← Назад к обзору

Отец монарха

Адвокат дьявола и сонный Монарх

– Джиа, ну честное слово, куда ты меня тащишь? – я едва поспевал за сестрой, которая с удивительной для её хрупкого телосложения силой тянула меня за рукав куртки. – У меня через два часа рейд в подземелье ранга C, мне нужно хотя бы морально подготовиться к встрече с очередными гоблинами.

– Тш-ш-ш! – Джиа резко обернулась и прижала палец к губам, её глаза азартно блестели. – Тише ты, Джинву! Мы должны это увидеть. Это исторический момент, понимаешь? Важнее любого твоего рейда.

Я вздохнул, понимая, что сопротивление бесполезно. Моя младшая сестра обладала талантом втягивать меня в свои авантюры, прикрываясь «семейными интересами». После того как отец официально стал легендой, а я начал своё восхождение как Игрок, наша жизнь должна была стать серьезнее, но Джиа оставалась верна себе.

– И что же такого важного происходит в городском парке в десять утра? – проворчал я, поправляя капюшон. – Очередная раздача автографов «Стража Рассвета»? Отец терпеть не может такие мероприятия.

– Хуже, братик. Намного интереснее, – она хитро прищурилась. – Помнишь того парня, адвоката Чон Ливона? Который пытался судиться с Ассоциацией из-за прав низкоранговых охотников?

Я нахмурился, перебирая в памяти лица.

– Ливон? Кажется, припоминаю. Симпатичный такой, лет двадцати трех, вечно в идеально отглаженных костюмах. Он еще как-то иронично заинтересован в нашем отце, постоянно крутится вокруг него с какими-то бумагами или вопросами.

– Вот именно! – Джиа затащила меня за густой куст сирени, откуда открывался отличный вид на аллею. – Смотри туда. Только не высовывайся, у отца чуйка как у стаи волков, он нас за километр почует, если мы не будем осторожны.

Я осторожно выглянул из-за листвы. На скамейке у небольшого пруда сидел мой отец. Сегодня Сон Алекс выглядел совсем не как грозный Монарх Пустоты, способный стирать реальности. На нем было объемное серое худи, свободные спортивные штаны и кроссовки. Его черные взлохмаченные волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, а взгляд… взгляд был абсолютно отсутствующим и запредельно сонным. Казалось, он спит с открытыми глазами, просто забыв закрыть их от усталости.

Рядом с ним, активно жестикулируя, стоял тот самый Чон Ливон. Ростом около ста восьмидесяти сантиметров, стройный и подтянутый, он выглядел полной противоположностью отцу в этот момент. Ливон что-то увлеченно объяснял, тыча пальцем в какой-то планшет, его лицо выражало крайнюю степень серьезности, смешанную с легким раздражением.

– …Алекс-ним, вы меня вообще слушаете? – донесся до нас звонкий голос адвоката. – Я говорю о том, что пункт договора номер четыре дробь два противоречит вашему статусу «Вне категорий». Если мы не подпишем это дополнение, налоговая служба Южной Кореи попытается приравнять вашу ману к национальному достоянию и обложить её налогом на добычу ископаемых! Это же абсурд!

Отец медленно, словно в замедленной съемке, повернул голову к адвокату. Под его нижней губой блеснул пирсинг, а в ушах — черные кольца. Он выглядел так, будто не понимает ни одного слова из этой пламенной речи.

– Ливон-а… – пробормотал отец, и его голос был хриплым от недосыпа. – Сейчас слишком рано для налогов. И для слов. И для твоего голоса.

– Сейчас половина одиннадцатого утра! – воскликнул Ливон, всплеснув руками. – Вы обещали просмотреть эти документы еще вчера вечером! Я всю ночь готовил правки, чтобы вы могли просто поставить подпись и пойти… ну, не знаю, спасать мир или что вы там обычно делаете по утрам.

– Я делал кофе, – отозвался Алекс, закрывая глаза. – Но кофе не помог. Ты слишком громкий.

– Я громкий, потому что вы игнорируете юридические последствия своего существования! – Ливон явно входил в раж, его щеки слегка покраснели от возмущения. – Вы понимаете, что вы — юридическая дыра в пространстве?

Джиа рядом со мной едва сдерживала смешок, вцепившись ногтями в мой локоть.

– Смотри, смотри, – прошептала она. – Сейчас начнется.

Адвокат продолжал свою тираду, перечисляя статьи кодекса и возможные риски, а отец всё глубже уходил в себя, судя по тому, как его голова начала медленно клониться к плечу Ливона.

– …и если мы не урегулируем вопрос с вашими «тенями», которые технически являются иностранной рабочей силой без виз… – Ливон замер, потому что Алекс внезапно выпрямился и посмотрел на него в упор своими небесно-голубыми глазами.

В этот момент в воздухе что-то изменилось. Сонливость отца никуда не делась, но в ней появилось нечто опасное — то самое нетерпение человека, которому не дают досмотреть очень важный сон.

– Наконец-то тишина, – вдруг отчетливо произнес отец.

Прежде чем Ливон успел открыть рот, чтобы возразить, Алекс подался вперед, перехватил адвоката за затылок и коротко, но властно поцеловал его прямо в губы.

