← Назад к обзору

Отец

Клеймо человечности

Сон Юки не просто шел — он прокладывал себе путь сквозь пространство, и реальность, казалось, прогибалась под его тяжелыми шагами. Он крепко сжимал воротник моего дорогого пиджака, который теперь выглядел как тряпка, и тащил меня за собой, словно провинившегося мальчишку, а не повелителя легионов смерти. Мои ноги едва касались пола, и каждый рывок отзывался острой болью в заблокированном магическом ядре.

– Ишь, молокосос неблагодарный, – рокотал Юки, и в его голосе слышались раскаты грома. – Думал, если оброс тенями и пафосом, то корни можно обрубать? Думал, отец — это просто строчка в биографии, которую можно стереть ластиком?

В этот момент Ча Хэ-Ин, чье лицо превратилось в месиво из ожогов и слез, попыталась сделать последнее, на что была способна. Она вцепилась в штанину Юки, ее пальцы дрожали, а из горла вырывался сдавленный, хриплый крик:

– Отпусти... ты не понимаешь... он Монарх... он выше тебя...

Юки резко остановился. Это движение было настолько внезапным, что я едва не врезался в его спину. Он медленно, с каким-то пугающим изяществом, развернулся. Его свободная рука, покрытая татуировками, метнулась вниз и схватила Хэ-Ин за горло.

Он приподнял ее над полом так же легко, как до этого держал меня. Ее ноги в окровавленных туфлях беспомощно засучили по воздуху.

– Ты всё еще не поняла, девочка? – Его голос стал тихим, и от этой тишины у меня по спине пробежал мороз. – Ты теперь мусор. Твое лицо испорчено, твое ядро сломано. Ты больше не «золотой охотник», ты просто тупая, безвольная кукла.

Хэ-Ин пыталась что-то прохрипеть, ее глаза выпучились, отражая ослепительно-голубое сияние глаз моего отца.

– Вместо того чтобы направить его на правильный путь, напомнить ему, что у него есть семья, ты потакала его гордыне, – Юки сжал пальцы чуть сильнее, и я услышал, как захрустели шейные позвонки. – Ты наслаждалась его силой, как паразит. И ты осмелилась повысить голос на меня? На Сон Юки?

Он приблизил свое лицо к ее лицу, и мелкие искры статического электричества перескочили с его кожи на ее щеку, заставляя ее тело содрогнуться в конвульсии.

– Я его отец. Я тот, кто дал ему жизнь. А ты — просто грязь под моими ногами. Я — топ-один в этой стране не потому, что у меня есть система или армия теней. А потому, что я знаю цену каждому своему удару.

Юки брезгливо разжал пальцы, и Хэ-Ин мешком рухнула на пол. Она больше не пыталась бороться, лишь тихо скулила, свернувшись калачиком среди обломков мрамора и разлитого дорогого вина.

– Пошли, Джинву, – бросил отец, снова дернув меня за воротник. – Нам здесь больше нечего делать. Атмосфера слишком воняет дешевыми духами и гнилыми душами.

Он потащил меня дальше к выходу. Зал, который еще полчаса назад был вершиной моего триумфа, теперь казался мне склепом. Те немногие охотники и репортеры, что не успели сбежать, жались к стенам, стараясь стать невидимыми. Они видели, как их кумир, их бог, унижен и лишен сил. Но больше всего они боялись человека, который это сделал.

Мы вышли на ночную улицу Сеула. Холодный воздух ударил в лицо, принося с собой запах дождя и городского смога. У входа стоял старый, видавший виды внедорожник Юки. Он выглядел нелепо рядом с лимузинами, припаркованными у входа, но в этом автомобиле было больше жизни, чем во всей этой процессии из полированного металла.

Юки распахнул заднюю дверь и буквально зашвырнул меня внутрь.

– Сиди тихо, – приказал он, захлопывая дверь с таким грохотом, что машина качнулась.

Он обошел внедорожник, сел за руль и, не глядя на меня, достал из бардачка пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Вспышка света на мгновение осветила его суровое лицо и татуировку на шее, изображающую сплетение молний.

