← Назад к обзору

Пепел

Пепел на золотом алтаре

Тишина, воцарившаяся на балконе после ухода Юки и Зуко, была тяжелой, почти осязаемой. Она давила на плечи, забивала легкие, мешая дышать. Аанг стояла неподвижно, глядя на пустой дверной проем, в котором только что исчезли тени двух людей, разрушивших ее привычный мир. Ее пальцы судорожно сжимали шелковую ткань праздничного платья, а в ушах всё еще звучал ледяной голос Юки: «Она этого не стоит».

Катар стоял рядом, его лицо застыло в маске холодного высокомерия, но кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он привык быть победителем, привык быть тем, на кого смотрят с восхищением. Но сейчас он чувствовал себя разоблаченным вором.

– Ну что, – раздался резкий, сухой голос Тоф со стороны входа. – Наслаждаетесь моментом?

Сокка стоял чуть позади нее. Его обычная веселость испарилась, уступив место выражению глубокого разочарования и какой-то болезненной усталости. Он переводил взгляд с сестры на Аанг, и в его глазах не было ни капли сочувствия.

– Тоф, сейчас не время, – глухо произнес Катар, не оборачиваясь. – Уходите.

– Не время? – Тоф сделала шаг вперед, ее босые ноги ударили по мрамору с такой силой, что по полу пробежала едва заметная вибрация. – О, по-моему, сейчас самое время. Я чувствую ваши сердца, Катар. Они колотятся как у пойманных крыс. Ложь пахнет очень скверно, а от вас двоих разит на всю столицу.

– Мы ничего не делали... – начала Аанг, наконец повернувшись к друзьям. В ее глазах стояли слезы, та самая искренняя печаль, которая всегда заставляла окружающих бросаться ей на помощь. – Мы просто... мы просто разговаривали. Юки всё неправильно понял.

– Перестань, Аанг, – Сокка перебил ее, и это было настолько необычно, что Аватар осеклась. – Просто перестань. Я не маг земли, я не чувствую ложь через вибрации почвы, но у меня есть глаза. И у Зуко они тоже есть. И у Юки.

– Ты защищаешь его? – Катар вскинул голову, в его глазах вспыхнул опасный синий огонь. – Этого выскочку, который только что публично унизил Аватара и расторг помолвку с принцессой Народа Огня ради собственного эго?

– Он не унижал ее, – отрезал Сокка. – Он просто снял с нее корону, которую она давно перестала заслуживать. А ты, Катар... Ты мой брат. Но смотреть на то, что ты сделал с Зуко, мне тошно. Она ждала тебя. Она строила планы. А ты в это время «утешал» Аанг?

– Мы любим друг друга! – воскликнула Аанг, и ее голос сорвался на крик. – Разве любовь — это преступление? Разве мы не заслужили счастья после всего, что прошли? Мы спасли мир!

Тоф издала короткий, лающий смешок, полный сарказма.

– Ах, ну конечно. Спасители мира. Значит, вам полагается особый паек на предательство? Бонусные очки на ложь тем, кто вас любит?

Она подошла ближе, остановившись в паре шагов от Аанг. Несмотря на то, что Тоф была ниже, сейчас она казалась огромной, непоколебимой скалой.

– Знаешь, Снежинка, я всегда знала, что ты любишь внимание. Но я думала, ты чистая. А теперь я «вижу», как ты дрожишь. Ты не от горя дрожишь, а от того, что у тебя отобрали блестящую игрушку. Кольцо-то было красивое, да? Я чувствовала его металл. Юки вложил в него столько магии и труда, сколько ты за всю жизнь в свои отношения не вкладывала.

– Замолчи, Тоф! – Катар сделал шаг к ней, но Сокка мгновенно преградил ему путь, положив руку на рукоять своего меча из черного метеорита.

– Не смей, – тихо сказал Сокка. – Только попробуй поднять на нее руку или магию.

Братья смотрели друг на друга. Между ними больше не было той связи, что объединяла их в снегах Южного Племени или в лесах Царства Земли. Пять лет мира изменили их. Катар стал мастером, опьяненным собственной силой и статусом «героя войны». Сокка стал стратегом, который научился ценить верность выше победы.

– Вы двое, – Сокка обвел взглядом Катара и Аанг. – Вы ведь действительно думали, что вам всё сойдет с рук. Что Зуко будет вечно терпеть твои холодные взгляды, Катар, а Юки будет стоять в сторонке, пока Аанг вздыхает по «старым добрым временам».

– Мы не хотели никому причинять боль, – прошептала Аанг, закрывая лицо руками. – Это просто случилось.

– «Просто случилось» — это когда ты спотыкаешься о корень, – бросила Тоф. – А когда ты годами крутишь роман за спиной у тех, кто тебе доверяет, это называется по-другому. И Юки подобрал правильное слово. Предательство.

Она повернулась к выходу, но на секунду задержалась.

– Знаете, что самое смешное? Юки действительно любил тебя, Аанг. По-настоящему. Он не видел в тебе Аватара, он видел девушку. А теперь он видит пустоту. И Зуко... Она ведь тоже тебя любила, Катар. Но вы выбрали друг друга. Ну что ж, поздравляю. Вы получили то, что хотели. Вы остались вдвоем.

– Тоф права, – добавил Сокка, отступая к дверям. – Вы теперь свободны. Никаких обязательств, никакой лжи. Только вы двое и то, что вы натворили. Надеюсь, ваше «счастье» стоит того, что вы сегодня потеряли. Потому что друзей у вас больше нет.

Они ушли, оставив Аватара и мастера воды в гнетущем полумраке балкона. Снизу, из главного зала, всё еще доносилась музыка — веселая, праздничная, совершенно неуместная.

