← Назад к обзору

Парень с кленком

Утро добрым не бывает

Головная боль впилась в виски тупыми, но настойчивыми когтями. Наруто с трудом разлепил веки. Комната, залитая утренним светом, представляла собой печальное зрелище: пустые бутылки из-под саке, перевернутый кальян, рассыпанные по полу карты и остатки какой-то еды. Запах перегара, табака и вчерашнего безумия въелся, казалось, в самые стены.

С кряхтением, не подобающим десятилетнему мальчику, он поднялся. Полчаса ушло на то, чтобы методично и безэмоционально ликвидировать последствия ночной попойки. Бутылки – в мешок, мусор – туда же, пол протереть влажной тряпкой. Когда комната снова приняла свой аскетичный вид, Наруто впервые за долгое время почувствовал голод. Не просто потребность в топливе для тела, а настоящий, сосущий под ложечкой голод.

Вздохнув, он вышел из своей кельи и направился на кухню.

Там царил хаос иного рода. Вся вчерашняя компания была в сборе. Его родители, дедушка с бабушкой, Саннины и команда Минато спали в самых невообразимых позах на диванах, креслах и даже на полу, укрывшись пледами. Видимо, ночное «кино» затянулось, и они решили остаться, чтобы «поддержать» семью.

Наруто проигнорировал спящий лагерь и прошел к столу. На нем стояли остатки ужина и несколько тарелок с завтраком. Он молча сел на свободное место и принялся механически поглощать остывший рис и рыбу. Спина идеально прямая, взгляд пустой, движения выверенные, словно у автоматона.

Первой проснулась Кушина. Увидев сына, сидящего за столом, она замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Он ест. С ними. Впервые за годы.

Она осторожно села напротив, боясь спугнуть это хрупкое чудо. За ней начали просыпаться и остальные, привлеченные тихим стуком палочек о тарелку. Вскоре вся компания, потирая заспанные лица, сидела за столом и молча наблюдала за Наруто. Даже Менма, спустившийся вниз, замер на лестнице, удивленно глядя на брата.

– Наруто… – решилась наконец Кушина, ее голос был тихим и дрожащим. – Доброе утро.

Он не ответил, лишь едва заметно кивнул, продолжая есть.

– Сынок, – она сглотнула, подбирая слова. – Мы… мы волнуемся за тебя. Ты часто пропадаешь на целые дни… Где ты бываешь?

Наруто дожевал последний кусок рыбы, аккуратно положил палочки и поднял на нее свои пустые вишневые глаза.

– Гуляю с друзьями, – сухо ответил он.

В этот момент, когда он чуть сдвинулся, из кармана его кимоно выпала и со стуком ударилась о деревянный пол помятая пачка сигарет.

На кухне повисла мертвая тишина. Все взгляды устремились на маленький белый прямоугольник на полу.

Наруто спокойно, без тени смущения, встал, поднял пачку, сунул обратно в карман и сел на место, словно ничего не произошло.

– Это… – первой пришла в себя Цунаде. Она медленно подошла к нему, ее лицо было мрачнее тучи. – Что это было, Наруто?

– Сигареты, – все так же ровно ответил он.

– СИГАРЕТЫ?! – голос Цунаде сорвался на крик. Она уперла руки в бока, и ее аура стала почти осязаемой. – Тебе десять лет! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со своим организмом?! Курение в твоем возрасте – это прямой путь к чахотке, импотенции и ранней смерти! Твои легкие превратятся в два куска угля, сердце будет работать на износ, а мозг…

Она продолжала свою гневную тираду о вреде никотина, приводя медицинские факты и размахивая руками. Наруто не перебивал. Он просто сидел и смотрел на нее, терпеливо ожидая, пока словесный поток иссякнет. Остальные замерли, не решаясь вмешаться. Кушина прижала руки ко рту, ее глаза наполнились слезами ужаса. Минато выглядел так, будто стареет на глазах.

