Паук 12
Педагогический кошмар Четвертого Хокаге
Белое парящее полотно дрожало от застывшего кадра, но стоило Орочимару с легким смешком ослабить нажим на кнопку пульта, как картинка ожила с оглушительным звуком.
В холле университета плотный парень, не выдержав поэтического вопля Наруто про выборы и кандидатов, с размаху врезал ему тяжелым кроссовком прямо по тощему заду. Звук смачного пинка эхом разнесся по коридору.
– Ну ты вообще еблан?! – заорал Хеви, багровея до корней волос и воинственно потрясая кулаками. – Я главный кандидат!
Наруто от удара согнулся едва ли не пополам, уперся ладонями в колени и, булькая от душившего его истерического смеха, сипло выдавил:
– Ну так в чём я не прав?!
– СТОЯТЬ! – взвыла Кушина, и экран в ту же секунду замер.
Алая копна волос старшей Узумаки взметнулась вверх так яростно, что задела невидимый потолок пространственного кармана. Женщина часто и прерывисто дышала, пальцы ее судорожно сжимались в кулаки, выбивая ногтями едва ли не искры.
– «Еблан»?! – процедила она, и ее голос дрожал на самой опасной, ультразвуковой ноте. – Минато, этот свиноподобный увалень назвал твоего родного сына «ебланом» и дал ему ногой под зад! А Наруто... Наруто даже не попытался защититься! Он стоит, согнувшись, и ржет! Ржет, как припадочный гиеновидный пес!
– Кушина, подожди, там дело не только в пинке, – Минато потер покрасневшие виски, чувствуя, как у него начинает пульсировать жилка на лбу. – Он... он подтвердил свои слова. Хеви кричит, что он главный кандидат, а Наруто на весь коридор переспрашивает: «В чем я не прав?». То есть он на полном серьезе, публично назвал своего лучшего друга тем самым словом!
– Да это просто клиника, – фыркнул Менма, презрительно скривив тонкие губы. Он скрестил руки на груди и с отвращением покачал головой. – Какой позор. Настоящий шиноби за такой пинок уже оторвал бы обидчику ногу и засунул ему в глотку. А этот терпила только гогочет. Мало того, что выглядит как оборванец с барахолки, так еще и позволяет какому-то жирдяю отрабатывать на себе удары. И вы еще переживали, что он дома не ночует? Да ему просто стыдно показаться нормальным людям на глаза!
– Закрой рот, Менма, – не оборачиваясь, бросил Сакумо Хатаке. Его серые глаза были прищурены, взгляд направлен исключительно на экран. – Ты смотришь, но не видишь. Парень принял удар на мягкие ткани, мгновенно спружинил поясницей и полностью погасил инерцию. Ни один мускул на его лице не дрогнул от боли. Это не слабость, мальчик. Это расчет. Он позволил себя пнуть, чтобы поддеть приятеля еще сильнее.
– Поддеть?! – всплеснула руками Рин. – Дядя Сакумо, он же провоцирует драку! Прямо посреди кампуса!
– Да какая это драка, сопляки резвятся, – усмехнулся Джирайя, доставая блокнот и что-то быстро чиркая карандашом. – Диалоги, конечно, убойные. Надо будет вставить в следующую главу «Рая Ичи-Ичи». Молодежь нынче выражается емко, без лишних соплей.
– Джирайя, если ты еще хоть слово запишешь из этой грязи, я тебе этот блокнот лично скормлю без соли и перца! – прорычала Цунаде, хрустнув костяшками пальцев. – Орочимару, отпусти картинку, они же сейчас сцепятся!
Орочимару с предвкушающей полуулыбкой нажал на пульт.
На экране Хеви, окончательно потеряв самообладание от наглой ухмылки Наруто, взревел раненым медведем:
– Иди сюда, сука!
Толстяк выбросил вперед руки, пытаясь ухватить Наруто за шкирку поношенной фланелевой рубашки.
– ПАУЗА! – рявкнул Фугаку Учиха.