Аанг подняла голову. Ее лицо было мокрым от слез, макияж поплыл, делая ее похожей на сломанную куклу.

– Катар... – позвала она тихим, надтреснутым голосом. – Что нам теперь делать?

Катар посмотрел на свои руки. Те самые руки, которыми он исцелял раны и сокрушал врагов. Сейчас они казались ему грязными. Он вспомнил лицо Зуко — гордое, полное боли, которую она так старалась скрыть. И Юки. Этот маг земли всегда вызывал у него раздражение своей прямолинейностью и силой, которую нельзя было подчинить. Теперь Юки забрал у него всё: его статус честного человека, его невесту и даже его достоинство.

– Не знаю, Аанг, – ответил он, и в его голосе не было прежней уверенности. – Наверное, праздновать. Мы ведь этого хотели?

Он подошел к перилам, туда, где недавно стоял Юки. На каменном выступе осталась маленькая лужица сока от персика, который ел маг земли. Катар брезгливо смахнул ее рукой.

– Он отдал ей кольцо, – прошептала Аанг, подходя ближе. – Он сделал это специально. Чтобы мне было больно.

– Он сделал это, чтобы показать, кто мы такие на самом деле, – Катар посмотрел на ночной город. – Мы — герои, Аанг. Нас все любят. Но Юки... он единственный, кто не побоялся плюнуть нам в лицо.

– Но мы ведь любим друг друга! – она схватила его за руку, ища поддержки. – Катар, скажи мне, что это всё не зря. Что мы будем счастливы.

Катар посмотрел на нее. Она была ослепительно красива в лунном свете, та самая девочка из айсберга, повзрослевшая и ставшая богиней. Но сейчас, глядя в ее глаза, он видел в них не спасение, а отражение собственного падения.

– Мы будем вместе, Аанг, – сказал он, привлекая ее к себе. Но его объятия были холодными. – У нас нет другого выбора.

Тем временем в садах дворца Юки и Зуко шли по аллее, залитой серебром. Они не разговаривали, но тишина между ними была совсем другой — легкой, очищающей. Кольцо на пальце Зуко продолжало пульсировать, отзываясь на каждое движение ее руки.

– Ты действительно собирался сделать ей предложение? – тихо спросила Зуко, когда они дошли до небольшого пруда с лотосами.

Юки остановился и достал трубку. Раскурив ее одним щелчком пальцев — крошечная искра лавы вспыхнула на кончике — он выпустил дым в ночное небо.

– Собирался. Я потратил три месяца на это кольцо. Искал редчайшие минералы в горах, сплавлял золото с магической эссенцией. Я хотел, чтобы оно было совершенным. Потому что думал, что она — та самая.

Он усмехнулся, глядя на воду.

– Какая глупость. Я строил замок на песке, забыв, что я маг земли.

Зуко посмотрела на украшение. Полевые цветы внутри прозрачной субстанции казались живыми, словно они всё еще чувствовали ветер степей.

– Оно слишком ценное, Юки. Я не могу его оставить. Это... это напоминание о ее предательстве.

Юки повернулся к ней. Он подошел вплотную, так что Зуко почувствовала жар, исходящий от его тела — вечное дыхание лавы, скрытое под кожей. Он взял ее руку в свою, осторожно касаясь кольца.

– Нет, Зуко. Это не напоминание о ней. Это напоминание о том, что чистота существует. Острые шипы — это твоя защита. Лепестки — твоя нежность. А цветы внутри... это твоя душа, которую они пытались растоптать, но не смогли.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и Зуко увидела в этой синеве не холод льда, а глубину океана перед бурей.

– Оставь его. Пусть оно напоминает тебе о том, что ты больше не связана с человеком, который тебя не ценил. И пусть оно напоминает тебе о том, что есть люди, которые видят тебя настоящую.

Зуко почувствовала, как к горлу подступил комок. Столько лет она пыталась соответствовать ожиданиям, быть достойной Катара, быть идеальной хозяйкой огня, подругой Аватара. И только сейчас, рядом с этим суровым и прямолинейным человеком, она почувствовала, что ей не нужно ничего доказывать.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не за что, принцесса.

Юки снова затянулся трубкой, его взгляд стал задумчивым.

– Ба-Синг-Се завтра взорвется от сплетен. Аватар в слезах, помолвка расторгнута, кольцо на другой женщине... Нас возненавидят их фанатики.

– Пусть, – Зуко выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнуло золотое пламя. – Я привыкла к изгнаниям и ненависти. Но на этот раз я хотя бы знаю, за что борюсь.

– А за что ты борешься? – Юки с интересом склонил голову.

– За право быть собой. И за право окружать себя теми, кто не лжет.

Юки одобрительно кивнул. Он сорвал еще один персик с нависающей ветки и протянул его Зуко.

– Тогда нам по пути, – он улыбнулся, и эта улыбка была лишена всякой горечи. – Мир велик, Зуко. И он гораздо интереснее, чем интриги в стенах этого дворца.

Они стояли у пруда, два человека, которые только что потеряли прошлое, но обрели нечто гораздо более важное — правду. А далеко на балконе Аанг и Катар пытались склеить осколки своей «идеальной» любви, не понимая, что золото предательства навсегда оставило на них свой след.

В ту ночь звезды над Ба-Синг-Се сияли особенно ярко, отражаясь в гранях кольца на руке Зуко. Это было начало новой эпохи — эпохи, где герои перестали быть идолами, а обычные люди нашли в себе силы стать творцами собственной судьбы. И запах жасмина в воздухе больше не казался Юки горьким. Он пах свободой.