← Назад к обзору

Пепел после полуночи

Шёпот разбитого стекла

Гермиона чувствовала, как её сознание превращается в вязкий кисель. Каждый шаг по брусчатке отдавался в висках тяжёлым колокольным звоном, а левая рука, казалось, больше не принадлежала ей — она превратилась в инородный предмет, набитый раскалёнными иглами. Драко вёл её через лабиринт лондонских переулков с такой уверенностью, словно годами тренировался скрываться от невидимых преследователей.

– Мы не можем... просто уйти... – прохрипела она, споткнувшись о выступ тротуара. – Нужно доложить... Кингсли...

– Если ты сейчас заявишься в Министерство, Грейнджер, – Малфой даже не обернулся, лишь крепче сжал её здоровое предплечье, – тебя запрут в стерильном боксе Мунго быстрее, чем ты успеешь произнести «Галлеон». А через час те, кто оставил на тебе эту метку, придут забрать своё. Прямо через защитные барьеры.

Они свернули в узкий тупик, заваленный мусорными баками. Малфой остановился перед неприметной кирпичной стеной, на которой кто-то нацарапал непристойное ругательство на магловском сленге. Он достал палочку и коротким, резким движением начертил в воздухе сложную руну. Стена дрогнула, кирпичи бесшумно разошлись, открывая проход в узкий коридор, освещённый тусклыми магическими светильниками.

– Где мы? – Гермиона прислонилась к холодному камню, тяжело дыша.

– В одном из «безопасных мест», которые мой отец обустроил на случай, если Министерство решит окончательно прижать нас к стенке, – Малфой втолкнул её внутрь и взмахом руки заставил стену сомкнуться. – Здесь наложены чары отвода глаз и заглушающие контуры такой плотности, что нас не найдёт даже Сама Смерть. По крайней мере, в ближайшие пару часов.

Помещение внутри оказалось на удивление сухим и чистым, хотя и обставленным с тем мрачным пафосом, который так обожали Малфои: тяжёлая дубовая мебель, гобелены в тёмных тонах и вездесущий запах старой бумаги и сушёных трав.

– Садись, – скомандовал Драко, указывая на кресло с высокой спинкой.

Гермиона подчинилась, её силы были на исходе. Она посмотрела на свою левую руку и едва не вскрикнула. Тёмные вены теперь доползли до локтя, и кожа вокруг них приобрела мертвенно-серый оттенок. Пульсация стала видимой — казалось, под кожей копошатся крошечные чёрные черви.

– Покажи, – Малфой подошёл ближе. Он отбросил своё пальто на стол, оставшись в одной чёрной рубашке с закатанными рукавами. На его собственном предплечье едва заметно белел шрам от Метки — вечное напоминание о том, что он никогда не будет по-настоящему свободен.

Он осторожно взял её ладонь. Его пальцы, вопреки первому впечатлению, были не только холодными, но и на удивление твёрдыми. Гермиона невольно вздрогнула, когда он коснулся краев пореза.

– Не дергайся, – процедил он сквозь зубы. – Если я ошибусь в диагностике, ты потеряешь руку через десять минут.

– Откуда ты... откуда ты знаешь, что это такое? – её голос дрожал. – В библиотеке Хогвартса не было упоминаний о «Инобытии». Это запрещённый раздел магии, даже для невыразимцев.

– В библиотеке Хогвартса много чего не было, Грейнджер. Например, здравого смысла у твоего Поттера, – Малфой достал из кармана тот самый осколок зеркала.

Осколок пульсировал в такт ране Гермионы. Серебряная руна на нём горела ровным, зловещим светом. Как только артефакт оказался в близости от её руки, боль внезапно притупилась, сменившись странным онемением.

– Семья Розье была одержима зеркалами, – продолжал Драко, не глядя на неё. – Они верили, что наш мир — лишь отражение чего-то более древнего и чистого. «Инобытие» — это не просто другое измерение. Это изнанка реальности. То, что там обитает, не имеет формы, пока не найдёт якорь здесь.

