← Назад к обзору

Пепел

Золото и пепел: Вкус свободы

Прошла неделя, но Ба-Синг-Се всё еще лихорадило. Город, привыкший к многовековым тайнам и интригам, смаковал подробности того вечера на балконе с жадностью голодного зверя. Слухи, подобно лесному пожару в засушливый сезон, перекинулись из дворцовых коридоров на рыночные площади, в чайные лавки и даже в самые темные подворотни Нижнего кольца.

Мир раскололся. Для одних Аанг оставалась неприкосновенным божеством, хрупким Аватаром, чье сердце было разбито жестоким и заносчивым магом земли. Эти люди шептались о «коварстве Хозяйки Огня», которая якобы давно плела сети вокруг Катара, и о «безумии Юки», посмевшего оскорбить спасительницу человечества.

Другие же — те, кто видел в героях войны простых смертных, — встали на сторону Юки. Среди солдат Царства Земли и молодых аристократов Юки стал своего рода символом чести, человеком, который не побоялся сорвать маску с лицемерия, даже если эта маска принадлежала самому Аватару.

Юки сидел в просторном светлом зале гостевого крыла дворца, закинув ноги на резной столик из темного дерева. Перед ним стояла большая ваза с персиками — сочными, спелыми, покрытыми бархатистым пушком. Он методично разрезал очередной плод складным ножом, лезвие которого сам выковал из метеоритного железа.

– Ты выглядишь слишком спокойным для человека, чье имя сейчас полощут во всех сточных канавах города, – раздался голос Зуко.

Она вошла в зал бесшумно, как и подобает воину, обученному искусству огня. На ней было домашнее платье глубокого винного цвета, а волосы, обычно собранные в строгую прическу, мягкими волнами спадали на плечи.

Юки отправил в рот дольку персика, медленно разжевал её и только потом перевел взгляд на принцессу.

– Собаки лают, караван идет, – лениво отозвался он. – Пусть болтают. Грязь, которую они кидают в меня, до меня не долетает, а вот их руки остаются грязными. Хочешь?

Он протянул ей половинку персика на кончике ножа. Зуко помедлила, затем подошла и взяла фрукт. Ее внимание, как и сотни раз за эту неделю, невольно переключилось на правую руку.

Золотое кольцо сияло на ее пальце, словно живое существо. В утреннем свете, льющемся из высоких окон, ажурные шипы казались почти прозрачными, а застывшие внутри полевые цветы словно тянулись к солнцу.

– Я всё еще не могу привыкнуть к нему, – тихо призналась она, садясь в кресло напротив. – Оно... оно тяжелое. Не по весу, Юки. По смыслу.

– Оно весит ровно столько, сколько стоит твоя правда, Зуко, – Юки отложил нож и выпрямился, его взгляд стал серьезным. – Ты смотрела сегодня в окно? На площадь перед дворцом?

Зуко кивнула, помрачнев.

– Да. Там собралась толпа. «Верните Аватару ее счастье», «Смерть предателю Юки»... Они не понимают, что произошло на самом деле. Они видят только красивую сказку, которую мы посмели испортить.

– Люди любят сказки, потому что реальность слишком колючая, – Юки усмехнулся и снова потянулся к вазе. – Аанг для них — символ чистоты. Если символ может лгать и изменять, значит, и мир вокруг них не так надежен, как им хочется верить. Вот они и бесятся. Защищают не её, а свои иллюзии.

– Катар прислал мне письмо сегодня утром, – Зуко достала из складок платья скомканный листок бумаги. – Просит о встрече. Пишет, что «всё можно исправить», что это было «временное помутнение», вызванное стрессом после войны.

Юки замер, его рука с персиком остановилась на полпути к губам. В его ледяных синих глазах на мгновение вспыхнуло нечто темное, напоминающее раскаленную лаву в глубине земной коры.

– И что ты ответила?

Зуко посмотрела на кольцо. Магическая субстанция внутри него внезапно вспыхнула теплым синим светом, реагируя на ее внутреннее состояние.

– Я сожгла его, даже не дочитав до конца. То, что он называет «помутнением», длилось месяцы. Юки, я не вернусь к нему. Никогда.

Маг земли расслабился, и легкая, почти незаметная улыбка тронула его губы.

– Мудрое решение. Исправлять там нечего. Разбитую вазу можно склеить, но она всегда будет протекать. А Катар... он не ваза. Он просто человек, который привык получать всё, что хочет, не заботясь о цене.

– Аанг тоже прислала весточку, – продолжала Зуко, ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Через Тоф. Передала, что прощает меня за «кражу кольца» и надеется, что мы останемся подругами.

Юки не выдержал и расхохотался. Это был громкий, искренний смех, который, казалось, заставил задрожать стены зала.

– Прощает тебя? Великодушно! Она действительно верит, что является центром вселенной. Украсть кольцо, которое я сам на тебя надел? Это требует особого таланта — так извратить реальность.

– Тоф сказала ей, что если она еще раз откроет рот в таком духе, то Тоф лично закопает её в саду по самые уши, – Зуко улыбнулась, вспоминая рассказ подруги. – Кажется, в «Команде Аватара» наступил окончательный раскол. Сокка уехал на Южный полюс, даже не попрощавшись с братом.

Юки кивнул, его веселье угасло, сменившись спокойной уверенностью.

– Сокка умный парень. Он видит гниль раньше, чем она начинает пахнуть.

Он поднялся и подошел к Зуко. Его высокая фигура на мгновение заслонила солнце. Юки протянул руку и осторожно коснулся пальцев Зуко, там, где металл кольца соприкасался с кожей.

