← Назад к обзору

Перемены

Тень безумия в солнечном свете

– Оставь меня в покое! – голос Джин Ву сорвался на крик, эхом разлетаясь по пустому тренировочному залу. – Убирайся из моей головы, из моей жизни! Я больше не хочу чувствовать твой запах, не хочу видеть твой взгляд! Ты — проклятие, Юкио!

Теневой Монарх тяжело дышал, его аура, обычно стабильная и холодная, сейчас пульсировала неконтролируемыми вспышками. Он чувствовал себя загнанным зверем, хотя перед ним стоял лишь один человек, который даже не принял боевую стойку.

Юкио стоял у стены, засунув руки в карманы серых брюк. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в глубине ярко-голубых глаз плясали искры высокомерного веселья. Он медленно выдохнул тонкую струйку дыма — хотя курить в залах Ассоциации было строго запрещено, законы людей на него не распространялись.

– Хорошо, – Юкио усмехнулся, и эта усмешка была острее любого кинжала. – Раз такова твоя воля, Сон Джин Ву. Я оставлю тебя. Но давай будем честны: надолго ли тебя хватит?

Он сделал шаг вперед, и Джин Ву невольно напрягся, готовый к атаке, но Юкио лишь прошел мимо, едва задев его плечом. От этого мимолетного контакта по телу Монарха пробежал электрический разряд.

– Ты сам желаешь меня, – прошептал Юкио, остановившись у двери. – Ты жаждешь той мощи, которую я олицетворяю. Ты хочешь снова почувствовать вкус персика и табака, потому что всё остальное в твоей жизни теперь кажется пресным и безвкусным. Давай посмотрим, сколько продержится твоя хваленая выдержка.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив Джин Ву в оглушительной, давящей тишине.

Прошел месяц. И этот месяц стал для Теневого Монарха настоящим адом.

Юкио сдержал слово. Он больше не появлялся на крыше дома Джин Ву, не шептал ему в ухо во время официальных приемов и даже не смотрел в его сторону, когда они сталкивались в коридорах Ассоциации. Создатель вел себя так, словно Сон Джин Ву был для него пустым местом, рядовым охотником, не заслуживающим даже мимолетного кивка.

И это сводило Джин Ву с ума.

Он пытался загрузить себя работой. Он ходил в рейды один за другим, зачищая подземелья S-ранга с такой яростью, что его верные тени — Игрис и Бер — начали всерьез беспокоиться. Но даже в пылу битвы, среди крови и криков монстров, Джин Ву не мог избавиться от фантомного ощущения чужого присутствия. Его мана, его собственная тень, казалось, тосковала по своему истинному хозяину.

Дома всё становилось только хуже. Хэ Ин видела его состояние, пыталась помочь, окружала лаской, но Джин Ву чувствовал себя лицемером. Когда он целовал жену, его подсознание услужливо подбрасывало воспоминание о тех обжигающих губах, пахнущих табаком. Он смотрел на сына и видел в нем продолжение себя, но теперь он знал, что даже его ДНК была изменена тем поцелуем на алтаре.

А потом он узнал об Амелии.

Оказалось, что у Юкио была дочь. Годовалая малышка с копной темных волос и глазами цвета сочной весенней травы. Юкио, существо, стоявшее у истоков мироздания, растил её один в элитном жилом комплексе Сеула. Женщина, родившая её, была случайной связью, обычным человеком, которая не пережила родов. Юкио не любил её — для него это был лишь кратковременный эксперимент с плотью, но к дочери он относился с пугающей, почти божественной нежностью.

Самым странным было то, что Юкио запечатал в девочке любую искру магии. Он сделал её абсолютно обычным человеком, желая, чтобы она прожила простую, полную солнечного света жизнь, вдали от теней и крови, которыми был пропитан его собственный путь.

Субботнее утро в одном из крупнейших торговых центров Сеула было шумным и суетливым. Семья Сон выбралась за покупками. Су Хо тянул отца к отделу с игрушками, а Хэ Ин выбирала продукты для семейного ужина.

Джин Ву шел за ними, толкая тележку, и изо всех сил старался казаться нормальным. На нем были простые джинсы и черная футболка, но его аура, даже скрытая, заставляла людей инстинктивно расступаться.

И вдруг мир вокруг него замер.

Теневое чутье взвыло, как сирена. Температура в отделе детской одежды, казалось, упала на несколько градусов, хотя кондиционеры работали исправно.

– Папа, смотри! – Су Хо указал пальцем куда-то вперед.

Джин Ву поднял взгляд и почувствовал, как сердце пропустило удар.

В десяти метрах от них, у витрины с яркими платьями, стоял Юкио. Он выглядел как оживший эталон мужской красоты, сошедший с обложки журнала. На нем была простая белая футболка, подчеркивающая рельефные мышцы, и темные джинсы. На глазах — солнцезащитные очки, скрывающие его пугающие голубые бездны, но даже так от него исходила аура такой первобытной мощи, что воздух вокруг него вибрировал.

На руках он держал Амелию. Малышка в розовом сарафанчике смеялась, дергая отца за цепочку на шее. Она была его точной копией, но её зеленые глаза светились чистотой и радостью, в которых не было ни капли той тьмы, что окружала Юкио.

– О, это же охотник Сато, – тихо произнесла Хэ Ин, остановившись рядом с мужем. – Какая очаровательная у него дочка.

Джин Ву не мог заставить себя ответить. Он смотрел, как Юкио бережно поправляет выбившуюся прядь волос девочки, как он улыбается ей — искренне, тепло, так, как он никогда не улыбался Джин Ву. В этот момент Создатель казался самым человечным существом на свете. И это зрелище причиняло Джин Ву невыносимую боль.