– И я... я теперь этот якорь? – Гермиона сглотнула комок в горле. – Тот маг, в подземелье... он специально целился в меня?

– Нет, – Малфой усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи. – Им была нужна кровь. Любая живая кровь, пролитая в момент активации зеркала. Ты просто оказалась самой быстрой и самой невезучей. Гриффиндорская отвага, чтоб её.

Он положил осколок на стол и выхватил палочку.

– Сейчас будет больно. Намного больнее, чем раньше.

– Подожди! – она перехватила его взгляд. – Почему ты помогаешь мне? Ты мог просто забрать осколок и исчезнуть. Ты мог сдать меня Министерству как «заражённую» и получить полное помилование за сотрудничество.

Малфой замер. Его серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он медленно наклонился к ней, так что она почувствовала его дыхание на своём лице.

– Ты действительно думаешь, что я настолько глуп? – прошипел он. – Если ты умрёшь, эта дрянь вырвется наружу. И первым, кем она пообедает, будет тот, кто стоит ближе всех. То есть я. К тому же, Грейнджер... – он сделал паузу, и в его голосе проскользнула едва уловимая, почти человеческая нотка, – ...я слишком долго был должником. И я ненавижу это чувство. Считай это моим способом закрыть счета за тот случай в поместье, когда ты не выдала Гарри.

– Я не выдала его не ради тебя, – отрезала она, хотя сердце предательски пропустило удар.

– Я знаю. Но результат один. А теперь замолчи и терпи.

Он направил палочку на её ладонь и произнёс заклинание на языке, который Гермиона не узнала. Это было резкое, гортанное наречие, от которого сам воздух в комнате начал вибрировать.

Вспышка боли была такой силы, что мир перед глазами Гермионы взорвался белым светом. Она закричала, но звук застрял в горле. Ей казалось, что её руку засунули в кузнечный горн, а затем начали медленно вытягивать из вен расплавленный свинец.

– Держись, Грейнджер! Смотри на меня! – голос Малфоя доносился словно издалека.

Она вцепилась здоровой рукой в подлокотник кресла так сильно, что костяшки побелели. Чёрные вены на руке начали дымиться. Тёмная субстанция, похожая на деготь, стала медленно выходить из пореза, притягиваемая осколком зеркала на столе. Осколок жадно впитывал эту черноту, его серебряный свет становился всё более мутным, багровым.

Это длилось вечность. А потом всё внезапно прекратилось.

Гермиона обмякла в кресле, обливаясь холодным потом. Её рука всё ещё болела, но это была обычная, человеческая боль от раны. Тёмные вены исчезли, оставив лишь тонкий, чистый порез.

Малфой тяжело опустился на стул напротив, тяжело дыша. На его лбу тоже выступили капли пота, а пальцы, сжимавшие палочку, заметно дрожали.

– Получилось? – прошептала она.

– На время, – он кивнул на осколок. Тот теперь выглядел куском грязного стекла, внутри которого лениво переливались чёрные нити. – Я перекачал большую часть заразы в артефакт. Но связь осталась. Ты всё ещё чувствуешь его, верно?

Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Где-то на самой периферии сознания, словно за очень толстой стеной, она слышала едва уловимый шелест. Словно тысячи голосов шептали что-то наперебой, царапая изнанку её разума.

– Да. Как будто... как будто радио настроено на пустую волну.

– Это «Инобытие» ищет тебя, – Малфой вытер лицо платком. – Осколок служит щитом, но он не вечен. Нам нужно найти остальные части зеркала. Все пять. Только собрав их воедино, можно закрыть брешь.

– «Нам»? – Гермиона приподняла бровь. – Ты только что сказал, что просто закрываешь счета.

– Не обольщайся, Грейнджер. Ты — единственный человек в Министерстве, у которого достаточно мозгов, чтобы понять, как работать с этой дрянью, и достаточно влияния, чтобы прикрывать мою задницу, пока я буду заниматься «нелегальным поиском». Мы связаны. Буквально.

