← Назад к обзору

Падение охотников

Шёпот угасающей искры

Прошёл год с той памятной ночи на заброшенном складе, когда мир для моей семьи окончательно раскололся на «до» и «после». Год, который превратил наш дом в тренировочный лагерь, а наши убеждения — в пыль. Алекс оказался прав во всём, и эта правота горчила сильнее любого яда.

Мана исчезала. Теперь это не было догадкой или секретом Ассоциации, который можно было замолчать. Это стало физической реальностью. Врата открывались всё реже, а те, что появлялись, были тусклыми, нестабильными, словно выдыхающийся костёр. Охотники ранга S, которые раньше могли в одиночку уничтожать армии, теперь страдали от одышки после пары серьёзных заклинаний. Мир вокруг нас медленно, но неумолимо погружался в тишину, лишаясь своего магического пульса.

Я стоял на заднем дворе, наблюдая за Хэ Ин. Она двигалась плавно, словно в танце, но в её руках больше не было сияющего меча из чистой энергии. В руках у неё был тренировочный деревянный боккэн. Алекс научил её, что вес оружия и инерция тела значат больше, чем магический импульс. Она тяжело дышала, пот градом катился по её лицу, но в глазах горел тот самый огонь, который я полюбил много лет назад — огонь воина, а не просто обладателя ранга.

Сухо стоял неподалёку, яростно терзая боксёрскую грушу. Его золотистая аура, когда-то ослеплявшая, теперь была едва заметным туманом вокруг кулаков. Он злился. Злился на мир, на систему, на собственную слабость, которую он впервые почувствовал так остро.

– Сухо, ты слишком напряжён, – заметил я, не оборачиваясь. – Алекс говорил, что гнев сжигает кислород быстрее, чем ты успеваешь нанести удар. Расслабь плечи.

– Легко сказать, пап! – Сухо остановился, тяжело дыша. Его кулаки в бинтах подрагивали. – Я чувствую себя так, будто у меня отнимают зрение. С каждым днём маны всё меньше. Я... я боюсь, что скоро вообще ничего не смогу.

– Ты сможешь, – я подошёл к нему и положил руку на плечо. – Просто теперь твоя сила будет исходить из мышц и костей, а не из эфира. Посмотри на Алекса. Он никогда не имел маны, но он сильнее большинства тех, кто называет себя охотниками.

Сухо фыркнул, вытирая лицо полотенцем.

– Алекс... кстати, о нём.

Он достал телефон и начал быстро нажимать на кнопки. Я видел, как на экране высвечивается контакт «Мелкий Ассасин».

– Что ты делаешь? – спросил я, предчувствуя неладное.

– Пытаюсь дозвониться до него, – проворчал Сухо, прижимая трубку к уху. – У меня есть вопрос по технике блокировки нервных узлов, которую он показывал на прошлой неделе. У меня не получается пережать лучевой нерв так быстро, как он. А этот засранец не берёт трубку уже три часа. Я звоню ему каждые десять минут!

Я вздохнул, глядя на небо. Алекс в последний год стал совсем неуловим. Он и Ли Вон работали как единый механизм, вычисляя остатки тех культистов, что пытались ускорить исчезновение маны. Но я знал, что Алекс ценит своё личное время превыше всего.

– Сухо, если он не берёт трубку, значит, он занят, – сказал я миролюбиво. – Оставь в покое брата. Он заслужил отдых.

– Да какой там отдых! – возмутился Сухо, снова набирая номер. – Он обещал проверить мой прогресс! Я звоню ему уже в двадцатый раз. Он просто игнорирует меня!

– Сухо, прекрати, – подала голос Хэ Ин, вкладывая боккэн в чехол. – Ты же знаешь Алекса. Чем больше ты на него давишь, тем сильнее он закрывается.

– Мне нужно спросить его про узел! – упёрся Сухо. – Это важно для завтрашней тренировки.

Он снова нажал «вызов». На этот раз гудки шли долго, почти до самого конца, пока, наконец, на том конце не раздался щелчок.

– Да чёрт возьми! – раздался из динамика голос Алекса.

