Падение монарха
Крушение сладких иллюзий
С того дня в торговом центре прошло ровно трое суток.
Семьдесят два часа — ничтожный срок для бессмертного, но вполне достаточный для того, чтобы человеческий мирок вокруг начал трещать по швам от запущенных нами кругов на воде. Я прекрасно знал, какие слухи бурлят сейчас в закрытых охотничьих сообществах Сеула. До моих теневых солдат, тихо скользивших по изнанке города, долетали самые разные обрывки сплетен, и все они сводились к одному: безупречная ледяная дева, гордость нации и вице-лидер гильдии «Охотники» Ча Хэ Ин окончательно потеряла рассудок.
Говорили, что, вернувшись с обычной субботней прогулки, она заперлась в тренировочном комплексе гильдии и методично, с глухой яростью разрубила на куски дюжину тяжелых манекенов из зачарованной стали. Когда председатель Чхве Чжон Ин попытался лично вмешаться и успокоить свою главную ударную силу, Хэ Ин сорвалась. Впервые за всю историю гильдии она устроила публичную, унизительную истерику. Она кричала сквозь слезы, обвиняя всех вокруг во лжи, бросала под ноги руководству отчеты, а затем забилась в угол своего кабинета, отказываясь выходить на рейды.
Горькая правда, брошенная ей в лицо у фонтана, оказалась страшнее любого клинка. Идеальная сказка, которую она выстраивала в своей голове шесть долгих лет — о героически погибшем или заточенном во тьме Монархе, который непременно вернется и оценит ее верность, — рассыпалась в прах. Она увидела меня живым, принадлежащим другому мужчине, познавшим истинное счастье и отцовство, и ее эго ранга S просто не выдержало столь сокрушительного удара.
Впрочем, меня это совершенно не волновало.
Я шел по широким полированным коридорам сеульского отделения Ассоциации, чувствуя, как взгляды дежурных клерков и рядовых охотников испуганно липнут к моей спине. Я больше не числился в реестрах, не подчинялся руководству и не состоял ни в одной гильдии. После возвращения я существовал для системы как призрак — вольный наемник, одиночка без имени и ранга.
Мне были безразличны почести, мировая слава и официальные рейтинги. Единственной причиной, по которой я спускался во врата рангов A и S, оставалась необходимость поддерживать баланс сил и добывать ресурсы. Магические кристаллы высшей категории, ядра монстров-боссов, редкие руды — все это стоило баснословных денег на черном и легальном рынках. А нашей семье требовалось немало.
Большой загородный дом, огромный участок, надежно защищенный барьерами от посторонних глаз, мастерская для Алекса, где пахло масляными красками и дорогими холстами, редкие деликатесы, детские вещи и, в конце концов, содержание нашего разросшегося зверинца — все это требовало постоянных финансовых вливаний. Алекс, конечно, и сам ворочал огромными счетами, продавая зачарованные артефакты драконьей ковки, но я категорически отказывался сидеть сложа руки. Теневой Монарх обеспечивал свой клан сам.
На моем плече висел тяжелый зачарованный мешок, доверху набитый мерцающими кристаллами из только что зачищенного подземелья в горах провинции Канвондо. Я направлялся к закрытому терминалу оценки, чтобы сдать добычу специалистам, подписать бумаги через доверенного маклера и забрать причитающийся банковский чек.
В кармане моих темных брюк коротко и настойчиво завибрировал телефон.
Я достал тонкий аппарат, провел пальцем по экрану и невольно замедлил шаг. На губах сама собой расплылась теплая, мягкая улыбка, которая стерла с моего лица привычную суровую маску владыки мертвых.
Сообщение было от Алекса.
«Смотри, какой торт я испек для Миджи к вечеру! Попробуй только сказать, что я плохой кондитер, котик. Я убил на него половину ночи!»
Следом загрузилась фотография высокого разрешения.
Я замер посреди коридора, прислонившись плечом к мраморной колонне, и вгляделся в снимок. Окумура Алекс — сын грозного дракона Акнологии, чудовище, способное движением брови превратить горный хребет в кипящую лаву, — снова превзошел сам себя в роли безумного семьянина.
На снимке красовался огромный круглый праздничный торт, выполненный в невероятно нежных, зефирных пастельных тонах: мягком розовом, небесно-голубом, лавандовом, сливочно-желтом и бархатистом кремовом. Шедевр покоился на широкой ажурной белой подложке. Боковые стенки десерта были идеально выровнены разноцветными полосами крема, напоминающими закатное небо, а с верхнего яруса аппетитными округлыми потеками стекала густая розовая глазурь. По всей гладкой поверхности были щедро рассыпаны крошечные съедобные сахарные звездочки, крохотные цветочки и перламутровые бусины.