Картинка снова послушно встала как вкопанная.
– Общественное место, – ледяным тоном произнес глава военной полиции Конохи. – Нарушение общественного порядка, нецензурная брань в адрес сокурсника, попытка нанесения телесных повреждений средней тяжести. В квартале Учиха этот пухлый юноша уже лежал бы лицом в брусчатке в наручниках, блокирующих каналы чакры, а его родители выплачивали бы штраф в размере месячного оклада.
– Фугаку, плевать на штрафы! – Кушина чуть не плакала от смеси ярости и унижения. – Этот боров опять матерится! «Сука»! Он назвал моего сына сукой! Минато, почему ты сидишь?! Почему ты не отправишь туда отряд АНБУ?! Пусть оцепят здание! Пусть снимут этого Хеви с занятий! Я требую, чтобы его исключили!
– Кушина, успокойся, это воспоминание из шара, а не прямая трансляция с возможностью вмешательства, – устало выдохнул Четвертый Хокаге, бессильно роняя руки на колени. – Мы в карманном измерении. Я не могу отсюда вызвать АНБУ. И потом... Наруто сам начал. Он спровоцировал этот конфликт с нуля. Понимаешь? Сам! Своими шуточками!
– Мой мальчик просто пошутил! Невинная детская шалость!
– Невинная?! – подал голос Какаши, нервно потирая затылок. – Кушина-сан, при всем уважении, «кандидаты — пидоры» — это не совсем невинная шалость. Это открытое оскорбление студенческого совета.
– Продолжаем, – скомандовал Ашина Узумаки, стукнув массивной тростью. – Смотрите, как двигается мальчик.
Плей.
На экране Наруто, словно прочитав намерения Хеви за долю секунды до броска, плавно, с грацией сытого леопарда вильнул вправо. Руки толстяка схватили лишь пустой воздух. Парень сорвался с места, перепрыгнул через брошенный кем-то рюкзак и пустился наутек по коридору, заливаясь звонким, абсолютно беззаботным хохотом.
На бегу он обернулся через плечо и на всю аудиторию выкрикнул:
– Я вчера в постели то же самое твоей мамке говорил!
– СТООООООООП! – заголосил Минато, вскочив с дивана с такой силой, что кожаная обивка жалобно скрипнула.
Орочимару послушно вдавил стоп.
Лицо Четвертого Хокаге приобрело цвет спелого томата. Благородный лидер нации, победитель Третьей Мировой Войны Шиноби, стоял, хватаясь за воротник своей белоснежной рубашки, словно его душила невидимая петля.
– В постели... – Минато зажмурился, судорожно втягивая воздух носом. – Он... он сказал... «твоей мамке»?! Кушина, скажи мне, что у меня начались слуховые галлюцинации. Скажи, что это побочный эффект пространственной техники Орочимару!
Кушина сидела неподвижно. Ее зрачки сузились до булавочных головок, а лицо из пунцового медленно становилось пепельно-белым.
– Я... я его убью, – замогильным шепотом произнесла она. Каждое слово падало, как тяжелый гранитный булыжник. – Я собственноручно... приду в его комнату. Свяжу его цепями чакры Адамантина. Возьму кусок хозяйственного мыла. Самый вонючий, серый кусок. И буду драить ему язык, пока с него не сойдет семь слоев кожи. Шутки про чужую мать?! Мой сын, кровь правителей Узушио, позволяет себе плебейские намеки на интимную связь с матерью своего однокашника?!
– Браво, – тихо хмыкнул Обито, сдерживая нервный смешок под суровым взглядом Рин. – А парень-то растет дерзким. В наши годы за такое во дворе сразу пробивали «фанеру».
– Это омерзительно! – рявкнул Менма. Его аж передернуло от брезгливости. – Это уровень подзаборной шпаны! Папа, он позорит фамилию! Он же Намикадзе! Если в газетах напишут, что сын Четвертого орет в коридорах про чужих матерей...
