← Назад к обзору

Падение охотников

Шрамы нового мира

Солнце стояло в зените, заливая мой кабинет в штаб-квартире Ассоциации ярким, почти стерильным светом. Мана в воздухе сегодня казалась особенно разреженной, словно само пространство решило взять выходной. Я сидел за столом, пытаясь сосредоточиться на отчетах о деградации магических кристаллов, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру и тому памятному звонку Сухо.

Дверь кабинета открылась без стука. Я даже не поднял головы — только один человек в этом здании позволял себе входить ко мне так, словно он владеет всем миром, а не просто является моим сыном. Алекс прошел к дивану в углу и с тихим стоном повалился на него лицом вниз. Выглядел он... помятым. Его обычная дерзкая энергия сменилась какой-то ленивой, сонной расслабленностью.

– Живой? – спросил я, откладывая планшет в сторону.

– Спорный вопрос, – пробормотал он в подушку. – Пап, сделай одолжение. У тебя в сейфе всегда была та сильная мазь с экстрактом мандрагоры и теневой пылью. Намажь мне спину, а? Я сам не дотягиваюсь, а руки сегодня слушаются через раз.

Он нехотя сел и одним резким, привычным движением стянул через голову черную футболку. Я невольно замер, когда он повернулся ко мне спиной. На фарфорово-белой коже, прямо поверх татуировки на плече и вдоль позвоночника, алели длинные, глубокие царапины. Они не были похожи на раны от ножа или когтей монстра. Это были следы человеческих ногтей, оставленные в порыве страсти, которая, судя по всему, граничила с безумием.

– Алекс... – я невольно качнул головой, вставая и направляясь к сейфу. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

– Прекрасно понимаю, – он усмехнулся, не оборачиваясь, и я услышал в его голосе нотки самодовольства. – Ли Вон сейчас спит мертвым сном у меня на квартире. Он не то что встать — он даже сидеть сейчас не может. Маму просить о помощи я постеснялся, она слишком проницательная, начнет задавать вопросы о «технике безопасности». А Сухо... ну, ты сам видел его вчера. Он до сих пор краснеет как рак, стоит мне просто зайти в комнату. Ты — моя последняя надежда на медицинскую помощь без лишних нравоучений.

Я достал баночку с мазью. Прохладный гель приятно пах травами и хвоей. Сев на край дивана, я зачерпнул немного средства и начал аккуратно наносить его на исцарапанную спину сына. Алекс вздрогнул от холода, но затем расслабился, издав тихий вздох облегчения.

– Ты играешь с огнем, – произнес я, втирая мазь в покрасневшую кожу. – Я не о твоих отношениях с Ли Воном, это ваше дело. Я о том, как ты расходуешь себя. Ты тренируешься до изнеможения, воюешь с культистами, а потом проводишь такие ночи... Твое тело, хоть оно и идеально развито, всё еще человеческое. У тебя нет регенерации Монарха.

– Именно поэтому мне и нужна эта мазь, – Алекс слегка повернул голову, глядя на меня через плечо своим небесно-голубым глазом. – Пап, я не могу иначе. Когда мир вокруг медленно умирает, когда мана вытекает из людей, как вода из разбитого кувшина, я чувствую потребность жить на полную катушку. Каждое мгновение. Каждое прикосновение. Ли Вон — это мой якорь. Без него я бы давно превратился в ту холодную машину для убийства, которую ты во мне иногда видишь.

– Я вижу в тебе своего сына, – поправил я его, нажимая чуть сильнее на особенно глубокую царапину. – Но ты прав. Ли Вон делает тебя мягче, и это хорошо. В мире, который скоро станет суровым и серым, нам всем понадобятся такие якоря.

– Сухо вчера был в шоке, – Алекс негромко рассмеялся, и этот смех отозвался вибрацией в его мышцах под моими ладонями. – Он такой правильный. Наш идеальный наследник Сон Сухо. Он думает, что если мана исчезнет, то и все человеческие чувства должны встать на паузу, пока мы не решим проблему. Он не понимает, что люди занимаются любовью даже во время чумы. Особенно во время чумы.

– Он просто еще не нашел того, ради кого захочется забыть о спасении мира хотя бы на пару часов, – я закончил со спиной и закрыл баночку. – Готово. Мазь подействует быстро, к вечеру следы затянутся.

Алекс потянулся, его позвонки отчетливо хрустнули. Он не спешил надевать футболку, просто сидел, подставив спину прохладному воздуху из кондиционера.

– Спасибо, пап. Знаешь... Ли Вон вчера перед тем, как отключиться, сказал странную вещь. Он изучал архивы Ассоциации, те, что под грифом «совершенно секретно» еще со времен первого появления врат. Там есть упоминания о том, что мана — это не естественный ресурс нашего мира. Это... как бы сказать... временная инъекция.

Я замер, глядя на его затылок.

– Инъекция?

– Да. Словно кто-то или что-то впрыснуло магию в нашу реальность, чтобы ускорить нашу эволюцию или подготовить к чему-то. И теперь срок действия этой инъекции истекает. Организм мира начинает отторгать инородное вещество. Исчезновения людей, ритуалы замещения — это попытки тех, кто «подсел» на ману, вколоть себе новую дозу, даже если для этого придется переработать тысячи человеческих жизней.

