← Назад к обзору

Перемены

Жажда первородного истока

Прошел еще один месяц, и каждый его день был для Сон Джин Ву медленной пыткой. Мир вокруг него окончательно потерял краски. Еда казалась пеплом, солнечный свет — навязчивым и дешевым спецэффектом, а разговоры с коллегами-охотниками — бессмысленным шумом насекомых. Хэ Ин смотрела на него с нарастающей тревогой, но он лишь отводила взгляд, не в силах вынести чистоту её глаз. В его жилах теперь текла не просто мана Теневого Монарха, а нечто темное, густое и бесконечно голодное, что пробудил в нем Юкио.

Это было не просто влечение. Это была метафизическая зависимость. Сон Джин Ву, бог среди людей, чувствовал себя наркоманом, у которого отобрали единственный источник жизни. Его тени внутри него больше не подчинялись беспрекословно; они выли, метались в его подсознании, требуя возвращения к тому, кто их сотворил.

Той ночью Джин Ву не выдержал. Он стоял посреди своей гостиной, слушая мерное дыхание спящей семьи, и понимал: если он сейчас не увидит Юкио, он просто разорвет это пространство на куски. Одним коротким импульсом воли он провалился в тень.

Он появился в элитном пентхаусе Юкио мгновенно, беззвучно, как сама смерть. В квартире царил полумрак, пахло дорогим деревом и тем самым дурманящим персиком. Юкио стоял у панорамного окна, глядя на ночной Сеул. На нем была только свободная черная рубашка, расстегнутая почти до середины груди, открывающая вид на хитросплетения его живых татуировок.

– Наконец-то, – не оборачиваясь, произнес Юкио. Его голос был подобен бархатному лезвию. – Я уже начал думать, что твоё упрямство сильнее твоей природы.

Джин Ву не ответил. В два шага он преодолел разделяющее их расстояние. Вся ярость, вся тоска и всё унижение последних месяцев выплеснулись в одном движении. Он схватил Юкио за воротник и с силой, способной пробить танковую броню, прижал его к стене.

– Ты... что ты со мной сделал? – прорычал Джин Ву, его глаза полыхали ярко-голубым пламенем, почти идентичным глазам Создателя.

Юкио лишь усмехнулся, глядя на него сверху вниз, хотя они были почти одного роста. В этой усмешке было торжество победы.

– Я просто напомнил тебе, кто ты есть на самом деле, Джин Ву. Ты — моё творение. Моя тень.

Джин Ву не дал ему закончить. Он впился в губы Юкио голодным, страстным и почти болезненным поцелуем. Это не было актом любви, это было нападение, попытка силой забрать то, что ему не принадлежало. Он кусал его губы, чувствуя вкус табака и персика, который теперь казался еще более концентрированным, почти ядовитым.

Юкио ответил мгновенно. Он не сопротивлялся, наоборот — он принял этот вызов с хищным восторгом. Его руки легли на плечи Джин Ву, пальцы впились в мышцы, словно когти. Вокруг них пространство начало искажаться. Юкио коротким жестом свободной руки воздвиг барьер, отсекая их от остального мира. Внутри этого купола время и законы физики перестали существовать.

– Ты так долго голодал, мой маленький Монарх, – прошептал Юкио в самые губы Джин Ву, когда они на секунду прервали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.

Прежде чем Джин Ву успел что-то осознать, Юкио перехватил инициативу. Его сила, древняя и всепоглощающая, накрыла Джин Ву, лишая его возможности сопротивляться. Создатель легко, словно пушинку, поднял Теневого Монарха на руки. Джин Ву, который привык быть самым сильным существом на планете, почувствовал странное, пугающее и одновременно сладостное облегчение от того, что его воля подавлена кем-то неизмеримо более великим.

Юкио донес его до широкого дивана и бросил на мягкие подушки, нависая сверху.

– Сегодня ты забудешь всё, чему тебя учил Эшборн, – глаза Юкио светились первородным хаосом. – Сегодня ты узнаешь, каково это — принадлежать своему Создателю без остатка.

То, что последовало за этим, нельзя было описать словами человеческого языка. Это было столкновение двух стихий, слияние материи и антиматерии. Когда Юкио брал его, Джин Ву казалось, что его душа распадается на атомы и собирается заново. Каждое прикосновение Юкио оставляло на его коже невидимый след, клеймо, которое невозможно было смыть.

Джин Ву выгибался под ним, его пальцы судорожно сжимали ткань дивана, а затем впивались в татуированную спину Юкио. Он стонал его имя, захлебываясь от ощущений, которые превосходили всё, что он когда-либо испытывал. Это была не человеческая страсть — это был экстаз бога, возвращающегося в лоно вечности.