Когда Цунаде наконец замолчала, чтобы перевести дух, Наруто слегка наклонил голову.

– Ты всё?

Легендарная целительница опешила от такого вопроса.

– Что?..

– Я спросил, ты закончила? – в его голосе не было ни капли уважения, только ледяное безразличие. – Если да, то отъебись и иди нахуй.

Воздух на кухне треснул. Обито поперхнулся. Джирайя выронил чашку. Ашина Узумаки подавился воздухом.

Лицо Цунаде побагровело.

– ДА ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕЩЬ, ЩЕНОК?!

Ее кулак, светящийся зеленой чакрой, со свистом полетел в голову Наруто. Удар, способный проломить стену.

Но он не достиг цели. Наруто, даже не вставая со стула, выбросил вперед руку и поймал ее кулак.

Произошло нечто невообразимое. Вся исполинская сила Пятой Хокаге, вся ее ярость, сконцентрированная в одной точке, остановилась. Рука Наруто напряглась до предела, вены на ней вздулись, послышался тихий хруст костей, но он выдержал. Его ладонь сжалась на кулаке Цунаде с такой силой, что по обеим рукам, и его, и ее, одновременно потекла кровь.

Цунаде зарычала от боли и ярости, пытаясь высвободить руку, но хватка десятилетнего мальчика была железной.

– Хватит! – крикнул Минато.

Джирайя и Орочимару, который, к слову, вернулся под утро и теперь наблюдал за сценой с живейшим интересом, подскочили и с трудом оттащили разъяренную Цунаде. Наруто разжал ладонь. Его рука неестественно дрожала, но он лишь поморщился и сунул ее в карман.

– Наруто, – голос Минато был стальным. – Сегодня после обеда вы с Менмой идете записываться в Академию шиноби. Это не обсуждается.

Наруто посмотрел на отца долгим, нечитаемым взглядом.

– Я подумаю.

С этими словами он встал и направился к выходу из дома.

– Стой! Куда ты?! – крикнула ему в спину Кушина.

Но он уже был у двери. Остановившись на пороге, он тихо свистнул. С неба камнем упал большой черный ворон и уселся ему на плечо.

– Цумва, – проговорил Наруто так тихо, что его едва можно было расслышать. – Лети к Убуяшики-саме. Спроси, есть ли у него возражения, если я поступлю в местную Академию.

– КАРР! БУДЕТ СДЕЛАНО, МОЙ ГОСПОДИН! – гордо прокричал ворон.

В этот самый момент входная дверь с грохотом распахнулась, чуть не задев Наруто. На пороге, держась друг за друга, стояли помятые, опухшие и явно страдающие от жестокого похмелья Иноске и Зеницу.

– УЗУМАКИ! – взревел Иноске, его лицо было перекошено от гнева. – КАКОГО ХУЯ МЫ ПРОСНУЛИСЬ В КУСТАХ?!

– Ты сам выпал, – невозмутимо ответил Наруто. – Свежий воздух полезен для цвета лица.

– Да пошел ты!.. – начал было Иноске, но тут его перебил Зеницу, размахивая каким-то свитком.

– Это все неважно! Важно вот это! – заныл он. – Твой отец, этот хренов Хокаге, прислал нам официальное предписание явиться в Академию! В АКАДЕМИЮ! Он что, издевается?! Я уже взрослый! Я умею убивать! Какого черта этот ваш желтоволосый ублюдок себе позволяет?! Передай своему папаше, чтоб он засунул эту бумажку себе в…

Зеницу не договорил. Он замер, потому что Наруто, который до этого сохранял каменное лицо, вдруг согнулся пополам. Его плечи затряслись. А потом кухню, где в гробовой тишине замерли все взрослые, включая «желтоволосого ублюдка», оглушил громкий, искренний, заливистый хохот. Наруто хохотал так, что упал на колени, держась за живот.