Голос был хриплым, прерывистым и явно раздражённым. На заднем плане слышался какой-то шорох и приглушённый, подозрительно знакомый вздох.

– Ты почему трубку не берёшь, Алекс?! – выкрикнул Сухо, не замечая странных интонаций брата. – Я тебе уже три часа названиваю! Ты обещал объяснить, как правильно фиксировать кисть при ударе в локоть! У меня соскальзывает палец, и...

– Сухо, – перебил его Алекс, и я услышал, как он тяжело, почти судорожно выдохнул. – Ты... ты просто невероятный идиот.

– Что? Сам ты идиот! Почему ты не отвечал? – Сухо завёлся ещё сильнее.

– Я, блин, сексом занимаюсь! – рявкнул Алекс в трубку. – Ты реально думаешь, что мне сейчас до твоего телефона и твоих узлов?! У меня тут дела поважнее твоей анатомии!

В трубке раздался тихий, смущённый смешок Ли Вона и короткое, властное «Тише, Ли», после чего Алекс добавил:

– Не звони мне до утра, если не хочешь, чтобы я на следующей тренировке заблокировал тебе речевой центр на неделю.

Раздались короткие гудки.

Тишина, воцарившаяся на заднем дворе, была такой плотной, что её можно было резать ножом. Сухо замер с телефоном у уха, его лицо медленно, но верно приобретало оттенок спелого помидора. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова.

Хэ Ин отвернулась, прикрыв рот ладонью, но я видел, как подрагивают её плечи от едва сдерживаемого смеха.

– А я говорил тебе, Сухо, – я не выдержал и усмехнулся, глядя на ошарашенного сына. – Не звони. У парня есть личная жизнь.

– Пап... – Сухо наконец обрёл дар речи, его голос сорвался на высокой ноте. – Он... он прямо так и сказал? Он покраснел как рак, я это чувствую даже через расстояние! Как это вообще... как он мог?!

– Как это — как? – я подошёл к нему и похлопал по плечу. – Сухо, это вполне нормальное занятие. Секс — это естественный процесс для взрослого человека. Алексу семнадцать, почти восемнадцать. Ли Вону двадцать четыре. Они любят друг друга. Что в этом плохого?

– Но не во время же обсуждения боевых техник! – возопил Сухо, размахивая руками. – Я тут о выживании человечества думаю, о том, как руку правильно сломать, а он... он там...

– Именно для того, чтобы такие моменты были возможны, мы и боремся за это выживание, – мягко сказала Хэ Ин, поворачиваясь к нам. Её лицо уже приняло обычное спокойное выражение, но в глазах всё ещё плясали искорки. – Сухо, ты слишком зациклился на тренировках. Алекс умеет разделять работу и жизнь. Тебе стоит у него этому поучиться.

– Я не буду учиться у него ЭТОМУ! – выкрикнул Сухо, стремительно направляясь к дому. – Я пойду... я пойду в душ. И вообще, забудьте, что я спрашивал!

Мы с Хэ Ин смотрели ему вслед. Когда дверь за ним захлопнулась, мы переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Он такой ребёнок, – вздохнула Хэ Ин, подходя ко мне и кладя голову мне на плечо. – Иногда я забываю, что при всей своей силе Сухо гораздо наивнее Алекса.

– Алекс повзрослел слишком рано, – ответил я, обнимая её за талию. – Ему пришлось стать щитом в тени, пока мы грелись в лучах славы. Я рад, что у него есть Ли Вон. Это единственное, что удерживает его от того, чтобы окончательно превратиться в холодное оружие.

Мы стояли в тишине, глядя на город. Мана продолжала уходить. Где-то там, за горизонтом, зрели новые угрозы, и мы знали, что мир никогда не будет прежним. Но в этот момент, под аккомпанемент возмущённых криков Сухо из ванной и осознания того, что мой второй сын сейчас абсолютно счастлив в объятиях любимого человека, я чувствовал странное умиротворение.

Мы учили их выживать. Мы учили их убивать. Но Алекс сам научился самому главному — ради чего стоит всё это делать.

– Джинву, – тихо позвала Хэ Ин.

– Да?

– Как ты думаешь... когда мана исчезнет полностью, мы сможем остаться теми же людьми?