Юкио медленно повернул голову. Даже через темные стекла очков Джин Ву почувствовал его взгляд — насмешливый и всезнающий.

«Ну что, Джин Ву? Насколько тебя хватило?» — казалось, прозвучало в его голове.

Юкио не подошел. Он продолжал делать вид, что они едва знакомы. Он просто кивнул Хэ Ин, вежливо и отстраненно, и направился к выходу из отдела, небрежно перебросив через плечо сумку с детскими вещами.

– Джин Ву, ты в порядке? – Хэ Ин коснулась его руки. – Ты весь дрожишь.

– Я... мне нужно отойти на минуту, – выдавил он, выпуская ручку тележки. – Идите к кассам, я догоню.

Он не мог остановиться. Ноги сами несли его вслед за Юкио. Он лавировал между покупателями, его тени внутри него бесновались, требуя сближения с источником.

Он нагнал его на подземной парковке, когда Юкио уже усаживал Амелию в детское кресло своего черного внедорожника.

– Остановись! – крикнул Джин Ву, тяжело дыша.

Юкио медленно закрыл заднюю дверь машины и повернулся. Он снял очки, и его ярко-голубые глаза вспыхнули в полумраке парковки.

– Ты нарушил уговор, Сон Джин Ву. Ты сам пришел ко мне.

– Зачем ты это делаешь? – Джин Ву подошел ближе, его мана начала просачиваться наружу, окутывая его темным туманом. – Зачем ты показываешь мне это? Свою дочь, свою "нормальную" жизнь? Ты хочешь доказать мне, что я — лишь инструмент, в то время как ты можешь быть кем угодно?

Юкио усмехнулся, прислонившись к дверце машины.

– Ты всё еще мыслишь как человек, – мягко сказал он. – Амелия — это моё сокровище. Она единственное, что в этом мире реально для меня. А ты... ты просто не можешь смириться с тем, что я не нуждаюсь в тебе так, как ты нуждаешься во мне.

– Я не нуждаюсь в тебе! – Джин Ву ударил кулаком по бетонной колонне, оставив в ней глубокую трещину.

– Правда? – Юкио в мгновение ока оказался рядом. Он был так быстр, что даже Теневой Монарх не успел среагировать. Его рука легла на затылок Джин Ву, пальцы вплелись в волосы. – Тогда почему твоё сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди? Почему твои тени скулят от восторга, когда я касаюсь тебя?

Юкио наклонился к его уху, и Джин Ву снова почувствовал этот дурманящий запах персика и табака.

– Ты сломался быстрее, чем я думал, – прошептал Создатель. – Месяц игнорирования — и ты прибежал за мной, как верный пес. Ты хочешь, чтобы я снова поцеловал тебя? Хочешь почувствовать вкус божественности?

– Я ненавижу тебя, – выдохнул Джин Ву, но его тело предательски прижалось к Юкио.

– Ненависть и любовь — это просто слова для таких, как мы, – Юкио отстранился, глядя ему прямо в глаза. – Есть только Сила и Тьма. И мы оба принадлежим им. Твоя жена никогда не поймет того, что знаю я. Твой сын вырастет, и ты увидишь, как он стареет, пока ты остаешься прежним. И тогда у тебя останусь только я.

В машине захныкала Амелия. Юкио мгновенно изменился — ледяная маска Монарха Создателя сменилась выражением заботливого отца.

– Мне пора, – сухо сказал он, открывая водительскую дверь. – У неё скоро время сна.

– Юкио! – позвал Джин Ву, когда тот уже завел двигатель. – Это никогда не закончится, верно?

Юкио посмотрел на него через опущенное стекло. Его голубые глаза на мгновение смягчились, и в них промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

– Это закончится только тогда, когда ты перестанешь бояться самого себя, Джин Ву. Но до этого дня... я буду твоим самым сладким кошмаром.

Машина плавно тронулась с места и исчезла в лабиринте парковки.

Джин Ву остался стоять в темноте. Он смотрел на свои руки, которые всё еще хранили тепло прикосновения Юкио. Он знал, что сейчас вернется к Хэ Ин, будет улыбаться, нести сумки и играть роль идеального мужа.

Но он также знал, что этой ночью, когда в доме воцарится тишина, он будет лежать в постели, глядя в потолок, и чувствовать на губах призрачный вкус персика. Он будет ждать следующей встречи, следующего взгляда, следующего момента, когда Создатель решит снова обратить на него внимание.

Сон Джин Ву, верховный правитель теней, был в плену. И самым страшным было то, что он больше не хотел свободы. Он хотел быть частью той бесконечной тьмы, которую олицетворял Юкио. Он хотел быть его учеником, его тенью, его рабом — кем угодно, лишь бы не оставаться в этом ярком, солнечном и таком пустом мире людей.

– Папа! Ну где ты был? – Су Хо подбежал к нему, когда он наконец вышел к кассам.

– Заблудился, сынок, – Джин Ву натянуто улыбнулся, беря мальчика за руку. – Парковка очень большая.

Хэ Ин внимательно посмотрела на него, её глаза сузились. Она явно что-то чувствовала, но промолчала, лишь крепче сжала его ладонь.

– Пойдем домой, – тихо сказала она.

«Домой», – подумал Джин Ву, глядя на закатное солнце за окнами торгового центра. Но в его голове пульсировала только одна мысль: «Мой дом там, где тень. Мой дом — это он».

И где-то в другом конце города, укладывая дочь в кроватку, Юкио Сато тихо напевал древнюю мелодию на языке, который давно забыт богами. Он знал, что Теневой Монарх окончательно попал в его сети. И это была самая интересная игра за последние несколько тысячелетий.