– Наруто не использует фамилию Намикадзе в обычном университете, – тихо, с горечью напомнила Мито Узумаки. Старейшина сидела, чинно сложив сухие пальцы на набалдашнике посоха. – В его документах стоит прочерк в графе клана. Вы сами позволили ему это, чтобы «обезопасить от лишнего внимания». И вот результат. Без кланового надзора мальчик перенял худшие повадки уличных бродяг. Но обратите внимание, как он ушел от захвата.
– Идеальный уклон по дуге, – подтвердил Сакумо, кивнув сыну. – Ни одного лишнего движения. Центр тяжести смещен ровно настолько, чтобы избежать касания, но не потерять скорость бега. Ни один гражданский подросток не способен так маневрировать без многолетних тренировок по тайдзюцу.
– Да какая разница, как он маневрирует, если он несет такую дичь?! – взмолился Минато. – Включай дальше, Орочимару, давай покончим с этой пыткой!
Плей.
Толстяк Хеви на экране, задыхаясь от ярости и быстрого бега, на секунду споткнулся от такого неслыханного нахальства и ошарашенно заорал Наруто в спину:
– Чё?!
Наруто даже не сбавил ход. Ловко обогнув группу испуганно шарахнувшихся в стороны студенток, он звонко, четко, словно артист со сцены, отчеканил:
– Хуй через плечо!
– НА ПАУЗУ! БЫСТРО НА ПАУЗУ! – истошно завизжала Кушина, зажимая уши руками.
Щелчок. Картинка замерла.
– ВСЁ! С МЕНЯ ХВАТИТ! – женщина рухнула на колени прямо на траву, вцепившись пальцами в изумрудные стебли. – Минато! Сделай что-нибудь! Он знает ВСЕ матерные слова этого проклятого города! Он сыплет ими как из рога изобилия! Откуда?! Мы никогда, слышишь, НИКОГДА при детях не ругались! Даже когда ты ронял молоток на палец, ты кричал «черт побери»! Откуда в нем этот базарный лексикон?!
– Из интернета, мамуля, – ядовито хмыкнул Менма. – Из тех самых социальных сетей, где сидят такие же дегенераты. Он же сутками в телефоне залипает. Вот и нахватался помоев. Фу, мерзость какая. «Хуй через плечо»... Ему пятнадцать лет, а словарный запас как у пьяного матроса в порту Танзаку!
– Это народный фольклор, Менма, – усмехнулся Джирайя, демонстративно покачивая ногой. – Грубый, площадной, но классический ответ на дурацкий вопрос «чё». Коротко, емко, бьет прямо по мозгам. Рифма безупречная.
– Джирайя, клянусь предками, еще одна похвала в адрес его мата, и я вырву твой язык и скормлю его твоим жабам! – прошипела Кушина, поднимая на отшельника глаза, налитые кровью.
– Молчу-молчу, – саннин поднял ладони в примирительном жесте, хотя в его глазах продолжали плясать смешинки.
– Меня пугает другое, – подал голос Какаши. Он наклонился вперед, уперев локти в колени. – Посмотрите на лица других студентов в коридоре. Никто не в шоке. Никто не бежит за охраной. Они улыбаются. Некоторые достают телефоны, чтобы снимать. Для этого корпуса подобное поведение Наруто — норма. Он здесь не «тихий мальчик из резиденции». Он здесь местный возмутитель спокойствия.
– Лицедей, – сухо резюмировал Фугаку. – Он сознательно создал образ шута и матершинника, чтобы никто не воспринимал его всерьез. Обычная тактика шпионов низшего звена. Пускай дальше.
Орочимару щелкнул кнопкой.
На экране Хеви, чье лицо от прилива крови уже напоминало перезрелый баклажан, несся следом за Наруто, сбивая на ходу рекламные стойки, и истошно вопил на весь этаж:
– Шалава ебаная!
Наруто, даже не притормаживая перед поворотом, мгновенно подхватил его крик, не дав толстяку закончить фразу:
– Да-да, именно это я и говорил!