Мир вокруг нас, казалось, замер. Я почувствовал, как у меня отвисает челюсть. Джиа рядом издала какой-то нечленораздельный писк восторга, судорожно пытаясь достать телефон, но забыв, как нажимать на кнопки.

Ливон застыл, как мраморная статуя. Его планшет едва не выскользнул из рук, а глаза округлились до невероятных размеров. Поцелуй длился всего пару секунд, после чего отец отстранился, выглядя на удивление более бодрым.

– Наконец-то замолчал, – констатировал Алекс, невозмутимо потянувшись за стаканом кофе, стоявшим на лавке.

Он сделал глоток, поднялся, поправил капюшон своего худи и, не оборачиваясь, пошел дальше по аллее ленивой походкой человека, который только что решил мировую проблему самым простым способом.

Адвокат остался стоять на месте. Прошло секунд десять, прежде чем до него начало доходить произошедшее. Его лицо медленно, но верно окрашивалось в густой пунцовый цвет. Сначала покраснели уши, затем щеки, и наконец весь он стал похож на перезрелый помидор.

– Ч-что… ЧТО ЭТО БЫЛО?! – внезапно взревел Ливон, приходя в себя. – Сон Алекс! Вернитесь немедленно! Это… это нарушение личных границ! Это несанкционированное использование… использование… ГРЯЗНЫЙ ПРИЕМ!

Он сорвался с места и побежал вслед за отцом, размахивая планшетом и что-то невнятно выкрикивая про этику, мораль и «я всё равно заставлю вас подписать эти бумаги!».

Отец даже не прибавил шагу, лишь лениво поднял руку в прощальном жесте, продолжая пить свой кофе.

Джиа наконец выдохнула и сползла на траву, содрогаясь в беззвучном смехе.

– Ты видел? Ты это видел, Джинву?! – она хлопала ладонью по земле. – Наш великий и ужасный папа просто… он просто выключил адвоката!

– Я видел, – я потер лицо руками, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. – Я видел, как Монарх Пустоты применил запрещенный прием ранга S. Джиа, мы не должны были этого видеть. Нам конец, если он узнает.

– Ой, да брось, – она вытерла слезы. – Отец слишком занят тем, что троллит Ливона. Ты заметил, как тот покраснел? Бедный парень, он же теперь не уснет, будет перечитывать законы о «несанкционированных контактах».

Я посмотрел вслед удаляющейся паре — высокому, расслабленному отцу и бегущему за ним, разгневанному, но явно сбитому с толку адвокату. В этом была какая-то странная гармония. Мир отца всегда был полон битв, крови и ответственности, которую никто другой не мог понести. Но здесь, в этом парке, он казался просто человеком. Человеком, который устал, который хочет кофе и который, кажется, нашел кого-то, кто не боится его силы настолько, чтобы читать ему нотации о налогах.

– Знаешь, Джиа, – я помог сестре подняться. – Кажется, отец действительно нашел свое «слабое место». Или, точнее, того, кто это место будет защищать в суде.

– Ливон хороший, – серьезно кивнула Джиа, отряхивая платье. – Он единственный, кто смотрит на папу не как на бога или монстра, а как на очень проблемного клиента с ужасным графиком сна. Папе это нужно.

Мы начали медленно выходить из нашего укрытия, стараясь не привлекать внимания.

– Но всё равно, – добавил я, – если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом, или, не дай бог, выложишь видео… я лично попрошу отца отправить тебя на тренировку в «мир теней» на недельку.

– Ой, напугал! – Джиа показала мне язык. – Ладно, пойдем. Тебе еще на рейд опаздывать нельзя. А мне нужно проверить, не забыл ли Ливон свой планшет на скамейке, а то папа его точно в какую-нибудь черную дыру выкинет, чтобы не жужжал.

Мы шли к выходу из парка, и я невольно улыбался. Система в моем сознании молчала, не выдавая никаких квестов или предупреждений. В этом мире, который отец перекроил под себя, всё еще оставалось место для таких глупых, теплых и абсолютно человеческих моментов.

Где-то вдалеке снова послышался возмущенный крик Чон Ливона: «Алекс-ним, не смейте зевать, когда я цитирую гражданский кодекс!».

– Похоже, у них это надолго, – хмыкнул я.

– Надеюсь, что навсегда, – тихо ответила Джиа.

Я посмотрел на свои руки, на браслет, подаренный отцом. Моя сила росла, я становился тем самым Теневым Монархом, о котором он говорил. Но глядя на то, как отец справляется с «адвокатом-дьяволом», я понял: настоящая мощь заключается не в том, чтобы уничтожить врага, а в том, чтобы найти в этом хаосе кого-то, кто заставит тебя проснуться. Даже если для этого придется применить «грязный прием».

– Ладно, идем, – я подтолкнул сестру к выходу. – У меня рейд, а у тебя… кажется, у тебя скоро появится новый повод для сплетен в Ассоциации.

– О, ты даже не представляешь какой! – Джиа уже вовсю печатала что-то в телефоне, и я только надеялся, что это не в общий чат охотников S-ранга.

Мир продолжал вращаться. Врата открывались, монстры лезли из разломов, но в сердце Сеула, под сенью старых деревьев, один очень сонный Монарх только что одержал свою самую эффективную победу. Без маны, без теней — просто одним касанием губ.

И, честно говоря, я им обоим немного завидовал.