такое ответственность перед семьей, а не перед своей армией мертвецов.

Я попытался что-то ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Мое тело, привыкшее к мгновенной регенерации, теперь ныло и требовало пощады. Печать Юки работала безупречно: я чувствовал себя так же, как в те времена, когда был E-рангом. Слабым. Никчемным.

– Что, сынок, больно? – В голосе Юки промелькнула странная смесь ярости и глубокой, затаенной боли. – Это жизнь, Джинву. Настоящая жизнь, а не твоя игра в уровни.

Он отпустил меня, и я мешком рухнул на груду обломков. В зале царила гробовая тишина. Никто не смел даже вздохнуть. Юки окинул взглядом присутствующих — охотников, политиков, богачей. Под его взором они втягивали головы в плечи.

– Все вон, – коротко бросил он.

Люди ломанулись к выходу, толкая друг друга, забыв о приличиях и статусах. Осталась только Хэ-Ин, которая тихо рыдала в углу, глядя на свои руки, больше не способные удерживать ману.

Юки подошел ко мне и присел на корточки. Он достал из кармана мятый персик, который, казалось, чудом уцелел в этой заварушке. Он очистил его ножом, который возник у него в руках так же внезапно, как и молнии, и протянул мне дольку.

– Ешь, – приказал он. – Тебе нужны витамины. Ты побледнел, как покойник, которым так стремишься стать.

Я посмотрел на фрукт, затем на отца. Его лицо было суровым, на нем отпечатались годы борьбы и одиночества, пока он растил нас. Я вспомнил, как он приходил домой с работы, уставший, с запахом озона и дешевого табака, но всегда приносил что-то вкусное для нас с Джи-А.

– Почему... – прохрипел я, с трудом принимая дольку персика. Сладкий сок смешался с медью крови во рту. – Почему ты не остановил меня раньше?

Юки вздохнул, и в этом вздохе я услышал усталость прожитых лет. Он поднялся в полный рост, его фигура в 195 сантиметров загородила свет ламп.

– Потому что я надеялся, что в тебе осталось больше от матери, чем от той тьмы, которую ты в себя впустил, – он снова закурил, и дым медленно поплыл к потолку. – Но когда ты начал позволять этой шлюхе указывать, кому кланяться, я понял: мой сын потерялся. И единственный способ вернуть его — это выбить из него дурь.

Он посмотрел на выход, затем снова на меня.

– Печать будет держаться неделю. За это время ты научишься ходить как человек, есть как человек и чувствовать как человек. Ты поедешь со мной в наш старый дом. Никаких теней. Никаких Монархов. Только я, ты и воспоминания о том, кем ты был до того, как стал «богом».

Я закрыл глаза. Внутри меня всё еще бушевала обида, гордость Монарха требовала возмездия, но глубоко в душе, там, где еще билось человеческое сердце, я чувствовал странную благодарность.

– Вставай, – Юки протянул мне руку. – Нам пора. Джи-А звонила, она беспокоится. Я сказал ей, что ты просто немного переутомился на банкете.

Я взялся за его огромную, мозолистую ладонь. Он рывком поднял меня на ноги. Весь мир кружился, тело болело, но в этом была какая-то пугающая правильность.

– И запомни, Джинву, – отец наклонился к моему уху, и его голос стал тихим, но тяжелым, как грозовая туча. – Еще раз посмотришь на людей как на мусор — и я выжгу твою силу навсегда. Мне не нужен сын-бог. Мне нужен просто сын.

Мы вышли из разрушенного зала. Позади осталась роскошь, осталась сломленная Хэ-Ин, осталось мое величие, превращенное в пыль. Впереди была только ночь, запах дождя и тяжелая рука отца на моем плече — единственная вещь в этом мире, которая оказалась сильнее Монарха Тени.