– ПАУЗА! – рявкнули хором Цунаде, Минато и Сакумо.
Кадр застыл.
Цунаде медленно прикрыла лицо широкой ладонью и тяжело, протяжно застонала.
– То есть... – медик говорила тихо, но в тишине карманного пространства ее голос звучал как погребальный набат. – Тот парень обозвал Наруто «шалавой ебаной»... А Наруто вывернул это так, будто именно этим словом он вчера охарактеризовал его мать в постели.
В воздухе повисла такая плотная, звенящая пауза, что казалось, можно было услышать, как трещат нервы у четы Намикадзе.
Минато медленно опустился обратно на диван. Взгляд Хокаге стал абсолютно пустым, расфокусированным.
– Я плохой отец, – бесцветным голосом констатировал он, глядя куда-то в бесконечную лазурь неба. – Я не справился. Я остановил войну с Камнем. Я заключил торговый союз с Облаком. Я провел модернизацию инфраструктуры деревни. Но мой собственный сын в пятнадцать лет на глазах у полусотни свидетелей виртуозно доказывает своему другу, что его мать — падшая женщина, с которой он провел ночь. Причем делает это на бегу. С использованием отборного мата.
– Минато, не раскисай! – крикнула Кушина, хотя сама выглядела так, будто ее переехал грузовик. – Это не твоя вина! Это... это влияние улицы! Это дурная компания! Мы выбьем из него эту дурь! Мы отдадим его на перевоспитание в казармы к строгим инструкторам! Сакумо-сан, вы возьмете его к себе на полигон?! Пожалуйста! Заставьте его отжиматься, пока он не забудет все слова, начинающиеся на «е» и «х»!
– Боюсь, Кушина, армейская муштра здесь не поможет, – покачал головой Сакумо. – Парень мыслит со скоростью света. У него фантастическая вербальная реакция. Он перехватывает чужие реплики в воздухе и бьет ими обратно, как сюрикенами. Чтобы сломать такой характер, нужно нечто большее, чем отжимания.
– Да просто по шее ему дать пару раз хорошенько, – буркнул Менма, пнув попавшийся под ноги пуфик. – Распустили урода. Дома он строит из себя паиньку, глаза в пол опускает, а тут выпендривается перед толпой. Дешевка.
– Менма, заткнись, ради всех святых, у меня от твоего зудежа голова раскалывается, – поморщилась Рин. – Орочимару-сама, включите, они же куда-то бегут! Там впереди двери аудиторий!
Орочимару, упиваясь разворачивающейся драмой, нажал плей.
На экране коридорная погоня достигла апогея.
Впереди показались распахнутые двустворчатые двери большой аудитории, над которой висела табличка «Кабинет общей социологии и права».
Наруто подлетел к проему на предельной скорости. Но вместо того, чтобы вломиться внутрь, он внезапно выставил вперед правую ногу, затормозил подошвой кеда с характерным противным визгом резины, ухватился за косяк двери и с невероятной ловкостью, словно гуттаперчевый, буквально ввинтился за угол, мгновенно растворившись в тени за массивной дверной створкой.
Хеви, несшийся следом со скоростью груженого самосвала, такого финта явно не ожидал. Его масса сыграла с ним злую шутку: затормозить толстяк не успел физически.
В этот самый момент из аудитории неспешно выходила строгая женщина лет сорока пяти в узкой серой юбке, строгих очках в роговой оправе и с циклопической стопкой толстых учебников в руках.
Раздался глухой, мясистый звук удара — такой бывает, когда мешок с цементом сбрасывают с третьего этажа.
Хеви на полном ходу впечатался в преподавательницу. Женщина издала тонкий, булькающий писк. Стопка книг взлетела в воздух, рассыпаясь сотнями страниц, словно белая стая испуганных голубей, а сама парочка — разъяренный подросток и ошарашенная учительница — кубарем покатилась по гладкому полированному паркету аудитории, прочертив телами метров пять и с грохотом сбив парочку пустых парт.
