← Назад к обзору

Парень с кленком

Теория большого члена и относительность морали

***

На следующее утро кухня в резиденции Хокаге напоминала приемную в отделении неотложной психиатрии. Взрослые, чьи лица приобрели нездоровый сероватый оттенок, сидели за столом, словно призраки. Шок, вина и двое суток почти без сна превратили элиту мира шиноби в группу поддержки для анонимных свидетелей чужого безумия.

Наруто, с бесстрастием хирурга, вскрывающего очередной труп, проследовал к столу. Он молча сел и принялся за еду, игнорируя тяжелую, гнетущую атмосферу. Каждый его жест был выверен, спина – идеально прямой.

И в эту погребальную тишину, как стая бешеных обезьян в библиотеку, ворвались Иноске и Зеницу.

– НАРУТО! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! МЫ В КАБИНЕТЕ ТВОЕГО ПАПАШИ ВСЁ ЗАМИНИРОВАЛИ! – с порога взревел Иноске, его лицо сияло от гордости и пьяной удали.

Зеницу, ввалившись следом, подхватил с восторгом:

– Там теперь дилдаки из каждого ящика выпрыгивают! Мы использовали все презервативы из его секретного тайника! А еще мы к тому хую на его каменной роже приделали механизм, который спермой стреляет! Теперь у него там целый парк аттракционов!

Иноске шагнул на кухню, и его победный клич застрял в горле. Его взгляд встретился с мертвыми глазами Минато Намиказе. Вся компания, от Джирайи до родителей Кушины, молча смотрела на них.

Зеницу, который до этого говорил с закрытыми глазами, продолжил, не замечая перемены обстановки:

– А еще, Наруто, мы ему вагину нарисовали! С конфетами и сметаной! Прямо на щеке!

Он открыл глаза. Увидел Минато. Увидел всех остальных. Замер.

– Вы… вы ничего не слышали, – в один голос пропищали Иноске и Зеницу.

Минато медленно встал. Его лицо не выражало ничего, кроме вселенской усталости.

– Что. Вы. Сделали. В. Моем. Кабинете? – произнес он по слогам.

– Ничего! Вам послышалось, Хокаге-сама! – затараторил Зеницу.

– Только когда придете, сразу в кресло садитесь! – добавил Иноске с идиотской ухмылкой. – Чтобы все знали, что наш Каге работает не покладая… кхм… рук!

Наруто, который до этого молча ел, вдруг согнулся пополам. Его плечи затряслись, и кухню оглушил громкий, искренний хохот. Он ржал так, что свалился со стула и катался по полу, держась за живот.

Минато просто ударился головой о стол. Глухой стук разнесся по комнате.

– Пойдем бухать, – сказал Иноске, подойдя к валяющемуся Наруто.

Наруто, давясь смехом, кивнул. Он с трудом поднялся и, все еще посмеиваясь, подошел к знакомой плитке в стене, открыл тайник и… замер. Сейф был пуст.

– Чё за блядь? – его смех мгновенно прекратился. Он начал лихорадочно шарить внутри. – Бобра нет!

Он упал на колени.

– НЕ-Е-ЕТ! МОЁ БУХЛО! МОИ ДЕНЬГИ!

Зеницу подошел к нему и с умным видом похлопал по плечу.

– Тогда нам нужно заработать.

– Как? – простонал Иноске.

Глаза Зеницу загорелись безумным огнем.

– А вот как! Мы твоего отца, Хокаге, на дилдак натянем, в интернет выложим и на монетизации заработаем!

Наруто поднял голову.

– Хорошая идея.

– Поддерживаю! – кивнул Иноске.

Троица посмотрела на Минато. Они медленно поднялись и начали подходить к нему, окружая со всех сторон. В руках Наруто откуда-то появилась веревка. У Иноске – кляп. У Зеницу – плетка.

Минато снова ударился головой о стол, на этот раз сильнее.

Но им преградили путь. Цунаде, Джирайя и Какаши встали живой стеной. За ними на защиту главы деревни и семьи поднялись Кушина, Рин и Обито.

– РАДИ БОБРА! – с диким кличем троица бросилась на прорыв.

Кулаки Цунаде остановили Наруто и Зеницу. Пинок Джирайи и подсечка от Ашины отбросили Иноске. Они отлетели назад, но тут же вскочили, готовые к новой атаке.

