Пд
Резонанс
Стены гримерки, казалось, все еще вибрировали от недавнего шума съемочной площадки, но здесь, за закрытой на несколько оборотов дверью, мир сузился до двух людей, чье притяжение давно перешло границы профессионального приличия. Воздух был настолько густым от электричества и запаха дорогого парфюма, смешанного с потом, что его можно было резать ножом.
Дима прижал Пелагею к массивному столу, заваленному сценариями и косметикой. Его движения были резкими, лишенными привычной сценической мягкости. Он не просто хотел ее — он нуждался в ней с какой-то первобытной яростью, которая копилась в нем все эти бесконечные часы под софитами.
– Дима, быстрее... – выдохнула она, впиваясь ногтями в его плечи сквозь тонкую ткань рубашки.
Он не ответил, лишь глубже впился в ее губы, заглушая очередной всхлип. Когда он вошел в нее — резко, без предупреждения, наполнив до предела — Поля не выдержала. Громкий, срывающийся на крик стон разрезал тишину комнаты.
– Ш-ш-ш, Поля, тише... – прохрипел Дима, тяжело дыша ей в шею. – Нас услышат, за дверью люди...
Но она его не слышала. Ее тело выгибалось дугой, отвечая на каждый его мощный, вышибающий дух толчок. Пелагея была словно оголенный провод. Каждое движение Димы отзывалось в ней новой вспышкой удовольствия, которую невозможно было сдержать внутри. Она стонала громко, открыто, запрокинув голову назад, так что свет ламп отражался в ее затуманенных глазах.
– Поля, черт возьми, – Дима попытался накрыть ее рот ладонью, но она лишь неистово укусила его за палец, не прекращая издавать эти сводящие с ума звуки.
Его самоконтроль трещал по швам. Видя ее такой — растрепанной, неистовой, кричащей от наслаждения под ним — он потерял последние капли рассудка. Ритм стал рваным, жестким. Удары плоти о плоть звучали в унисон с ее сбившимся дыханием. В какой-то момент Поля резко напряглась, ее внутренние мышцы сжались в судороге, и мощный поток влаги окатил их обоих. Она кончила фонтаном, содрогаясь всем телом и выкрикивая его имя так громко, что Диме показалось, будто этот крик прошил стены насквозь.
Сам он был уже на грани. Удерживать финал больше не было сил. С последним, самым глубоким толчком Дима со стоном уткнулся ей в плечо, изливаясь в нее до конца, отдавая всё, что накопилось за этот безумный вечер.
Несколько минут они просто тяжело дышали, не двигаясь. Дима чувствовал, как колотится его сердце, и как постепенно расслабляется тело Поли под ним. Он медленно отстранился, и в тот же миг горячая белая жидкость начала медленно вытекать из нее, пачкая бедра и поверхность стола.
Пелагея лежала, раскинув руки, ее грудь высоко поднималась. Она выглядела абсолютно опустошенной и счастливой одновременно. Дима посмотрел на нее — на ее припухшие губы, на разметавшиеся волосы — и почувствовал новую волну желания, более тягучую и нежную, но не менее сильную.
Он опустился на колени прямо перед ней, разводя ее дрожащие ноги еще шире.
– Что ты... – начала было она, но голос сорвался.
Дима не ответил. Он приник губами к ее промежности, слизывая остатки их общей страсти. Его язык двигался уверенно и ласково, собирая каждую каплю, смешивая вкус ее возбуждения со своим собственным. Поля снова застонала, но на этот раз тише, прикрыв рот рукой. Ее пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе.
– Дима, хватит... я больше не выдержу, – прошептала она, хотя ее тело говорило об обратном, подаваясь навстречу его ласкам.
– Я только начал, – глухо отозвался он, не отрываясь от нее.
Он чувствовал, как она снова начинает пульсировать. Дима ввел один палец внутрь, медленно проникая в ее разгоряченное, влажное нутро. Внутри было так тесно и горячо, что у него самого перехватило дыхание. Следом за первым вошел второй палец, и он начал имитировать те движения, которые только что совершал сам, но с новой, издевательской медлительностью.
– Боже... – Поля закусила губу, ее бедра начали непроизвольно двигаться в такт его пальцам.
Дима чувствовал каждое сокращение ее стенок, чувствовал, как она снова наполняется влагой, как его пальцы скользят внутри нее, вызывая новые волны дрожи. Он зашел глубже, находя ту самую точку, которая заставляла ее выгибаться еще сильнее.
– Смотри на меня, – скомандовал он тихо.
Она открыла глаза, полные слез и желания. Дима продолжал работать пальцами, ускоряя темп, наблюдая за тем, как ее лицо искажается от подступающего оргазма.
– Ты такая красивая, когда так кричишь, – прошептал он, добавляя третий палец и резко нажимая на чувствительный бугорок.
Пелагея задохнулась. Ее пальцы впились в его плечи так сильно, что наверняка останутся синяки, но ему было все равно. Она снова была на пике, снова готова была взорваться, и на этот раз Дима не просил ее быть тише. Он хотел слышать каждый ее звук, каждое свидетельство того, что она принадлежит ему целиком и полностью в этой душной, пропахшей страстью гримерке.