– ПАУЗА! – гаркнул Минато.
Экран замер. На стоп-кадре запечатлелся эпичный момент: Хеви лежит на спине, поверх него живописно распласталась преподавательница, ее туфли улетели в разные углы комнаты, а в воздухе все еще парят листы конспектов.
– Боги великие... – прошептала Рин, закрывая рот ладонями. – Он... он сбил сенсея! Насмерть?!
– Живы оба, кости целы, максимум легкое сотрясение и ушиб копчика, – мгновенно оценила ситуацию Цунаде, профессиональным глазом сканируя позы упавших. – Но позор-то какой... Женщина в возрасте, заслуженный педагог, наверное...
– А Наруто?! – взвилась Кушина, тыча дрожащим пальцем в угол экрана, где за дверью виднелся край фланелевой рубашки сына. – Вы видели, ЧТО сделал этот паразит?! Он специально затормозил! Он знал, что этот несчастный увалень не сможет остановиться! Он подставил его! Он подставил учительницу!
– Это называется тактический маневр уклонения с использованием рельефа местности и препятствий, – совершенно серьезно заявил Обито, поправляя очки. – Нас этому на третьем курсе Академии учили. Заманиваешь преследователя в узкий проход и резко уходишь с линии атаки. Преследователь поражает ложную цель. Наруто сработал на уровне выпускника спецкорпуса!
– Обито, какая, к черту, ложная цель?! Это преподаватель социологии! – схватился за голову Минато. – Это гражданское лицо! Если она подаст жалобу в совет попечителей, Хеви вышвырнут из университета с волчьим билетом! А Наруто пойдет как соучастник! О чем он вообще думает?!
– Кажется, мы сейчас узнаем, о чем он думает, – криво усмехнулся Орочимару и нажал на кнопку воспроизведения.
На экране воцарилась гробовая, звенящая тишина. Студенты, сидевшие за партами, замерли с открытыми ртами, не веря собственным глазам.
И в этой абсолютной тишине из-за двери медленно, на цыпочках, выдвинулась тощая фигура Наруто.
Его лицо было красным от натуги. Он прижимал обе ладони ко рту, пытаясь сдержаться, но из его горла уже вырывалось утробное, сдавленное бульканье. Глаза парня слезились.
Не выдержав, Наруто согнулся пополам и заржал. Это был не просто смех — это был громогласный, оглушительный, захлебывающийся конский гогот, разнесшийся под высокими сводами аудитории.
Парень молниеносно, за долю секунды выхватил из заднего кармана джинсов новенький тонкий смартфон, активировал камеру и, не переставая дико ржать, принялся методично снимать лежащую на полу парочку со всех ракурсов, подходя ближе и подрагивая от накатившей истерики.
– ПАУЗА! – заорал Фугаку.
Картинка встала. На экране Наруто, трясясь от смеха, держал телефон прямо над головой поверженной учительницы.
– Неоказание помощи пострадавшим, – монотонно, как судья на трибунале, перечислил Фугаку Учиха. – Глумление над представителем администрации. Нарушение права на неприкосновенность частной жизни путем несанкционированной видеосъемки. Минато, твой сын — асоциальный элемент. Если это видео попадет в сеть, университет засудят.
– Он снимает... – пробормотал Минато, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Вместо того чтобы подать руку женщине... вместо того чтобы помочь товарищу... он достает гаджет и снимает их позор на видео?! Кушина, скажи мне, мы точно воспитывали этого ребенка? Может, в роддоме произошла ошибка?! Может, медсестры перепутали палаты?!
– Не смей сомневаться в моем материнстве, Минато! – взвизгнула Кушина, хотя сама была на грани истерики. – Он вылитый ты! Твоя челюсть, твои волосы, твой дурацкий профиль! Но характер... характер этого мелкого бесенка... Господи, Наруто, спрячь телефон, идиот, помоги женщине встать!
