Переедание мира
Пепел несбывшихся обещаний
В этом мире не должно было быть призраков. Я сам выжег их из ткани реальности, когда использовал Камень Рождения. Я стер кровь, пролитую на асфальт Сеула, стер крики умирающих и запах гнили, исходящий из врат. Я создал стерильный, безопасный рай, где солнце светило для всех одинаково.
Но прошла неделя с того дня, как я переступил порог пекарни «Юки-но Хана», и мой рай начал осыпаться серой пылью.
Я сидел в своем кабинете в полицейском управлении, уставившись в отчет, который не видел. Буквы расплывались, превращаясь в очертания взъерошенных черных волос и пронзительных небесно-голубых глаз. Глаз, которые смотрели на меня не с обожанием, как у Сухо, и не с любовью, как у Хэ Ин, а с ледяным презрением, от которого внутри всё вымерзало.
– Сон-ним? Вы меня слышите? – Голос напарника пробился сквозь пелену моих мыслей.
Я моргнул, возвращаясь в реальность.
– Да, Чхве. Просто задумался. Продолжай.
– Я говорю, что дело о краже в торговом центре закрыто. Камеры всё зафиксировали. Вы сегодня сам не свой, детектив Сон. Может, стоит взять выходной?
– Возможно, – ответил я, хотя знал, что никакой выходной не спасет меня от собственной памяти.
Я предатель. Это слово пульсировало в моих висках в такт сердцебиению. Я, Теневой Монарх, повелитель вечности, оказался обычным трусом, который выбрал «красивую обертку».
Перед глазами всплыла Юми. Не та призрачная тень, которую я пытался подавить годами, а живая, настоящая Юми из прошлого. Она была со мной, когда я был «слабейшим оружием человечества». Она перевязывала мои раны после каждого рейда в ранге Е, когда я возвращался, едва дыша, заработав сущие копейки. Она не спрашивала, почему я рискую жизнью. Она просто была рядом. Она делила со мной холодные ночи и пустой холодильник. Она любила меня, когда я был никем.
А потом я стал всем. И когда мне представился шанс переписать всё, я... я просто вычеркнул её. Я убедил себя, что так будет лучше. Что в мире без охотников она найдет кого-то другого, проживет спокойную жизнь, не омраченную тенью смерти, которая всегда следовала за мной.
Как же я ошибался. Каким высокомерным богом я был.
Юми не забыла. Она осталась в этом мире, неся в себе мой плод, мою кровь, мою силу. Она прожила двадцать лет, зная, что человек, ради которого она была готова умереть, просто стер её из своей жизни. Она видела меня по телевизору, читала о моем «счастливом браке», видела фотографии моего «единственного» сына.
И она ничего не сделала. Она не пришла ко мне, не устроила скандал, не потребовала алиментов или признания. Она просто пекла хлеб и растила нашего сына. Сына, который теперь смотрит на меня как на врага.
– Мой господин... – Голос Белла в моей голове был полон тихой печали. – Ваше сердце... оно кровоточит маной. Это беспокоит тени.
– Замолчи, Белл, – мысленно приказал я. – Ты тоже знал?
– Мы не могли знать того, что вы решили скрыть даже от самого себя, повелитель. Но теперь, когда связь восстановлена... мы чувствуем его. Юки. В нем ваша мощь, но она иная. Она закалена человеческим горем.
Вечером я вернулся домой. Хэ Ин хлопотала на кухне, от неё пахло дорогим парфюмом и домашним уютом. Она была идеальной женой. Красивая, сильная, понимающая. Она была той наградой, которую я, как мне казалось, заслужил.
– Джинву, ты поздно, – она подошла и мягко коснулась моего плеча. – Всё хорошо на работе?
Я посмотрел на её улыбку и почувствовал тошноту. Не от неё — от самого себя. Каждое её ласковое слово теперь казалось мне украденным.