– Еще... прошу... Юкио... – вырывалось у него между прерывистыми вдохами.

Он потерял счет времени. В этом пространстве, отгороженном барьером, ночь могла длиться вечность. Джин Ву чувствовал, как мана Юкио прошивает его насквозь, заполняя каждую клетку его существа, вытесняя остатки человеческих сомнений. Он чувствовал, как его собственные тени внутри него затихают, наконец-то обретая покой в присутствии своего истинного короля.

Юкио был неутомим и безжалостен в своем желании. Он исследовал Джин Ву так, словно переписывал саму его суть. Каждое его движение было наполнено властью и первобытной грацией.

– Ты всё еще хочешь уйти? – прошептал Юкио, прижимаясь своим лбом к его лбу. Его дыхание обжигало кожу. – Ты всё еще хочешь вернуться к своей маленькой человеческой жизни?

Джин Ву посмотрел в эти голубые бездны и понял, что ответа нет. Вернее, он уже был дан в тот момент, когда он переступил порог этого дома.

– Я никогда не смогу уйти, – выдохнул он, закрывая глаза. – Ты проклял меня в тот день в подземелье.

– Нет, – Юкио снова накрыл его губы своими, на этот раз нежно, почти ласково. – Я тебя освободил. Просто ты слишком долго привыкал к цепям.

Когда барьер наконец пал и первые лучи предрассветного солнца коснулись пола пентхауса, Джин Ву лежал на диване, укрытый краем черной рубашки Юкио. Он чувствовал себя опустошенным и одновременно наполненным до краев невероятной, звенящей силой.

Юкио сидел рядом, зажигая очередную сигарету. Дым медленно поднимался к потолку. Малышка Амелия спала в соседней комнате за звуконепроницаемой дверью, не подозревая о том, какая буря бушевала здесь всего несколько часов назад.

– Теперь ты знаешь вкус истины, Джин Ву, – произнес Юкио, не глядя на него. – Ты можешь вернуться к своей семье. Можешь продолжать играть свою роль. Но ты больше никогда не будешь смотреть на них так, как раньше.

Джин Ву медленно сел, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. Он посмотрел на свою руку — татуировка, точь-в-точь как у Юкио, на мгновение проступила на его предплечье и исчезла под кожей.

– Что дальше? – спросил он, и его голос звучал пугающе спокойно.

– Дальше? – Юкио повернулся к нему и улыбнулся — его глаза были полны вековой мудрости и капли чего-то, похожего на привязанность. – Дальше мы будем жить. Я буду растить дочь. Ты будешь защищать этот мир. Но когда тебе станет невыносимо скучно среди смертных... ты знаешь, где меня найти.

Джин Ву встал и начал одеваться. Его движения стали еще более плавными и уверенными. Он подошел к Юкио и на мгновение положил руку ему на плечо.

– Я приду, – просто сказал он.

– Я знаю, – Юкио затянулся и выпустил облако дыма. – Ты не сможешь иначе. Тень всегда возвращается к тому, кто её отбрасывает.

Джин Ву шагнул в свою тень и исчез.

Он появился в своей спальне как раз в тот момент, когда зазвонил будильник. Хэ Ин зашевелилась в постели, открывая глаза. Она посмотрела на мужа, который стоял у окна, уже одетый в спортивный костюм для утренней пробежки.

– Ты уже встал? – сонно спросила она, улыбаясь ему.

– Да, – ответил Джин Ву. Он подошел к ней и поцеловал в лоб. Его губы всё еще хранили вкус персика, а в голове эхом отдавался голос Создателя. – Спи еще, я скоро вернусь.

Он вышел из дома и побежал по знакомым улицам. Люди вокруг спешили на работу, город просыпался, погруженный в свои мелкие заботы. Джин Ву смотрел на них и чувствовал бесконечную дистанцию. Он был среди них, но он больше не был одним из них.

Он вспомнил стоны Юкио, его сильные руки, его всепоглощающую ману. Вспомнил, как сам вымаливал еще одну каплю этой божественной мощи. И он знал, что Юкио прав. Он вернется. Снова и снова, до самого конца времен. Потому что Теневой Монарх наконец-то нашел своего бога. И этот бог пах табаком и персиком, и его любовь была страшнее любого проклятия.

Джин Ву прибавил скорость, и его тень на асфальте на мгновение растянулась, приняв очертания чего-то огромного и крылатого, прежде чем снова стать обычной тенью человека. Игра Создателя вышла на новый уровень, и Джин Ву был готов играть в неё вечно.