Переполох
Шепот прибоя и стоны пепла
Угольный остров не изменился за тридцать лет. Тот же темный, почти черный песок, те же кривые пальмы, склоняющиеся к воде, и тот же соленый, тяжелый воздух, пропитанный запахом нагретого камня и гниющих водорослей. В королевском поместье было тихо. Слуги были отосланы в дальнее крыло, охрана рассредоточена по периметру. Здесь, в доме своего детства, Изуми сбросила маску Хозяйки Огня еще у порога, швырнув тяжелую золотую корону на низкий столик так, что та с жалобным звоном покатилась по полу.
– Ты всё еще смотришь на меня так, будто я — государственная тайна, которую ты мечтаешь украсть, – она обернулась к Буми, стоя посреди комнаты.
На ней было легкое, почти прозрачное нижнее платье из красного шелка. В свете редких свечей её кожа казалась расплавленным золотом, а глаза горели тем самым хищным блеском, который Буми помнил по их первой встрече здесь же, три десятилетия назад.
– Я не смотрю, я оцениваю риски, – Буми шагнул вперед, срывая с себя парадный китель. – И, судя по тому, как ты дышишь, риски катастрофические. Мы оба старые дураки, Изуми. Нам бы чай пить и внуков ждать.
– К черту внуков, – прошипела она, сокращая расстояние между ними одним стремительным движением. – К черту приличия. Я хочу чувствовать себя живой, а не символом нации. Возьми меня, генерал. Прямо здесь, на этом проклятом полу. И не смей быть нежным.
Буми не заставил себя ждать. Его руки, огрубевшие от десятилетий службы, вцепились в её бедра, сминая шелк. Он толкнул её к стене, и Изуми вскрикнула, когда холодный камень встретился с её спиной. Она не протестовала — она обхватила его ногами за талию, притягивая к себе с силой, на которую, казалось, не была способна эта хрупкая женщина.
– Ты всё такая же сука, – прохрипел Буми ей в ухо, кусая мочку. – Властная, холодная сука, которая привыкла, что все ползают у её ног. Но сегодня ты будешь ползать у моих.
– Да, – выдохнула она, выгибаясь навстречу его рукам. – Да, называй меня так. Еще. Грязнее.
Буми рванул шелк, и ткань с треском разошлась, обнажая её грудь. Он не церемонился. Его ладони сжимали её плоть так сильно, что завтра на коже останутся багровые следы, но Изуми лишь шипела от удовольствия, запуская пальцы в его седеющие волосы и с силой дергая их.
– Ты пахнешь ветром и старым потом, Буми, – она впилась зубами в его плечо, чувствуя вкус соли на его коже. – И это лучшее, что я чувствовала за тридцать лет в этом стерильном дворце. Трахни меня так, чтобы я забыла свое имя. Чтобы я забыла, что я Хозяйка Огня.
– Ты будешь просто моей подстилкой, – он грубо развернул её лицом к стене, прижимая всем весом своего тела. – Ты слышишь меня, Изуми? Сегодня ты не правительница. Ты просто баба, которая изголодалась по настоящему мужику.
Он вошел в неё одним резким, беспощадным толчком, не давая времени на подготовку. Изуми вскрикнула, её пальцы заскребли по камню стены, оставляя на нем белые полосы. Боль смешалась с ослепляющим наслаждением, выбивая из легких воздух. Она чувствовала его внутри — горячего, твердого, заполняющего её до краев.
– О Агни... – простонала она, её голова откинулась назад, ударившись о его плечо. – Какой же ты грубый... какой же ты грязный...
– Тебе нравится, – Буми начал двигаться, задавая быстрый, рваный темп. – Тебе нравится чувствовать себя использованной, да? Тебе нравится, что я не боюсь твоего титула?
– Трахни меня сильнее, ты, старый козел! – выкрикнула она, теряя остатки самообладания. – Покажи мне, на что способен твой хваленый воздух! Наполни меня!
Буми засмеялся — это был дикий, первобытный звук. Он начал использовать магию воздуха, создавая внутри неё дополнительное давление, от которого Изуми едва не потеряла сознание. Каждый толчок отзывался в её теле электрическим разрядом. Телесные жидкости — пот, смазка, слюна — смешивались, создавая скользкий, горячий коктейль, который стекал по их бедрам.
– Ты течешь для меня, как шлюха в порту, – шептал он ей в затылок, его голос был пропитан похотью. – Смотри на себя. Великая Изуми, Хозяйка Огня, стоит раком перед отставным генералом и умоляет о добавке.
– Еще... – она задыхалась, её тело дрожало в конвульсиях. – Не останавливайся... кончай в меня, Буми! Залей меня своим семенем, я хочу нести твой запах завтра на совете министров!