– Да, просто сложное дело, – я солгал, не моргнув глазом. – Где Сухо?
– У себя, готовится к экзаменам. Он сегодня спрашивал про ту пекарню, о которой ты говорил. Хотел сходить туда с друзьями.
Холод прошел по моей спине.
– Нет! – Слишком резко вырвалось у меня.
Хэ Ин удивленно приподняла брови.
– Почему? Ты же сказал, там вкусно.
– Там... специфическое место, – я попытался смягчить тон. – Не думаю, что подросткам там понравится. Пусть лучше сходят в центр.
Я не мог допустить их встречи. Не сейчас. Образ Сухо — солнечного, уверенного в себе мальчика — и образ Юки — мрачного, одинокого воина кухонных плит — столкнулись в моей голове. Если Сухо увидит Юки, он увидит в нем себя. И тогда вся моя ложь рассыплется как карточный домик.
– Ты ведешь себя странно, Джинву, – Хэ Ин внимательно посмотрела мне в глаза. – Ты что-то скрываешь?
– Тебе кажется, Хэ Ин. Я просто устал.
Я ушел в свой кабинет и закрыл дверь на замок. В темноте мои глаза вспыхнули фиолетовым светом. Я сосредоточился, выпуская свои чувства наружу, растягивая восприятие через весь город.
Вот он.
Я почувствовал его ауру. Она была как грозовой фронт в ясный день. Сила Юки не была спящей, она была подавленной, сжатой в тугую пружину. Он сейчас был в пекарне. Один.
Я не выдержал. Тень под моими ногами расширилась, поглощая меня. Мгновение — и я стоял в узком переулке напротив «Юки-но Хана».
Свет в окнах уже не горел, но я видел сквозь стены. Юки сидел на кухне, на том самом столе, где утром раскатывал тесто. В его руке была бутылка пива, а рядом лежал старый, потертый блокнот. Его плечи были опущены, и в этой позе было столько одиночества, что мне захотелось уничтожить весь этот мир, который я так старательно спасал.
Я вышел из тени и медленно подошел к окну. Он не поднял головы, но я знал, что он меня почувствовал. Моя кровь в его жилах отозвалась на мое присутствие.
– Я же сказал тебе не приходить, – его голос, приглушенный стеклом, прозвучал отчетливо в моей голове.
– Я не мог не прийти, Юки.
Он спрыгнул со стола и подошел к окну. Между нами было лишь тонкое стекло и пропасть в двадцать лет.
– Зачем? Хочешь проверить, не собираюсь ли я рассказать правду твоей драгоценной жене? Или боишься, что я испорчу репутацию твоему «настоящему» сыну?
– Ты — мой сын, Юки. Настоящий. Такой же, как Сухо.
Юки ударил кулаком по раме, и стекло жалобно звякнуло.
– Не смей! – прорычал он. – Не смей ставить меня в один ряд с ним. У него было всё. У него был отец, который учил его ловить рыбу и защищаться. У него была жизнь без страха, что тени в углу комнаты однажды сожрут его. У него была мать, которая не плакала над старыми вещами человека, которого официально не существует!
– Юми... она рассказывала о тех временах? – спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Она рассказывала о герое, – Юки горько усмехнулся. – О человеке, который поднялся с самого дна. Она гордилась тобой, Джинву. Даже когда ты бросил её в пустоте, она гордилась тем, что ты спас мир. Она была слишком святой для этой земли. А я — нет. Я — твое отражение, старик. Я вижу тьму так же хорошо, как и ты.
Он отошел от окна и включил свет. Резкое освещение подчеркнуло его бледную кожу и татуировку на плече.
– Знаешь, почему я набил персик? – спросил он, глядя на меня сквозь стекло. – Не потому, что люблю их. А потому, что это был единственный запах, который она помнила из той, другой жизни. Она говорила, что когда ты впервые пригласил её на свидание, ты купил ей персиковый сок. Это было всё, на что у тебя хватило денег.