– Чего… чего ты ржешь? – опешил Иноске.

Наруто, давясь смехом и вытирая выступившие слезы, смог только выдавить:

– Он… он дома… на кухне… и все слышит…

Лица Иноске и Зеницу вытянулись. Их глаза расширились от ужаса. Секунду они стояли как вкопанные, а потом, развернувшись на сто восемьдесят градусов, дали такого деру, что только пятки засверкали.

Наруто, все еще посмеиваясь, поднялся и потрусил за ними.

На кухне же воцарилась сцена из немой комедии. Минато Намиказе, Четвертый Хокаге, сидел с абсолютно каменным лицом, но его дергающийся глаз выдавал бурю эмоций. Кушина закрыла лицо руками, но ее плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. Джирайя откровенно ржал, хлопая себя по коленям.

– «Желтоволосый ублюдок»! – выл он. – Ох, Минато, кажется, у тебя появились новые поклонники!

Орочимару же, не теряя времени даром, снова извлек свой хрустальный шар и подушечку.

– Не будем терять ни минуты, – прошипел он, проводя рукой над сферой. – Представление продолжается.

Изображение в шаре сфокусировалось на троице, идущей по улице.

***

– Я вам говорю, если бы я родился девчонкой, отбоя бы от женихов не было! – с жаром доказывал Зеницу, когда они отошли на безопасное расстояние. – Я был бы самой милой, нежной и красивой девушкой в мире!

– Ха! Да из тебя бы получилась вечно ноющая плакса! – фыркнул Иноске. – Вот я! Я был бы богиней! Сильной, прекрасной, недоступной! Все мужики бы у моих ног валялись!

Наруто, шедший между ними, хмыкнул.

– Вы оба – говно. А вот я был бы лучшим из лучших. Красавцем, от одного взгляда которого женщины бы падали в обморок, а мужчины – от зависти.

– Ах так?! – возмутился Зеницу. – А давай проверим!

– И как ты это предлагаешь, умник? – спросил Иноске.

Глаза Зеницу загорелись безумным огнем.

– А вот как! Переодеваемся в девушек, красимся, идем в квартал красных фонарей, проникаем в бордель под видом новеньких. Задача – зафлиртовать с первым же клиентом, увести его в комнату и… ну, доказать, что ты ему понравился. Кто первый справится – тот и победил!

На кухне у Минато воцарилась тишина.

– Он… он предложил… – пролепетала Рин.

– Проникнуть в бордель, – закончил за нее Какаши, его единственный глаз был размером с блюдце.

– МОЙ СЫН?! В БОРДЕЛЬ?! – взвыла Кушина, но на этот раз ее даже не пришлось держать. Она просто рухнула на стул, обессилев от шока.

Джирайя, наоборот, подался вперед, его глаза горели азартом.

– Ставлю сто рё на Наруто!

На экране Иноске азартно потер руки.

– Идет! Я согласен!

Наруто лишь пожал плечами и кивнул.

Следующий час для наблюдателей превратился в сюрреалистический кошмар. Они смотрели, как троица вломилась в магазин женской одежды, как они выбирали наряды. Наруто остановился на элегантном темно-красном кимоно с узором из золотых облаков. Иноске выбрал простое синее хаори. Зеницу же, к всеобщему ужасу, напялил на себя короткое желтое платье с рюшами и даже подобрал к нему серьги.

Затем они отправились в какой-то переулок, чтобы «навести красоту». И здесь Наруто снова всех удивил. Движения его рук были точными и выверенными, как у хирурга. Тонкий слой пудры, легкая подводка, подчеркивающая разрез глаз, немного румян, блеск на губах. Через десять минут в шаре отражалась потрясающей красоты девушка с загадочной улыбкой и бездонными вишневыми глазами. От Наруто не осталось и следа.

– Ками-сама… – выдохнула Мита, мать Кушины. – Да он красивее любой из нас.