Я посмотрел на свои ладони. Тени внутри меня всё ещё подчинялись моей воле, но они тоже менялись, становясь более... плотными, менее зависимыми от магического фона.

– Мы станем другими, Хэ Ин. Но «другой» не значит «худший». Мы просто вернёмся к истокам. Человечество выживало тысячи лет без магии. Мы строили цивилизации, любили, открывали звёзды. Мана была лишь коротким, ярким сном. Пришло время проснуться.

– Алекс уже проснулся, – улыбнулась она.

– Да. И он ведёт нас за собой.

Вечер опустился на Сеул. Я чувствовал, как город затихает. Охотники в штаб-квартире Ассоциации, вероятно, сейчас в панике смотрят на датчики, показывающие критические уровни энергии. Председатель, наверное, пьёт уже пятую чашку кофе, пытаясь придумать оправдание для прессы.

А мой сын, ассасин без магии, сейчас просто любил. И в этом было больше силы, чем во всех кристаллах маны этого мира.

Через час Сухо вышел из дома, уже успокоившийся, но всё ещё старательно избегающий смотреть нам в глаза.

– Я пойду пробегусь, – буркнул он. – Километров двадцать. Чтобы... ну, чтобы закрепить материал.

– Беги, Сухо, – напутствовал я его. – Только не звони брату. По крайней мере, до завтрака.

Сухо только махнул рукой и рванул с места, развивая скорость, которая всё ещё была недоступна обычному человеку, но уже не казалась сверхъестественной.

Я вернулся в кабинет. На столе лежал отчёт Ли Вона, присланный по защищённому каналу ещё утром. В нём были графики падения энергии и координаты последних трёх приютов, которые удалось спасти от налётов культистов. Ли Вон проделал огромную работу, используя свои юридические связи, чтобы перекрыть финансирование тем, кто стоял за ритуалами замещения.

Алекс был их карающим мечом. Ли Вон — их щитом и мозгом. А я... я был их страховкой.

Я открыл окно, и в комнату ворвался прохладный ветер. Где-то внизу, в тенях сада, я почувствовал присутствие Игриса. Мой верный рыцарь теперь часто проводил время, просто наблюдая за миром, словно тоже пытался привыкнуть к его новой, «безмагической» форме.

– Игрис, – позвал я мысленно.

– Да, мой Господин?

– Как продвигается обучение теней?

– Они адаптируются, Сир. Без подпитки извне они учатся сохранять форму за счёт внутренней воли. Молодой господин Алекс прав: воля — это более надёжный источник, чем эфир.

– Хорошо. Продолжайте.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к пульсу планеты. Мана уходила, но на её место приходило что-то другое. Это не была тьма или свет. Это была чистая, первозданная реальность. Жестокая, честная и прекрасная в своей простоте.

Завтра Алекс придёт на тренировку. Он будет выглядеть как обычно — растрёпанный, дерзкий, с этой своей невозможной ухмылкой. Он будет гонять Сухо до седьмого пота, будет подкалывать меня за медлительность и спорить с Хэ Ин о технике дыхания. Он будет вести себя так, будто ничего не изменилось.

Но я буду знать. Я буду видеть в его глазах ту самую искру, которая зажглась сегодня, когда он защищал своё право на счастье.

Мир теней и магии умирал. Но на его руинах рождался мир людей. И мой сын, Сон Алекс, был первым гражданином этого нового мира. Ассасин, который не прятался в тени, а сам стал тенью, дарующей прохладу и защиту тем, кого он любил.

Я улыбнулся, глядя на фотографию на столе. На ней мы были все вместе: я, Хэ Ин, Сухо и Алекс. Алекс тогда ещё был совсем маленьким, но уже смотрел в камеру с тем самым вызовом в голубых глазах.

– Мы справимся, – прошептал я в пустоту кабинета. – Чего бы нам это ни стоило.

Потому что теперь я знал: даже когда погаснет последняя искра магии, у нас останется то, что невозможно измерить датчиками или забрать ритуалами. У нас останется наша семья. И дерзость одного мальчишки, который научил Теневого Монарха снова быть человеком.