В самом центре верхушки восседал слепленный вручную белоснежный зайчик с длинными ушами, очаровательными розовыми щечками и кроткой полуулыбкой. На одном ушке у фигурки был закреплен крошечный розовый цветок, а в передних лапках зверек бережно сжимал объемное сахарное сердце. Рядом с ним сияла маленькая фигурка улыбающейся звездочки, а сразу за ними возвышалась пастельная изогнутая радуга, утопающая в воздушных зефирных облачках.
Вокруг фигурок развернулась настоящая сказка: спиральный розовый леденец на палочке, полупрозрачный леденцовый воздушный шар в форме сердца, миниатюрная сахарная звезда и россыпь разноцветных кремовых безе. У самого основания торта лежал пышный венок из крупных кремовых завитков и сладких сердечек. Фон фотографии был мягко размыт — там угадывались развешанные по нашей кухне пастельные гирлянды и бумажные шары, создающие атмосферу уютного, игрушечного праздника для нашей двухлетней дочери.
Грудь наполнилась горячим, тягучим теплом. Я представил, как этот светловолосый великан с обнаженным татуированным торсом, ругаясь сквозь зубы и закусив губу от усердия, с ювелирной точностью высаживал кондитерским мешком эти крошечные завитки, боясь испортить праздник для нашей малышки.
– Джин Ву?..
Холодный, дрожащий голос разрезал тишину коридора, мгновенно выдернув меня из мыслей о доме.
Я медленно опустил телефон и шумно выдохнул, зажав переносицу двумя пальцами. Глухая, тягучая усталость на миг сдавила виски. Похоже, сама судьба решила сегодня испытать мое терпение на прочность.
Прямо передо мной стояла Ча Хэ Ин.
За прошедшие трое суток она изменилась куда сильнее, чем за все предыдущие шесть лет. Исчезла ее безупречная, накрахмаленная стать. Дорогой костюм висел на ней мешковато, светлые волосы были небрежно заколоты назад, а под глазами залегли глубокие, пепельно-серые тени бессонницы. Ее янтарные глаза покраснели от слез и лихорадочно блестели, руки мелко дрожали, сжимая какую-то папку с документами. От нее больше не веяло стальной уверенностью сильнейшей мечницы — перед ней стояла женщина, сломленная собственным бессилием.
– Я... я не верила до последнего, когда сенсоры на входе доложили о твоем появлении, – начала она, и ее голос предательски сорвался. Она сделала шаг навстречу, словно пытаясь сократить непреодолимую пропасть между нами. – Я слышала... слышала разговоры в гильдии. Все эти дни я не находила себе места. Я не спала ни секунды, Джин Ву. Я думала о том, что ты сказал у фонтана. Я пыталась понять, как... как ты мог допустить такое? Почему ты ничего не объяснил мне тогда, шесть лет назад?! Почему позволил мне жить с этой раной, почему бросил меня вариться в этой лжи?!
Я поднял взгляд. Мои серые глаза, холодные и спокойные, как застывшее свинцовое небо, встретили ее пылающий взор без единой искорки сочувствия.
– Хватит, Хэ Ин, – резко, властно оборвал я ее на полуслове.
Звук моего голоса заставил ее осечься и замереть с полуоткрытым ртом.
– Прекрати этот спектакль, – продолжил я ровным, ледяным тоном, от которого по стенам коридора побежали едва заметные тени. – Я не обязан был перед тобой отчитываться тогда, и тем более не обязан делать этого сейчас. Я не давал тебе клятв. Я не просил тебя строить воздушные замки и тратить годы на ожидание призрака. Твоя одержимость правильным прошлым — это исключительно твоя проблема.
– Но мы же были... мы же могли стать семьей! – в отчаянии выкрикнула она, позабыв о субординации. Несколько сотрудников ассоциации в конце холла испуганно вжали головы в плечи. – Настоящей семьей! А не этим... извращенным подобием! Ты мужчина! Ты правитель! Как ты мог позволить другому подчинить себя?! Как ты мог носить под сердцем детей от монстра, от драконьего выродка, осквернив свою плоть?! Ты уничтожил собственное достоинство!
В воздухе запахло чистой смертью.
Тень под моими ногами вздыбилась, на доли секунды превратившись в бездонную черную пасть. Воздух в коридоре стал густым, тяжелым, гравитация увеличилась втрое, заставив Ча Хэ Ин судорожно схватиться за горло и упасть на одно колено. Ее колени с глухим стуком ударились о мраморные плиты.
– Ты смеешь повторять это снова? – прошептал я, и этот шепот отозвался в ее черепе гулким колокольным набатом Теневого Монарха. – Ты оскорбляешь моего мужа и моих детей в моем присутствии. Ты считаешь моим падением то, что стало моим величайшим спасением. Мое тело принадлежит тому, кто сумел согреть его истинным пламенем, а не заморозить твоим вечным страхом и ханжеством.