Зеницу тоже кое-как справился, хотя его макияж был грубоват и напоминал боевую раскраску. А Иноске… Иноске просто снял свою кабанью маску. С его поразительно женственным лицом никакой макияж и не требовался.

– Буду немой, – решил он.

И эта троица «граций» направилась прямиком в самый дорогой бордель Конохи.

Наблюдатели на кухне уже не знали, как реагировать. Они просто смотрели, открыв рты.

Хозяйка борделя, опытная женщина, смерила их оценивающим взглядом и, к удивлению всех, тут же приняла на «работу».

– Свежее мясо всегда в цене, – прокомментировал Джирайя, делая пометку в блокноте.

Наруто, назвавшийся «Наруко», тут же получил клиента – высокого, симпатичного шиноби из клана Хьюга. Орочимару сфокусировал шар на их комнате.

«Наруко» не вела себя вульгарно. Она была воплощением изящества и загадочности. Она вела тихую беседу, смеялась мелодичным смехом, подливала ему саке, невзначай касалась его руки. Шиноби, поначалу державшийся стойко, таял на глазах. Он уже нес какую-то чушь о своей тяжелой судьбе в побочной ветви клана, а «Наруко» сочувственно кивала.

– Он его обрабатывает, как профессионал, – с уважением констатировал Орочимару.

Через час, когда Хьюга, окончательно потеряв голову, наклонился для поцелуя, «Наруко» с милой улыбкой нанесла ему точный удар ребром ладони по сонной артерии. Шиноби беззвучно рухнул на татами.

Наруто встал, вышел из комнаты, быстро смыл в умывальнике грим, переоделся в свою обычную одежду и вышел на улицу ждать товарищей.

– Один готов, – прошептал Обито, словно комментируя спортивный матч.

Через пятнадцать минут из борделя вышел Иноске. Он тоже был в своей одежде.

– Сделано, – коротко бросил он. – Слишком легко.

– А где этот плакса? – спросил Наруто.

Они подождали еще полчаса. Зеницу не появлялся.

– Что-то не так, – нахмурился Наруто. Он без разбега запрыгнул на стену здания и заглянул в одно из окон.

То, что он увидел, заставило взрослых на кухне ахнуть. В комнате лежал связанный Зеницу в своем дурацком платье, а над ним нависали трое голых, мерзко хихикающих мужиков.

– Я же говорил, что он плакса! – крикнул на кухне Джирайя.

Наруто, прежде чем вмешаться, достал из кармана маленькую фотокамеру и сделал несколько снимков со вспышкой.

– ШАНТАЖ! ОН ЕГО ШАНТАЖИРОВАТЬ БУДЕТ! – восхищенно заорал Обито.

Затем Наруто выбил окно, влетел в комнату и через десять секунд вылетел обратно, волоча за собой рыдающего Зеницу. Трое мужиков остались лежать на полу в неестественных позах.

***

Когда троица, наконец, вернулась в дом Намиказе, вся семья уже сидела за обеденным столом, готовая к новому раунду откровений. Наруто, Зеницу и Иноске, не обращая ни на кого внимания, сели вместе и тут же затеяли новый спор.

– Белое вино однозначно вкуснее виски! Оно утонченное! – доказывал Зеницу.

– Чушь! Виски – напиток воинов! – рычал Иноске.

– Вы оба не правы, – вмешался Наруто. – Лучше всего саке. Теплое.

Спор прервал Минато, который ударил ладонью по столу.

– Хватит! Вы поели. Теперь ты, – он ткнул пальцем в Наруто, – и ты, – палец указал на Менму, – и вы двое, – он обвел взглядом Иноске и Зеницу, – немедленно отправляетесь в Академию.

Троица переглянулась. Наруто пожал плечами. Кажется, ворон еще не вернулся, а значит, приказа не было. Но и приказа ослушаться тоже не было.