Он встал и подошёл к шкафу, достав оттуда бутылку огневиски и два стакана. Налил, не спрашивая, и один пододвинул ей.

– Пей. Тебе нужно восстановить магический баланс.

Гермиона взяла стакан. Алкоголь обжёг горло, но по телу разлилось приятное тепло. Она посмотрела на Драко — он выглядел измотанным, но в его глазах горел тот самый азарт, который она помнила по их школьным дуэлям. Только теперь на кону была не победа в квиддиче или баллы факультета.

– Те люди в масках... – начала она, согревшись. – Они не были похожи на обычных фанатиков. Они двигались как солдаты.

– Потому что они и есть солдаты, – Малфой пригубил свой напиток. – Только я не уверен, чьи. Пожиратели смерти мертвы или гниют в Азкабане. Это кто-то новый. Кто-то, кто знает о тёмных артефактах больше, чем положено приличному магу.

– Ты думаешь, в Министерстве есть крот? – Гермиона нахмурилась.

– Я думаю, что всё Министерство — это один большой кротовник, – фыркнул он. – Но сейчас это не важно. Важно то, что они знают: осколок у нас. И они знают, что ты ранена. Они будут ждать, когда ты проявишься.

Гермиона посмотрела на свою забинтованную руку.

– Значит, мы не можем вернуться.

– В точку. Для всего мира Гермиона Грейнджер и Драко Малфой либо погибли при взрыве в поместье Розье, либо дезертировали. В любом случае, Кингсли отправит за нами поисковый отряд.

– Мы должны связаться с Гарри, – она потянулась за палочкой.

– Нет! – Малфой резко перехватил её руку. – Поттер — первый, за кем будут следить. Любое сообщение, любой патронус выдаст наше местоположение. Сейчас мы сами по себе.

Гермиона хотела возразить, напомнить ему о чести, о долге, о том, что Гарри никогда их не бросит. Но она посмотрела на мутный осколок зеркала, в котором билась пойманная тьма, и поняла, что он прав. Эта магия была слишком тонкой, слишком опасной для прямых действий.

– Ладно, – она выпрямилась, возвращая себе привычный деловой тон. – Допустим, я согласна. С чего мы начнём?

Малфой довольно ухмыльнулся. Эта гримаса на его бледном лице выглядела почти дружелюбно, если забыть о том, в какой ситуации они оказались.

– Для начала нам нужно навестить одного старого знакомого моего отца. Он коллекционирует «неудачные отражения» и живёт в таком месте, куда даже дементоры боятся заглядывать.

– Надеюсь, это не подвал твоего поместья? – язвительно спросила Гермиона.

– О нет, Грейнджер. Бери выше. Мы отправляемся в Лютный переулок. Но не в ту его часть, где торгуют сушёными жабами, а в ту, которая не значится ни на одной карте.

Он протянул ей руку. Гермиона посмотрела на его ладонь — узкую, с длинными пальцами аристократа. Три года назад она бы скорее прыгнула с астрономической башни, чем приняла его помощь. Но война научила её одной важной вещи: иногда враг твоего врага — это единственный человек, который может удержать тебя на краю пропасти.

– Если ты попытаешься меня предать, Малфой, – она вложила свою руку в его, – я лично позабочусь о том, чтобы твой следующий срок в Азкабане показался тебе курортом.

– Я и не ждал другого, – ответил он, и мир вокруг них снова начал сжиматься.

Перед тем как аппарировать, Гермиона на секунду услышала, как шёпот в её голове стал громче. Он больше не был бессвязным. Одно слово отчетливо прозвучало в тишине её разума, заставив кровь застыть в жилах.

«Вернись».

Но Драко уже потянул её за собой, и холодная тьма перехода поглотила их обоих, унося прочь от разрушенного поместья и привычной жизни, которая только что рассыпалась, как разбитое зеркало.