– Да не поможет он, ему весело, – хмыкнул Какаши. – Честно говоря, ситуация действительно комичная. Если бы я не знал, что это сын Хокаге, я бы сам посмеялся.
– Какаши! – рявкнул Минато.
– Молчу, сенсей.
– Смотрим дальше, – ухмыльнулся Орочимару. – Самое интересное только начинается.
Плей.
На экране Хеви, кряхтя и матерясь сквозь зубы, кое-как спихнул с себя стонущую преподавательницу, которая все еще пыталась нащупать рукой на полу свои очки. Толстяк неуклюже поднялся на четвереньки, потряс гудящей головой и поднял лицо к Наруто.
И в этот момент камера телефона Наруто взяла Хеви крупным планом.
Прямо на пухлой щеке толстяка, четко, ярко и вызывающе, красовался жирный, смазанный отпечаток ярко-бордовой помады учительницы. Они приземлились так удачно, что Хеви впечатался лицом прямо в накрашенные губы педагога.
Наруто на экране замер ровно на одну секунду. Его глаза округлились.
А затем парень издал звук, похожий на визг закипающего чайника, бросил телефон на ближайшую парту, схватился обеими руками за живот и просто рухнул на колени, катаясь по полу аудитории и молотя кулаками по паркету:
– БЛЯ-Я-Я-Я! Я НЕ МОГУ-У-У! – орал Наруто на всю ивановскую, задыхаясь от душащего его смеха, слезы ручьями текли по его щекам, смывая неудачно нанесенную тоналку. – ПОЗНАКОМИЛИСЬ, СУКА-А-А! А-ХА-ХА-ХА! СВАТЬБА, БЛЯТЬ! СОВЕТ ДА ЛЮБОВЬ!
Он тыкал в Хеви пальцем, не в силах даже подняться, дергая ногами и захлебываясь собственным воплем:
– ЗАСОСАЛ! НА ПЕРВОМ СВИДАНИИ ЗАСОСАЛ!
– СТООООООООП! – заголосила Кушина, хватаясь за сердце.
Орочимару нажал на кнопку.
В карманном измерении царил сущий ад.
Джирайя буквально лежал пластом на траве, уткнувшись лицом в пуфик, и выл от восторга, колотя пятками по воздуху:
– ПОЗНАКОМИЛИСЬ, СУКА! Ой, держите меня семеро! Засосал на первом свидании! Ай да блондинчик! Ай да юморист! Я не могу, у меня сейчас кишки лопнут!
Цунаде тоже не выдержала. Она отвернулась в сторону, закрыв рот обеими ладонями, но ее плечи мелко и судорожно подрагивали, а из глаз катились слезы сдерживаемого хохота.
– Джирайя, прекрати, скотина... – выдавила она сквозь стиснутые зубы. – Это не смешно... это ужасно... ха-ха... это абсолютно аморально!
– АМОРАЛЬНО?! – Минато Намикадзе был на грани нервного срыва. Лицо великого ниндзя исказилось в гримасе праведного отцовского гнева. – Это не просто аморально! Это катастрофа! «Бля, я не могу»! «Сука»! «Сватьба, блять»! Он матерится через каждое слово! В присутствии преподавателя! Женщина на полу в шоке лежит, а он глумится над чужой личной жизнью! Я... я лишу его карманных денег на три года вперед!
– У него и так нет карманных денег, Минато! – всхлипнула Кушина, заламывая руки. – Мы же не давали ему на этой неделе! Он сам отказался, сказал, что ему хватает школьных обедов! Боже мой, да на ком он жениться собрался?! Зачем он орет такие гадости?! Мой ребенок... Мой маленький, невинный Наруто... Он испорчен! Окончательно испорчен!
– По-моему, он невероятно счастлив в этот момент, – тихо заметила Мито, и на ее строгом морщинистом лице промелькнула тень грустной улыбки. – Вы посмотрите на него. Дома он ходит как тень. Голос тихий, плечи опущены, взгляд потухший. А здесь... здесь он живой. Вульгарный, невоспитанный, наглый — но абсолютно живой.