Орочимару снова настроил шар. Вся компания двинулась за процессией.

В Академии было шумно. Директор, старик Сарутоби, читал первогодкам нудную лекцию о Воле Огня. Менма, вместе с наследниками других кланов, слушал с благоговением, сидя в первом ряду. Наруто, Зеницу и Иноске же уселись под деревом в стороне. Иноске снова нацепил свою маску. Они о чем-то тихо болтали, глядя в небо.

Когда лекция закончилась, появился Ирука-сенсей и начал зачитывать список своего класса. Туда попали все главные действующие лица: Менма, Саске Учиха, Сакура Харуно, Шикамару, Чоджи, Ино Яманака… и, к их неудовольствию, Наруто, Иноске и Зеницу.

В классе троица демонстративно заняла самую дальнюю парту. Ирука, представившись, начал вызывать учеников к доске для знакомства.

Менма рассказал о мечте стать Хокаге, как отец. Саске, чей клан был жив и здоров, заявил, что его мечта – превзойти своего гениального брата Итачи.

Когда вызвали Иноске, он вышел к доске и громогласно объявил:

– Меня зовут Иноске Хашибира! Я люблю драться с сильными противниками, жареного кабана и хорошее бухло! Не люблю слабаков! Мечта – стать королем горы!

Класс замер. Ирука поперхнулся.

Следующим был Зеницу.

– Я Агацума Зеницу… Люблю красивых девушек, кальян и спать. Ненавижу тренировки и все, что опасно. Мечта… жениться на красотке и жить спокойно.

Ирука уже просто хотел, чтобы это закончилось. Наконец, очередь дошла до Наруто.

Он вышел к доске, окинул класс пустым взглядом.

– Наруто Узумаки. Люблю женщин, бухло, кальян и сигареты. Ненавижу демонов. Мечта… истребить их всех.

Никто ничего не понял. Какие демоны? Что за странные увлечения у сына Хокаге? Ирука, решив не заострять внимание, продолжил опрос.

На перемене к их парте подошел Саске Учиха.

– Эй, ты, – надменно бросил он Наруто. – Слышал, ты брат Менмы. Но выглядишь как слабак. Давай выйдем, я покажу тебе твое место.

Наруто даже не повернулся.

– Учиха, – его голос был тихим, но в нем звенела сталь. – В твоем теле сто семьдесят три точки, удар по которым приведет к мгновенной и мучительной смерти. Я назову тебе каждую, если хочешь. А теперь иди и играй со своими друзьями, пока я не решил продемонстрировать на тебе одну из них.

Он слегка повернул голову, и его вишневые глаза встретились со взглядом Саске. В них была такая ледяная глубина и такая неприкрытая угроза, что Учиха невольно отступил на шаг. Он что-то пробормотал и ретировался.

На кухне Минато Какаши кивнул с мрачным удовлетворением.

– Поставил на место.

Следующим уроком была история шиноби. Ирука увлеченно рассказывал о войнах и великих Каге. Троица на задней парте тихо перешептывалась, совершенно его не слушая. Наконец, терпение Ируки лопнуло.

– АГАЦУМА! ХАШИБИРА! УЗУМАКИ! – взревел он. – Раз вам так скучно, может, вы ответите на пару вопросов?! Кто был основателем Конохи?!

– Сенджу Хаширама и Учиха Мадара, – монотонно ответил Зеницу, даже не поднимая головы.

– Назовите всех Пяти Каге первого созыва! – не унимался Ирука.

– Хаширама Сенджу, Ретсу, Бьякурен, Ишикава и сам Хокаге, – пробубнил Иноске из-под маски.

– А… а… – Ирука лихорадочно искал сложный вопрос. – Какова была основная причина подписания мирного договора между Конохой и Кумо после инцидента с Хьюга?!

