← Назад к обзору

Отражение

Стеклянное отражение судьбы

Я сидел на краю дивана, чувствуя себя так, словно меня насильно выдернули из привычного вакуума и бросили в центр извергающегося вулкана. Только вместо лавы здесь были детский смех, топот десятка ног и невыносимо яркий свет домашнего уюта.

Мои руки, привыкшие сжимать рукояти кинжалов «Гнев Камиша», сейчас неловко лежали на коленях. Я посмотрел на Ча Хэ Ин, сидевшую рядом. Она выглядела так, будто окаменела. Её лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас выражало немую смесь боли и острого, жгучего любопытства. Наш сын, Сухо, сидел между нами, не отрывая взгляда от своих «братьев и сестер» из этого мира. В его глазах я видел то, чего боялся больше всего — тоску по жизни, которой у него никогда не было.

В моей реальности мы были символами. Величайший охотник и его верная спутница. Наша жизнь была чередой сражений, официальных приемов и тихих вечеров в пустом особняке, где Сухо рос под надзором теней, пока мы спасали мир. У нас был один ребенок. Один наследник. И мы считали это правильным.

Но здесь... здесь всё было иначе.

Другой я — тот, что был на несколько лет моложе, но выглядел в тысячу раз более живым — вышел из комнаты, неся на руках крошечный сверток. Новорожденная Миюн. Он держал её так уверенно, словно это было самым естественным делом для Теневого Монарха — менять подгузники и убаюкивать младенцев силой, способной стирать города.

– Тише, маленькая, – прошептал он, и я вздрогнул. Его голос был мягким. В моем мире я забыл, как звучит мой собственный голос, когда он не отдает приказы.

Он подошел к нам, покачивая девочку, и его серые глаза встретились с моими. В них не было высокомерия. Только бесконечное спокойствие человека, который нашел свой якорь.

– Восемь, – вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить. – У тебя восемь детей?

Мой двойник усмехнулся, прижимая дочь к груди.

– Семь. Пока что семь, – он подмигнул, и я заметил, как Юми, его жена, покраснела, проходя мимо с охапкой чистых полотенец. – Но, судя по тому, как Тэджу и Тэхо просят сестренку для компании Мине, это не предел.

Я перевел взгляд на окно, выходящее на задний двор. Там разворачивалась сцена, которая окончательно добила мое самообладание. Мой Сухо — точнее, Сухо из этого мира — восемнадцатилетний парень, копия меня, смеялся во весь голос. Он подбрасывал в воздух маленькую Ай, чьи разноцветные глаза сияли от восторга. Вокруг них носились двойняшки, а старший Юки, тот самый дерзкий парень с татуировками, лениво перебрасывался мячом с тринадцатилетним Миджуном.

Они были счастливы. По-настоящему, до кончиков пальцев.

– Сухо... – тихо позвала Ча Хэ Ин из моего мира, глядя на «своего» сына на улице. – Он там такой... другой.

– Он там просто ребенок, Хэ Ин, – ответил мой двойник, присаживаясь в кресло напротив. – Даже в восемнадцать лет он знает, что дом — это место, где его не оценивают по рангу системы или количеству убитых монстров.

В этот момент Юми подошла к нам с подносом. Она поставила перед нами чашки с ароматным чаем, от которого исходил пар.

– Вот, выпейте чай, – сказала она, и её голос прозвучал как музыка. Она посмотрела на нас с Ча Хэ Ин и нежно, почти по-матерински улыбнулась. – Расслабьтесь. Вы сидите так, словно на каторгу попали или ждете нападения Владык. Здесь вам ничего не угрожает.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эта женщина... в ней не было магической силы S-ранга, как в Хэ Ин, но от неё исходила такая мощь, что даже мои тени внутри слегка притихли. Это была сила любви и абсолютной уверенности в своем праве на счастье.