– Живой нахал и клоун! – огрызнулся Менма, сгорая от зависти к тому, сколько эмоций вызывает этот придурок у всех присутствующих. – Подумаешь, бабка упала! Чего ржать-то как конь?! Ведет себя как умственно отсталый! Смотреть тошно!
– Помолчи, Менма, – осадил его Ашина. – Смотрите дальше. Мальчик теряет бдительность.
Плей.
На экране Наруто, продолжая задыхаться от дикого хохота и тыкать пальцем в багрового, как рак, Хеви, начал медленно пятиться задом.
Он не смотрел под ноги. Он просто отступал назад, держась за живот и вытирая рукавом слезы:
– Я... я это фото в университетский чат скину... Клянусь, Хеви, ты теперь звезда...
Парень сделал еще один неосторожный шаг назад.
Его зад со всего маха врезался в стоявший у стены жестяной бак для мусора и угол первой парты. Ноги Наруто предательски подкосились, зацепившись за ножку стола.
Раздался металлический звон, грохот опрокинутой мебели, и Наруто с коротким, испуганным «Ой, бля!» эффектно перевернулся вверх тормашками.
Секунда — и парень с размаху влетел головой прямо в узкое пространство под партой. Верхняя половина его туловища намертво застряла под деревянной столешницей, а худые ноги в потертых джинсах и грязных кедах сиротливо и беспомощно торчали кверху, подергиваясь в воздухе.
В аудитории воцарилась абсолютная, могильная тишина.
– ПАУЗА! – крикнул Обито, и Орочимару нажал на кнопку.
Все тринадцать наблюдателей застыли, глядя на экран.
Посреди разгромленного класса лежала преподавательница, рядом сидел на четвереньках Хеви с отпечатком помады на щеке, а в трех метрах от них из-под парты торчала задница Наруто и две дергающиеся ноги.
– Карма, – с чувством глубокого удовлетворения произнес Менма, злорадно осклабившись. – Мгновенная карма. Довыпендривался, клоун. Застрял под партой головой вниз, как последний неудачник. Вот это его истинный уровень.
– О Господи, он же шею мог сломать! – вскрикнула Кушина, моментально забыв про свою злость и снова превращаясь в безумную наседку. – Минато! Он головой вниз ушел! Там же железные крепления! Вдруг у него сотрясение мозга?! Вдруг он сознание потерял?!
– Судя по тому, как активно дрыгаются его ноги, сознание он не потерял, – хмыкнул Сакумо Хатаке. – Более того, он пытается выбраться, но застрял бедрами. Довольно неловкая позиция для будущего шиноби... точнее, для студента.
– Это просто цирк, – Минато устало потер лицо ладонями. – Сначала он устраивает истерику со смехом, а через секунду торчит задницей кверху посреди аудитории. И этот мальчик — мой сын. Боги, за что мне это наказание...
– Да ладно тебе, Минато, это же классика жанра! – прыснул Джирайя, вытирая слезы. – Кто высоко взлетает, тот под парту падает! Смотрите, жирный поднимается! Сейчас начнется расплата!
Плей.
На экране Хеви медленно, кряхтя, поднялся на ноги. Он посмотрел на торчащие из-под парты ноги Наруто.
На круглом, лоснящемся лице толстяка медленно, неотвратимо расплылась самая коварная, мстительная и торжествующая ухмылка, на какую только был способен человек.
Хеви неторопливо, вразвалочку подошел к застрявшему другу. Достал из кармана свой мобильник, навел камеру прямо на торчащий зад Наруто, смачно заржал басом во всю глотку и, ткнув толстым пальцем прямо между дергающихся кед, громко, с издевательской хрипотцой скомандовал:
– Шире ножки раздвинь, а то мой не влезет!
– СТОООООООООООООООООООООП! – раздался такой оглушительный, яростный рев, что, казалось, само пространство шара Орочимару сейчас расколется на тысячу осколков.