Я закрыл глаза. Я помнил это. Тот день был жарким, я только что вышел из подземелья ранга Е с парой царапин и жалкими грошами в кармане. Мы сидели на скамейке в парке, и она смеялась, говоря, что это самый вкусный сок в её жизни.
Я выбрал мир, где этого свидания никогда не было. Я выбрал реальность, где она никогда не встречала Сон Джинву. Но она встретила его. Она сохранила это воспоминание вопреки законам вселенной.
– Уходи, – тихо сказал Юки. – Твое присутствие здесь оскорбляет её память. Ты выбрал свою судьбу двадцать лет назад. Живи с этим.
– Юки, я могу помочь тебе с твоей силой. Она растет, и ты скоро не сможешь её контролировать.
– Я справлюсь, – он вскинул подбородок. – Я — сын Окумуры Юми. Она научила меня выживать там, где боги отворачиваются. Мне не нужны твои уроки.
Он дернул штору, закрывая обзор. Я остался стоять в темноте переулка. Дождь снова начал капать, смешиваясь с моими мыслями.
Я вернулся домой тем же путем, через тени. В доме было тихо. Я прошел в комнату Сухо и приоткрыл дверь. Он спал, раскинувшись на кровати, его лицо было безмятежным. Я смотрел на него и видел в нем черты Джинву, который хотел быть счастливым.
А потом я подошел к зеркалу в прихожей. Из него на меня смотрел Теневой Монарх. Существо, которое обмануло смерть, но проиграло любви.
Я предавал Юми каждый день в течение двадцати лет, просто просыпаясь рядом с другой женщиной. Я предавал Юки каждую минуту, пока он рос без отца.
«Красивая обертка», – так сказал Юки.
Я подошел к окну гостиной и посмотрел на ночной Сеул. Этот город был моим творением. Каждое здание, каждый фонарь — всё это существовало потому, что я так решил. Но в этом идеальном чертеже была одна линия, которую я не проводил. Линия, нарисованная кровью и слезами в маленькой пекарне.
– Что мне делать, Игрис? – прошептал я в пустоту.
Верный рыцарь проявился рядом, его доспехи тускло мерцали в лунном свете. Он склонил голову, но в его жесте не было обычной торжественности.
– Мой повелитель... истина — это тоже оружие. Но оно ранит того, кто его держит, сильнее, чем врага. Вы спасли мир, но потеряли душу. Возможно, пришло время вернуть её, даже если цена будет выше, чем жизнь.
Я знал, что он прав. Я не мог вечно притворяться, что Юки не существует. Рано или поздно тени заговорят. Рано или поздно Сухо спросит, почему у него есть брат, о котором он не знал.
Но больше всего меня пугало другое. Я смотрел на Хэ Ин, спящую в нашей спальне, и понимал: я люблю её. Но эта любовь была построена на пепелище другой, более древней и честной привязанности.
Я был Монархом, но сейчас я чувствовал себя самым слабым существом во всех мирах.
– Юми... – прошептал я, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Прости меня, если сможешь.
Но ответа не было. Только шум дождя и далекий гул машин в городе, который я спас, но в котором так и не смог стать по-настоящему честным человеком.
Завтра я снова надену маску детектива Сона. Я буду улыбаться жене, учить сына приемам самообороны и делать вид, что всё в порядке. Но запах персиков теперь будет преследовать меня в каждом вдохе, напоминая о том, что тень прошлого невозможно стереть. Её можно только принять. Или позволить ей поглотить себя целиком.
Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Но в отражении стекла я видел на них муку и кровь. Кровь женщины, которую я забыл, и муку сына, которого я не знал.
История не закончилась. Она просто ждала момента, чтобы нанести свой самый сокрушительный удар. И я знал, что когда этот момент придет, никакая сила Монарха не сможет меня защитить.