– Врата откроются еще не скоро, – продолжал другой Джинву, принимая чашку из рук жены. – Временной резонанс — штука капризная. Вам придется пробыть здесь как минимум до завтра, может, чуть дольше. Так что прекратите вести себя как статуи.

– Как ты это делаешь? – спросил я, глядя на свои пустые ладони. – Как ты совмещаешь Тень и... это?

Мой двойник посмотрел на Юми, которая в этот момент отчитывала Беру за то, что он слишком быстро катал Ай на закорках. Великий муравей-король, ужас островов, стоял, склонив голову, и виновато шевелил жвалами.

– Я просто перестал бояться быть слабым, – ответил он. – Раньше я думал, что должен быть идеальным монолитом. Но Юми... она показала мне, что Монарх без семьи — это просто очень сильный труп. Ты смотришь на Юки и видишь его татуировки и пирсинг, а я вижу сына, который не боится самовыражаться. Ты смотришь на Сухо и удивляешься его смеху, а я радуюсь, что он не несет на плечах груз всего мира в одиночку.

Юки в этот момент зашел в дом, вытирая пот со лба. Он был полуголый, и те самые царапины на его спине, которые мой двойник обрабатывал ранее, уже почти затянулись благодаря его наследственной регенерации.

– Пап, Ли Вон пришел, – бросил Юки, кивнув в сторону двери. – Говорит, принес извинения маме в виде тех пирожных из французской кондитерской, которые она любит. Надеется, что его не казнят.

Юми обернулась, прищурив свои небесно-голубые глаза.

– Пирожные? Ну, ладно, пусть живет. Но пусть знает: еще один такой «заплыв», и я заставлю его тренироваться с Игритом до потери пульса.

Юки хмыкнул и посмотрел на нас. Его взгляд задержался на моей Ча Хэ Ин. В его глазах не было ненависти, только холодное отчуждение.

– Пап, – обратился он к своему отцу. – Хорошо, что в нашей ветке реальности всё сложилось именно так. Я не представляю, каково это — расти в морозильнике.

Хэ Ин вздрогнула, словно её ударили. Я сжал её руку под столом.

– Юки, вежливость, – мягко укорил его отец, хотя в его глазах плясали смешинки.

– Я просто констатирую факт, – парень пожал плечами и ушел на кухню, на ходу потрепав по голове пробегавшую мимо Мину.

Я смотрел на эту идиллию и чувствовал, как внутри что-то ломается. Моя жизнь была правильной. Моя жизнь была логичной. Но глядя на то, как мой двойник берет за руку свою «фарфоровую» жену, как они обмениваются взглядами, полными тепла, я понял: я не выбрал Хэ Ин из-за любви. Я выбрал её, потому что она была единственной, кто мог выдержать мой ритм. Она была удобным союзником.

А здесь... здесь была жизнь.

– Знаешь, – тихо сказал другой Джинву, словно прочитав мои мысли. – Когда Юми уничтожила ту версию Хэ Ин словами, она не хотела быть жестокой. Она просто защищала наше право на хаос. Ледяная стерва — это не оскорбление, это диагноз одиночества. Она пытается быть идеальной, но идеальность мертва.

Он встал, передавая спящую Миюн жене.

– Пойдем на улицу. Сухо хочет показать «себе» пару приемов, которые не требуют использования системы. Тебе тоже не помешает размяться, Теневой Монарх. А то ты совсем заплесневел в своем величии.

Я поднялся, чувствуя странную легкость. Возможно, этот день в чужой реальности изменит меня больше, чем все битвы с монархами.

– Идем, – сказал я, глядя на Хэ Ин.

Она кивнула, но её взгляд всё еще был прикован к Юми, которая теперь сидела на ковре, окруженная младшими детьми, и что-то увлеченно им рассказывала, пока Беру и Игрит строили для них замок из теней.

В этом доме тени не были солдатами. Они были частью семьи. И это была самая большая магия, которую я когда-либо видел.