– Ты знаешь, почему я сделал его таким? – спросил он тихим, глубоким голосом. – Эти шипы... они не для того, чтобы ранить хозяина. Они для того, чтобы никто чужой не смог прикоснуться к тому, что внутри. К твоей силе. К твоей верности.

Зуко подняла на него глаза. В этот момент она видела не просто талантливого мага или бунтаря, бросившего вызов Аватару. Она видела мужчину, который за одну неделю дал ей больше уверенности, чем Катар за все годы их союза.

– Мне страшно, Юки, – призналась она так тихо, что только он мог услышать. – Я принцесса Народа Огня, я привыкла к битвам. Но эта война — война слов и взглядов — она изматывает.

– Поэтому мы уедем, – просто сказал он.

Зуко удивленно вскинула брови.

– Уедем? Куда? Мой народ ждет меня, дела в Ба-Синг-Се...

– Твой народ подождет, пока ты придешь в себя, – отрезал Юки. – А дела в этом городе никогда не закончатся. Я маг земли, Зуко. Я чувствую, когда почва становится слишком отравленной. Нам нужно место, где нет Аватаров, нет «героев» и нет сплетен. Только горы, небо и мы.

Он слегка сжал ее руку.

– У меня есть небольшое поместье в горах Царства Земли. Там сейчас как раз цветут такие же цветы, как в твоем кольце. Поедем со мной. Всего на пару недель.

Зуко посмотрела на кольцо, затем на Юки. В ее груди, там, где долгое время жила тупая, привычная боль от предательства, вдруг разлилось тепло. Это не было обжигающее пламя магии огня. Это было спокойное, уверенное тепло земли.

– Ты действительно думаешь, что мы сможем просто... уйти? – спросила она, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала надежда.

– Я не думаю, я знаю, – Юки взял еще один персик и вложил его в ее ладонь. – Мы уже сделали самое сложное — мы сказали правду. Остальное — лишь пыль под ногами.

В этот момент двери зала распахнулись, и на пороге появился гвардеец Царства Земли. Он выглядел взволнованным, его доспехи слегка позвякивали от быстрой ходьбы.

– Господин Юки! Ваше Высочество! – он низко поклонился. – Аватар Аанг требует аудиенции. Она... она стоит у ворот и отказывается уходить. С ней мастер Катар.

Юки медленно повернулся к гвардейцу. Его лицо в одно мгновение превратилось в непроницаемую гранитную маску.

– Требует? – переспросил он, и в его голосе послышался рокот обвала. – Передай Аватару, что здесь нет подданных, обязанных выполнять ее требования. И передай мастеру Катару, что если он еще раз приблизится к этим покоям, я лично объясню ему разницу между магией воды и магией лавы.

– Но господин... – гвардеец замялся. – Там толпа. Они кричат...

– Пусть кричат, – Юки подошел к окну и резким движением задернул тяжелые бархатные шторы, погружая зал в уютный полумрак. – Мы закончили с ними.

Он повернулся к Зуко и протянул ей руку.

– Ну так что, принцесса? Готова сменить этот золотой аквариум на свободу?

Зуко встала. Она чувствовала, как кольцо на ее пальце пульсирует в такт ее сердцу — быстрому, решительному. Она подошла к Юки и вложила свою ладонь в его мозолистую руку.

– Да, – сказала она твердо. – Пойдем.

Они вышли через боковой выход, предназначенный для прислуги, оставив позади роскошь дворца и ярость обманутых в своих ожиданиях людей. Юки вел её уверенно, выбирая тропы, скрытые от посторонних глаз.

Когда они миновали внешнюю стену города, Юки остановился и оглянулся на величественные стены Ба-Синг-Се. Солнце клонилось к закату, окрашивая камни в кроваво-красный цвет.

– Знаешь, – сказал он, доставая свою неизменную трубку. – Аанг думает, что она — свет этого мира. Но свет без тени слепит. Она так и не поняла, что, пытаясь быть идеальной для всех, она стала никем для тех, кто её действительно любил.

– А ты? – спросила Зуко, глядя на него. – Ты не боишься, что когда-нибудь пожалеешь об этом? О том, что отдал кольцо мне, а не ей?

Юки затянулся, выпустив облако дыма, которое тут же развеял горный ветер. Он посмотрел на Зуко — на ее гордый профиль, на золотое сияние украшения на ее руке, на ее глаза, в которых теперь горел настоящий, живой огонь.

– Посмотри на это кольцо, Зуко, – тихо произнес он. – Оно было создано из металла и магии, но жизнь в него вдохнула ты. Аанг видела в нем только драгоценность, подтверждение своего статуса. Ты видишь в нем символ своей свободы.

Он коснулся ее щеки, и это движение было наполнено такой нежностью, которой Зуко никогда не чувствовала от Катара.

– Я никогда не жалею о том, что выбираю правду. Даже если эта правда стоит мне целого мира.

Они продолжили свой путь вверх по склону. Впереди их ждали горы, тишина и долгий путь к исцелению. А далеко внизу, в золоченом дворце, Аватар Аанг всё еще стояла у закрытых дверей, не понимая, почему мир, который она спасла, вдруг стал таким холодным и почему золото, которое должно было принадлежать ей, теперь сияет для другой.

Юки шел рядом с Зуко, и вкус спелого персика на его губах больше не казался ему единственной сладостью в жизни. Настоящая сладость была в том, чтобы видеть, как женщина, которую он выбрал, снова учится улыбаться. И он знал, что впереди у них еще много закатов, которые они встретят вместе, не прячась за масками и не шепча чужих имен в темноте.

Кольцо на руке Зуко вспыхнуло в последний раз в лучах заходящего солнца и погасло, сливаясь с теплом ее тела. Теперь это было не просто украшение. Это была часть её самой — хрупкая с виду, но прочная, как скала, которую невозможно сокрушить.