Буми перехватил её за горло, не сжимая, но давая почувствовать свою власть. Его движения стали еще более агрессивными, почти болезненными. Он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как она пульсирует в предвкушении разрядки.
– Смотри на меня! – скомандовал он, разворачивая её обратно.
Её лицо было искажено гримасой экстаза, волосы растрепаны, губы распухли от укусов. Она выглядела не как богиня, а как демоница, вырвавшаяся из преисподней.
– Я ненавижу тебя за эти тридцать лет, – прохрипела она, вцепляясь ногтями в его грудь, оставляя длинные кровавые борозды. – Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня ждать.
– Тогда получи всё, что причитается за эти годы, – Буми сделал последний, сокрушительный рывок.
Оргазм накрыл их одновременно, как цунами, смывающее всё на своем пути. Изуми закричала, её тело выгнулось дугой, и она вцепилась в плечи Буми, когда горячая волна его семени заполнила её нутро. Она чувствовала каждый пульсирующий толчок, каждый грамм его страсти, изливающийся в неё. Буми зарычал, прижимаясь к ней, его тело содрогалось в мощной разрядке, выплескивая всё накопившееся напряжение последних десятилетий.
Они сползли по стене на пол, тяжело дыша и не разрывая объятий. Вокруг них пахло сексом, потом и остывающим пеплом свечей. Изуми лежала на груди Буми, её кожа была влажной и липкой, но она никогда не чувствовала себя более умиротворенной.
– Мы... мы просто ужасны, – выдохнула она, пытаясь привести дыхание в норму.
– Мы великолепны, – Буми поцеловал её в потный лоб. – Мы — два старых пожара, которые наконец-то встретились.
– Ты действительно наговорил мне гадостей, – она приподнялась, глядя на него с легкой, почти нежной усмешкой. – «Шлюха в порту»? Серьезно, Буми?
– Тебе понравилось, не ври, – он подмигнул ей, вытирая рукой пот со лба. – Твои глаза горели ярче, чем когда ты объявляешь о повышении налогов.
Изуми рассмеялась — искренне, открыто, так, как смеялась только здесь, на Угольном острове, тридцать лет назад. Она легла обратно, прижимаясь к его теплому, сильному телу.
– Это наш финал, Буми? – спросила она тихо, глядя на тени, пляшущие на потолке.
– Нет, – он крепче обнял её. – Это наше новое начало. У нас есть сын, у нас есть дочь, у нас скоро будет внук. Но здесь, на этом острове, мы всегда будем теми двумя подростками, которые решили, что весь мир может подождать.
– Мир подождет, – согласилась она, закрывая глаза. – У нас впереди целая ночь. И я надеюсь, ты еще не всё израсходовал, генерал?
Буми ухмыльнулся, чувствуя, как внутри него снова начинает зарождаться знакомое тепло.
– Я только разогрелся, Хозяйка Огня. Только разогрелся.
За окном шумел прибой, унося в океан обрывки их грязных признаний и стонов. Угольный остров хранил свои тайны, и эта ночь стала последней главой их долгой разлуки, превратившись в бесконечный пролог к жизни, где пламя и ветер больше не боролись друг с другом, а танцевали в унисон, сжигая всё лишнее и оставляя только чистую, неприкрытую правду их тел и душ.
Наутро, когда первые лучи солнца коснулись черного песка, они вышли на берег. Изуми в простом платье, Буми в помятой рубашке. Они не были правителями. Они были просто мужчиной и женщиной, которые нашли дорогу домой.
– Знаешь, – сказал Буми, глядя на горизонт, – Тензин всё еще думает, что мы здесь обсуждаем вопросы демографии Народа Огня.
– В каком-то смысле, мы именно этим и занимались, – Изуми улыбнулась, беря его за руку.
Они стояли у кромки воды, и пепел прошлого под их ногами окончательно превратился в плодородную почву для будущего. История Буми и Изуми, начавшаяся с короткого романа и прерванная на тридцать лет, наконец-то получила свой финал — грязный, страстный, честный и абсолютно идеальный.
– Пойдем, – сказала Изуми. – Нас ждут великие дела. И, кажется, я слышала, как Кая проснулась.
– Идем, – Буми потянул её к дому. – Но обещай мне одну вещь.
– Какую?
– Что в следующем месяце мы снова вернемся сюда. И ты снова назовешь меня старым козлом.
– Обещаю, – она рассмеялась, и этот смех был самым прекрасным звуком, который Буми слышал в своей жизни.
Над Угольным островом вставало солнце, освещая начало их общей, настоящей жизни, где больше не было места тайнам, а была только любовь, выкованная в огне и закаленная ветром.