Вдруг Наруто краем глаза заметил на стуле большую, набитую деньгами сумку-кошелек Джирайи. Он незаметно кивнул друзьям. Их взгляды метнулись к сумке. План мгновенно изменился.

Они одновременно рванули к стулу. Джирайя не успел среагировать. Схватив сумку, они бросились к выходу, который Иноске проделал вчера.

– Наша бизнес-идея не закончена! Мы к ней вернемся! – крикнул на бегу Наруто.

– Если спиздил и ушел – называется нашел! – проорал Иноске.

– Быстрые ноги пизды не боятся! – донеслось удаляющееся завывание Зеницу.

Они исчезли.

Джирайя медленно повернулся к пустому стулу. Его лицо вытянулось.

– Это… это же были все мои сбережения за последние полгода…

Орочимару, не обращая внимания на трагедию Саннина, с привычным ритуалом водрузил на стол подушечку и хрустальный шар.

– Не будем отвлекаться, – прошипел он. – Итак, что мы имеем? Полное отрицание авторитетов, асоциальное поведение, склонность к вандализму и финансовым преступлениям… но при этом поразительная изобретательность и командная работа. Удивительно.

– Удивительно?! – взревел Джирайя. – Они украли мои деньги! Мои кровные!

– Успокойся, Джирайя, – устало сказала Цунаде. – Считай это платой за то, что они до сих пор живы.

Изображение в шаре прояснилось. Вся кухня, включая ограбленного Саннина, уставилась в сферу. Они увидели, как троица вваливается в пивнушку, покупает три огромные бочки – коньяк, вино и саке, – и три кальяна в придачу. Затем они вернулись к дому Хокаге, швырнули пустую сумку в дверной проем с криком «Не расстраивайся, старпер!» и скрылись в комнате Наруто.

Следующий час для наблюдателей был размытым пятном из бульканья, кашля, громкого смеха и звона стаканов. Они видели, как трое детей литрами глушат алкоголь, как комната наполняется густым дымом кальяна.

А потом, в стельку пьяные, они вышли.

Наруто, шатаясь, подошел к Джирайе, который все еще оплакивал свои сбережения.

– До первого… ик… выбитого зуба, – пробормотал он.

– Ты что, быдло? – опешил Джирайя.

– Нет, – Наруто ухмыльнулся. – Я… ик… зубная фея.

И он со всего размаху врезал Саннину в челюсть.

Иноске, тем временем, подобрался к Кушине.

– Давай, кабанчик… ик… сожрет тебя, а потом потрахаемся! – заявил он, пытаясь ее обнять.

А Зеницу, пошатываясь, подошел к Минато.

– Жена… два сына… ик… везунчик. А у меня такого нет. Но мы это… ик… исправим! Разбив тебе ебало!

Он замахнулся, но, потеряв равновесие, промазал и с воплем вылетел из окна третьего этажа.

Иноске, игнорируя происходящее, схватил со стола кусок жареного кабана и начал, втирая его в волосы Кушины, убеждать ее заняться с ним сексом. Наруто же, не обращая внимания на поверженного Джирайю, подошел к Ашине.

– Зубная фея… ик… пришла к тебе! Открывай ротик, самолетик… ик… залетит!

– Цунаде, сделай что-нибудь! – взмолился Минато.

Цунаде с мрачной решимостью достала из подсумка три шприца с транквилизатором. Она молниеносно вколола один в шею Наруто, а второй – в задницу Иноске. В этот момент в окно снова влез окровавленный, но решительный Зеницу.

– Я вернулся, ублюдок!

Но договорить он не успел. Третий шприц нашел свою цель.

Все трое рухнули на пол, как подкошенные.

Через пятнадцать минут они лежали на диване, а над ними, как над телами поверженных врагов, стояли взрослые. Первым очнулся Наруто. За ним Иноске и Зеницу.

– Чё за хуйня? – в один голос спросили они.

– Вы просто ударились головой и уснули, – с каменным лицом соврал Минато.

Троица, кажется, поверила. Шатаясь, они поднялись. Голова раскалывалась. Наруто подошел к столу, схватил графин с водой и выпил его залпом.

– В Академию, – устало сказала Кушина.

Молча, хромая и держась за головы, они поплелись к выходу. Как только за ними закрылась дверь, Орочимару снова активировал шар.

***

В Академии троица рухнула на заднюю парту и мгновенно уснула. Вошел Ирука.