– Договор не был подписан, – ответил Наруто. – Произошел обмен технологиями фуиндзюцу на свитки с техниками Райтона, инициированный Вторым Хокаге Тобирамой Сенджу и Вторым Райкаге Эем, что де-факто создало пакт о ненападении, который позже был нарушен Кумо во время Второй Мировой.

Ирука замолчал. Они знали все.

– Если вам не интересно, – выдавил он наконец, – можете идти за дверь!

Троица восприняла это как команду. Они одновременно встали и, к ужасу всего класса, не пошли к двери, а просто выпрыгнули в открытое окно.

Они гуляли по деревне до самого вечера. Шар Орочимару послушно следовал за ними. Они ничего не делали – просто сидели в парке, смотрели на закат и молчали. Казалось, хаос дня наконец уступил место покою.

Но покой был недолгим. Из-за деревьев, пошатываясь, вышло нечто. Оно было похоже на человека, но с серой кожей, горящими желтыми глазами и ртом, полным острых зубов. С его подбородка капала кровь. Демон-людоед.

В парке, кроме них, никого не было.

– Моя добыча! – рыкнул Иноске, хватаясь за мечи.

– Нет, моя! – пискнул Зеницу.

Наруто вздохнул.

– Успокойтесь.

Он двинулся вперед. Это было даже не движение, а смещение. В одно мгновение он оказался за спиной демона. Раздался тихий свист рассекаемого воздуха. Голова демона, отделившись от тела, покатилась по траве. Тело рухнуло и начало рассыпаться в прах.

Наруто вложил клинок в ножны.

– По домам.

И они разошлись.

На кухне у Минато стояла абсолютная тишина. Они видели все. Они видели, как их десятилетний сын и племянник, без печатей, без техник, одним взмахом меча убил монстра, о существовании которых они даже не подозревали.

Когда Наруто вернулся домой, он не зашел на кухню. Они услышали, как хлопнула дверь в его комнату. Он сразу лег спать.

Минато наконец закрыл ноутбук. Орочимару убрал свой шар.

Все молча сидели за столом, переваривая увиденное за день.

– Демоны… – первым нарушил тишину Джирайя. – Значит, это правда. Не просто детские фантазии. Существует целый мир, о котором мы, шиноби, ничего не знаем.

– И Наруто – часть этого мира, – тихо добавил Минато. – Он… он солдат на неизвестной нам войне.

– Это объясняет все, – внезапно сказала Цунаде. Все посмотрели на нее. – Сила. Выносливость. Знание точек смерти. И… – она поморщилась, – и то, как они справляются со стрессом. Алкоголь, сигареты, идиотские споры… Они просто дети, которых заставили слишком быстро повзрослеть и увидеть то, чего дети видеть не должны.

Кушина заплакала. Но это были уже не слезы горя или ярости. Это были слезы понимания и запоздалого сочувствия.

– Я нашел кое-что, – подал голос Орочимару, который до этого молча листал какой-то древний свиток. – В архивах клана Узумаки, в секции, посвященной мифам и легендам. Упоминания о «Они», пожирающих людей по ночам. И о «Корпусе Истребителей», которые охотятся на них с помощью особого «дыхания» и клинков из солнечной руды. Считалось сказкой. Оказывается, нет.

Он посмотрел на Минато.

– Твой сын не просто сильный шиноби, Хокаге-доно. Он – Столп. Элитный воин в тайной войне за выживание человечества. И мы, при всем своем могуществе, были слепы и глухи к этому все это время.

Минато посмотрел в темное окно, в сторону комнаты своего сына. Шок, гнев, недоумение – все эти эмоции дня сменились одной, тяжелой и всеобъемлющей. Чувством вины.

Они считали его странным, замкнутым, трудным ребенком. А он все это время сражался с монстрами из ночных кошмаров. И делал это в одиночку.

«Кто же ты, Наруто?» – этот вопрос все еще висел в воздухе. Но теперь к нему добавился новый, куда более важный.

«Что же нам теперь делать?»