Она стояла передо мной на коленях, задыхаясь, судорожно глотая воздух, а из ее глаз текли злые, обжигающие слезы бессилия. Она понимала, что между нами лежит не просто дистанция рангов — между нами пролегла непреодолимая пропасть между живым богом, обрекшим покой в любви, и смертной женщиной, запертой в клетке собственных амбиций.
– Еще одно слово о моей семье, Ча Хэ Ин, – тихо произнес я, усмиряя теневой вихрь, – и я сотру память о тебе из этого мира. Охоться. Живи своей правильной жизнью. Но забудь, что мы когда-то дышали одним воздухом.
Я отступил на полшага, собираясь обойти застывшую мечницу, как вдруг телефон в моей ладони снова настойчиво пискнул.
Короткий сигнал уведомления прозвучал в гробовой тишине коридора почти комично.
Я опустил глаза на экран.
От Алекса пришло новое сообщение. В строке красовались лишь три одинаковых смайлика:
«🥲🥲🥲»
А следом загрузилась новая фотография, от которой остатки моего гнева мгновенно испарились, сменившись беззвучным, потрясенным смехом.
Картина на фото была неописуема.
Монументальный, кропотливо созданный торт был уничтожен. Смят, растерзан и превращен в сладкое, пастельное побоище.
Прямо на кухонном столе, посреди размазанного толстым слоем сливочного крема, сидели двое виновников катастрофы. Юкио и Миджун.
Судя по всему, стоило Алексу отвернуться на пару секунд, чтобы достать праздничные тарелки, как четырехлетний демон молний организовал штурм кухонной столешницы, подсадив туда свою двухлетнюю сообщницу.
Фигурка белого зайчика была обезглавлена — ее сахарное ухо с цветком победоносно торчало изо рта Миджун. Сама малышка, одетая в нежно-розовое боди, была с головы до пят вымазана лавандовой и голубой глазурью. Ее пушистые светлые кудри слиплись от сладких потеков, черная прядь у виска была щедро украшена кремовой розочкой, а на пухлых щеках застыли радужные разводы. Но ее разноцветные глаза — серый и небесно-лазурный — сияли таким безудержным, вселенским, диким восторгом, словно она только что покорила вершину мира. В крошечных кулачках она сжимала раздавленные остатки сахарной радуги.
Рядом с ней сидел Юкио. Его черные растрепанные вихры побелели от сахарной пудры, кончик носа был утоплен в желтом креме, а в широко распахнутых голубых глазах искрились золотые драконьи искры чистого, незамутненного счастья. Он радостно хохотал прямо в объектив камеры, демонстрируя измазанные кремом ладони, которыми секунду назад они с сестрой лупили по вершине торта.
На заднем плане снимка виднелась смазанная фигура самого Алекса. Могучий дракон стоял, схватившись руками за свои светлые волосы в жесте абсолютного, панического отцовского бессилия, но в его приоткрытом рте читался тот же неудержимый, безумный смех.
Они сидели на этом разгромленном столе — два маленьких, перепачканных чудовища, абсолютно, безгранично счастливые, и их глаза сияли ярче, чем все звезды на полуночном небосклоне.
Я смотрел на эту фотографию, и внутри меня разливалась такая волна тепла, что в груди стало тесно. Это был наш дом. Наша жизнь. Не идеальная, не вылизанная под стандарты журнальных обложек, полная хаоса, испорченных десертов, детского крика и размазанного по мебели крема — но настоящая. Живая.
– Джин Ву?.. – донесся снизу слабый, дрожащий голос Ча Хэ Ин. Она все еще стояла на коленях, снизу вверх глядя на то, как жесткие складки вокруг моих губ разглаживаются, уступая место невероятно мягкой, искренней улыбке. – На что... на что ты смотришь?
Я медленно заблокировал экран, спрятал телефон обратно в карман и посмотрел на нее сверху вниз. В моем взгляде больше не было даже ледяного гнева Монарха. Осталось лишь спокойное, безразличное прощание.
– На то, чего ты никогда не сможешь понять, Хэ Ин, – тихо произнес я.
Я поудобнее перехватил тяжелый мешок с магическими кристаллами на плече, развернулся и зашагал по коридору прочь. Мне нужно было как можно быстрее сдать добычу, забрать деньги и заехать в кондитерскую за свежими фруктами.
Дома меня ждал муж, смывающий лавандовый крем с хохочущих детей, разбитый торт, который мы все равно с аппетитом съедим прямо ложками из развороченной середины, и теплое, пахнущее озоном и персиками дыхание вечности, в которой я наконец-то нашел свой настоящий покой.