– Итак, ученики, сегодня мы поговорим о природе чакры…

Взрослые на кухне смотрели, как их дети спят, и молчали.

– Они ведь даже не помнят ничего, – тихо сказала Рин. – Для них это просто… провал в памяти.

– А для нас – очередной шрам на сердце, – вздохнул Обито.

Ирука, заметив спящую троицу, решил их проучить.

– УЗУМАКИ! – взревел он.

Наруто дернулся и медленно поднял голову. Его глаза были красными и мутными.

– Раз ты спишь на моем уроке, значит, все знаешь! Выйди к доске и объясни классу, что такое чакра!

Наруто, шатаясь, вышел к доске. Он взял мелок, и на его лице появилась кривая, циничная ухмылка.

– Значит так, мелюзга ебучая, – начал он, и весь класс, включая Менму, замер. – Чакра – это, блять, не магия. Это смесь вашей физической энергии, которую вы жрете как не в себя, и духовной, которую вы тратите на всякую хуйню типа тренировок и переживаний. Поняли, нет? Это как бухло. Есть дешевое пойло – это ваша базовая чакра. А есть элитный коньяк – это когда вы вкладываете в удар не только силу, но и всю свою ненависть к этому ебаному миру.

Он нарисовал на доске кривого человечка.

– Вот это вы. Внутри вас, сука, есть система каналов, как канализация в этой деревне. По ней и течет это ваше дерьмо. Складываете печати – это как, блять, открыть нужный кран. Открыл не тот – и вместо огненного шара пукнул мыльным пузырем. Ясно?

Иноске и Зеницу проснулись от его речи и уже давились от смеха.

– А еще есть исключения! – Наруто ткнул себя пальцем в грудь. – У нас, например, этой вашей чакры нет. Нихуя. Мы дышим. Просто, блять, дышим. Но так, что ваши Каге обосрутся от одного выдоха. Это называется «дыхание». Оно чище, сильнее и не требует этой вашей ебаной мастурбации пальцами.

– Именно! – подскочил Зеницу. – Я вот дышу громом! И могу так вам втащить, что ваши яйца через нос вылетят!

– А я дышу зверем! И могу сожрать вас целиком! – добавил Иноске.

– Вон из класса!!! – завизжал Ирука, побагровев.

Троица, не сказав ни слова, развернулась и так же шатаясь вышла.

Они снова направились к горе Хокаге и исчезли в тайном проходе. Шар Орочимару последовал за ними. В городе истребителей их снова встречали поклонами. Они направились прямиком в поместье Убуяшики, где уже собрались все Столпы.

Кагами Убуяшики объявил о начале всеобщей тренировки столпов.

– Каждый из вас проведет этап тренировки для всего корпуса, – его тихий голос разносился по залу. – Это укрепит нашу мощь перед грядущей битвой. Кто готов взять на себя эту ответственность?

Руки подняли все.

– Наруто, Иноске, Зеницу, – Убуяшики посмотрел на них. – Ваш подвиг вдохновил многих. Поэтому вы втроем проведете совместный, самый сложный этап тренировки. Каждый день, с шести вечера до двух часов ночи. В течение месяца.

Троица молча кивнула.

После собрания они пошли в небольшое кафе в городе истребителей. Сели за столик. Горничная в милом, но откровенном наряде принесла им чай.

– Тренировать этих сопляков… – вздохнул Зеницу. – Они же сдохнут в первый же день.

– Не сдохнут, – возразил Иноске. – Мы же не сдохли на отборе.

Наруто, до этого молча смотревший в чашку, тихо хмыкнул.

– Нам просто повезло.

На кухне Хокаге все напряглись. Это была тема, которую они боялись и жаждали услышать.

– Пять лет назад… – начал Наруто, и его голос стал глухим. – Нас заперли в этом лесу на семь дней. Сказали, что демоны там слабые. Дали незаточенные клинки. В первую же ночь я понял, что это наебалово. Демоны были голодные и злые. Я убегал. Просто бежал, пока не упал. Прятался в кустах, слушая, как они жрут других детей. На второй день я понял, что умру от голода. Я жрал землю. Просто грёб горстями грязь и пихал в рот, чтобы заглушить голод. Пил из грязной канавы.

Кушина беззвучно зарыдала, уткнувшись в плечо Минато.