– Это объясняет, почему система ведет себя так нестабильно, – я вернулся в свое кресло, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть. – Я всегда чувствовал, что эта сила — не дар, а долг. Но я не думал, что мы станем свидетелями её окончательного ухода.

– Мы не просто свидетели, пап. Мы — те, кто должен провести операцию по ампутации магии без наркоза, – Алекс обернулся, его лицо стало серьезным. – Ли Вон нашел след в юридических документах одной корпорации. Они скупают земли вокруг старых разломов. Тех, что считались закрытыми навсегда. Они что-то там строят. Не магические лаборатории, а огромные конденсаторы. Они хотят собрать остатки маны из атмосферы и запереть их в накопителях, чтобы создать новый мировой порядок. Магия станет валютой, доступной только избранным.

– И охотники превратятся в их наемную армию, – договорил я. – Теперь понятно, почему те ребята из «Ориона» были такими дерзкими. Им уже пообещали место в этом новом «элитном» мире.

– Именно, – Алекс наконец взял футболку и натянул её. – Поэтому я и не даю Сухо спуску. Если он не научится драться без своей золотистой подсветки, он станет просто дорогой игрушкой в руках этих дельцов. Я не позволю этому случиться.

– Я знаю, что не позволишь.

Мы помолчали. В кабинете было так тихо, что слышно было тиканье часов на стене — звук, который раньше всегда заглушался гулом магических потоков.

– Как он там? – спросил я, имея в виду Ли Вона.

– Спит, – Алекс улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что я едва узнал в нем того дерзкого парня, который минуту назад говорил о мировых заговорах. – Я оставил ему записку и завтрак. Он вчера был героем. Несмотря на страх, он продолжал записывать показания тех культистов, пока я... ну, пока я занимался их физическим воспитанием. Он сильнее, чем кажется, пап. У него стальные нервы под этим безупречным костюмом адвоката.

– Я рад, что он с тобой, Алекс. Береги его. В грядущем хаосе такие люди будут цениться дороже, чем ранг S.

Алекс встал и подошел к окну, глядя на город. Его высокий рост и атлетическое телосложение делали его похожим на статую какого-то древнего бога, лишенного своего пьедестала, но не утратившего величия.

– Я его не просто берегу, – тихо произнес сын. – Я за него этот город в пепел сотру, если понадобится. И мана мне для этого не нужна.

Он обернулся и снова стал прежним — насмешливым и уверенным в себе.

– Ладно, я пойду. Надо заскочить в магазин, купить Ли Вону чего-нибудь вкусного, а то он проснется злым и голодным. И... пап?

– Да?

– Насчет Сухо. Поговори с ним еще раз. Он сегодня утром за завтраком пытался спрятаться за газетой, когда я вошел. Скажи ему, что жизнь — это не только тренировки и спасение мира. А то он так и останется девственником до конца времен магии, а это было бы печально для генофонда Сон.

Я не смог сдержать смеха.

– Я постараюсь донести до него эту мысль в более деликатной форме.

– Удачи, – Алекс махнул рукой и вышел из кабинета, насвистывая какой-то мотивчик.

Я остался один. На моих пальцах всё еще ощущался холод мази и тепло кожи моего сына. На его спине были шрамы от любви, а в его сердце — готовность к войне. И, глядя на заходящее солнце, я впервые за долгое время почувствовал не тревогу, а надежду.

Мир менялся. Магия уходила. Но пока у нас была эта дерзость, эта способность любить до исцарапанных спин и сражаться до последнего вздоха, мы не были проигравшими.

Я нажал кнопку на селекторе.

– Секретарь Ким? Соедините меня с отделом стратегического планирования. И пригласите моего старшего сына, Сона Сухо. Нам нужно обсудить новую программу физической подготовки без использования маны. И... Ким?

– Да, господин Сон?

– Закажите в кабинет чай. И что-нибудь сладкое. Кажется, моему старшему сыну сегодня понадобится много сахара, чтобы переварить некоторые новости.

Я откинулся на спинку кресла. Впереди была долгая работа. Нам предстояло встретить мир, где не будет системы, не будет уровней и не будет легких побед. Но, глядя на пустой диван, где только что лежал Алекс, я понимал: мы справимся. Потому что истинная сила никогда не заключалась в мане. Она всегда была в шрамах, которые мы готовы нести ради тех, кто нам дорог.

И если это — анатомия нашего нового мира, то я готов изучить её до конца. Вместе со своими сыновьями. Вместе с Хэ Ин. Вместе с теми, кто не побоялся проснуться от долгого магического сна.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на Сеул опустились сумерки. Тени в моем кабинете стали длиннее, гуще. Они больше не шептали о власти или разрушении. Теперь они хранили тишину дома, который готовился к новой, настоящей жизни. Жизни, в которой каждый вдох и каждое объятие имели значение — не потому, что они были подкреплены магией, а потому, что они были настоящими.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри меня утихает гул Теневого Монарха, уступая место спокойному дыханию отца, который просто ждет свою семью к ужину. И в этой тишине было больше могущества, чем во всех подземельях, которые я когда-либо прошел.