– Знаешь, Джинву, – начал он, выпуская струю дыма в приоткрытое окно, – когда твоя мать умирала, она просила меня об одном. Чтобы ты и Джи-А выросли счастливыми людьми. Не великими. Не могущественными. А просто людьми.

Я сидел на заднем сиденье, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от последствий его ударов. Без силы Монарха я чувствовал себя хрупким, словно стеклянная статуэтка.

– Я старался, – продолжал Юки, и его голос в замкнутом пространстве машины звучал как тяжелый рокот. – Я пахал на рейдах, я лез в самое пекло, чтобы у вас было всё. А потом ты получил эту свою чертову силу. И я сначала радовался. Думал, теперь ты сможешь защитить себя. Но я не заметил, как ты начал защищаться от собственного сердца.

Он резко завел мотор. Машина взревела, срываясь с места и оставляя позади огни отеля.

– Ты вычеркнул меня из жизни, – Юки взглянул на меня в зеркало заднего вида. – Тебе было стыдно за отца, который пьет пиво в майке перед телевизором? Или ты просто решил, что богам не нужны родители?

– Я... я хотел защитить вас, – выдавил я из себя, чувствуя, как голос срывается. – Мои враги... они не из этого мира. Если бы они узнали о тебе...

– Защитить меня? – Юки расхохотался, и этот смех был полон горечи. – Сынок, я убивал драконов, когда ты еще в школу ходил. Я топ-один не за красивые глаза. Ты думал, что твои тени — единственная сила в этом мире? Ты забыл, что молния бьет с небес, и ей плевать на то, сколько мертвецов ты поднял из могил.

Мы мчались по ночным улицам, игнорируя светофоры. Город проносился мимо размытыми пятнами света.

– Ты отправил Джи-А за границу, даже не спросив ее, – Юки крепче сжал руль. – Она плакала мне в трубку, Джинву. Она скучает по брату, а не по Монарху, который присылает ей чеки на обучение. Ты стал для нее чужим. Холодным памятником самому себе.

Я молчал. Слова отца били больнее, чем его кулаки. Я действительно перестал звонить. Я перестал интересоваться ее оценками, ее друзьями. В моем мире были только уровни, боссы и бесконечная тьма.

– Мы едем в старый дом, – сказал Юки, сворачивая в сторону пригорода. – Там нет прислуги, нет твоих теней, и нет этой куклы Хэ-Ин. Там есть огород, который нужно вскопать, и крыша, которая протекает.

– У меня есть дела, – попытался возразить я, но осекся под его тяжелым взглядом.

– Твои дела подождут, – отрезал отец. – Мир не рухнет, если Монарх неделю проведет с лопатой в руках. А если рухнет — значит, такой это мир, и не стоит он того, чтобы его спасали.

Машина остановилась перед небольшим деревянным домом, окруженным старым садом. Здесь пахло хвоей и мокрой землей. Это было место моего детства, место, которое я так старательно пытался забыть в своем стремлении к божественности.

Юки вышел из машины и открыл мою дверь.

– Вылезай. И не надейся, что печать спадет раньше времени. Я вложил в нее столько маны, что даже твой «Система» подавится, если попытается ее взломать.

Я вышел, пошатываясь. Ноги едва держали. Юки подошел ко мне и неожиданно мягко положил руку на затылок, пригибая мою голову к своему плечу.

– Добро пожаловать домой, сынок, – прошептал он, и в этом шепоте больше не было ярости. – Завтра утром начнем возвращать тебе душу. А сейчас — иди спать. Твоя комната осталась такой же, какой ты ее оставил. Я даже плакаты с твоими дурацкими видеоиграми не снимал.

Я вошел в дом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Впервые за долгое время Сон Джинву, Теневой Монарх, исчез. Остался просто Сон Джинву — избитый, лишенный сил, но впервые за годы чувствующий себя по-настоящему живым.

А на крыльце остался Сон Юки. Он стоял, глядя на звезды, и в его руках медленно гасли последние искры молний. Он знал, что впереди тяжелая неделя. Но он также знал, что ни один бог не сможет устоять перед волей отца, который решил вернуть своего сына.