– На третий день я наткнулся на тело. Другой мальчишка, его сожрали наполовину. А я… я был так голоден. Я отрезал кусок мяса с его ноги… и съел. Сырым.

Цунаде побледнела и прижала руку ко рту. Джирайя отвернулся от шара.

– Я тоже жрал землю! – вдруг сказал Иноске. – Убегал от какого-то урода с десятью руками, упал мордой в грязь и понял, что она не такая уж и противная на вкус!

– А я нашел дупло в дереве и проспал там все семь дней! – гордо заявил Зеницу. – Проснулся, когда все закончилось!

Но его попытка разрядить обстановку провалилась. Все смотрели на Наруто.

– На пятый день я встретил его… Котецу, – продолжил Наруто, и его голос дрогнул. – Он был такой же, как я. Напуганный, голодный, но… он улыбался. Мы держались вместе. Делили последнюю горсть червей, которых выкопали из-под камня. А в последнюю ночь нас окружили. Десяток демонов. Мы бы не выжили. И он… он сказал мне бежать. А сам остался. Чтобы задержать их. Я слышал, как он кричал, пока они его рвали на части.

Наруто замолчал. По его щеке скатилась одинокая слеза.

На кухне никто не мог произнести ни слова. Ужас, который они испытывали до этого, был ничем по сравнению с этой ледяной, всепоглощающей болью сочувствия и вины.

Троица разошлась. Иноске и Зеницу пошли в сторону своих домов в городе истребителей. А Наруто направился на кладбище.

Он подошел к небольшому, ухоженному участку. Взял с подставки букет полевых цветов и подошел к могильной плите в самом углу. «Котецу Мицума».

Наруто положил цветы.

– Привет, Котецу, – тихо сказал он, садясь на землю. – Давно не заходил, прости. Тут такое было… Мы завалили Шестую Луну. Представляешь? Я, Кабан и Плакса. Едва не сдохли, но завалили.

Он говорил с могильной плитой так, словно его друг стоял рядом.

– Знаешь, я тут подумал… о нашей мечте. Привести мир во всем мире. Кажется, я немного отошел от плана. Я пью, курю, веду себя как мудак… Прости. Наверное, ты бы меня осудил. Но это так тяжело, Котецу. Иногда хочется просто лечь и не вставать.

Он уткнулся лбом в холодный камень. Его плечи затряслись.

– Я скучаю, дружище. Очень скучаю.

Взрослые смотрели на эту сцену, и их сердца разрывались на части. Они видели не Столпа, не хулигана, а одинокого, сломленного мальчика, оплакивающего единственного друга, которого он обрел в аду.

Просидев у могилы около часа, Наруто встал. Он достал из кармана фляжку с саке и, сделав большой глоток, побрел прочь, с опущенной головой.

Когда он дошел до дома, он не стал заходить на кухню. Они услышали, как он, шатаясь, поднимается по лестнице. Хлопнула дверь его комнаты. Тишина.

Орочимару убрал шар.

Представление закончилось.

– Он… он ел… – голос Кушины был едва слышен. – Он ел человеческое мясо, чтобы выжить. Мой сын…

Она разрыдалась, и на этот раз никто не пытался ее успокоить. Все чувствовали то же самое.

– Тринадцать тысяч демонов, Шестая Луна… это все было потом, – глухо сказал Минато. – Все началось там. В том лесу. Ему было пять лет. Пять. Мы в этом возрасте учили Менму писать его имя. А Наруто учился выживать.

– Он не хулиган, не пьяница и не преступник, – сказала Цунаде, и ее голос был тверд, как сталь. – Он – выживший. Солдат с тяжелейшим посттравматическим синдромом. И все, что мы делали – это осуждали его, не пытаясь понять.

– Мы пытались запереть его, запретить ему идти на миссию… – прошептал Какаши. – Мы вели себя как тюремщики, а не как семья.

– Что же нам теперь делать? – этот вопрос, заданный Рин, повис в воздухе.

Они смотрели друг на друга, и на каждом лице было написано одно и то же: отчаяние и осознание собственной ничтожности перед лицом трагедии одного маленького мальчика. Они были сильнейшими шиноби в мире, но они не могли защитить его от самого страшного врага – его собственных воспоминаний.

Минато посмотрел на потолок, в сторону комнаты своего сына.

И впервые за всю свою жизнь Четвертый Хокаге, Желтая Молния Конохи, почувствовал себя абсолютно, совершенно беспомощным.