← Назад к обзору

Перший

Шепот сосен и пламя внутри

Спальня на втором этаже встретила их мягким полумраком, который лишь слегка разгоняли садовые фонари, светившие сквозь панорамные окна. Здесь пахло лавандой и свежим постельным бельем. Субин замер на пороге, внезапно почувствовав, как его снова накрывает волна робости. Он привык к своей узкой кровати в общежитии, к разбросанным учебникам по праву и вечному шуму за стеной. Здесь же всё было иначе: слишком красиво, слишком правильно, слишком «по-взрослому».

Богом, заметив его замешательство, не стал включать основной свет. Он зажег лишь небольшую настольную лампу с теплым абажуром и повернулся к Субину.

– Тебе не обязательно так сильно сжимать кулаки, – негромко произнес Богом, подходя ближе. – Мы просто здесь, вдвоем. Никаких ожиданий, кроме тех, что ты сам позволишь.

– Я просто... – Субин сглотнул, глядя на свои босые ноги. – Я боюсь всё испортить. Ты такой идеальный, хён. У тебя всё под контролем. А я иногда не могу даже слова подобрать.

Богом тихо рассмеялся — это был тот самый звук, который Субин полюбил больше всего на свете. Глубокий, искренний и бесконечно добрый.

– Идеальный? – Богом покачал головой и взял ладони Субина в свои. – Если бы ты знал, как у меня дрожали руки, когда я впервые подошел к тебе в том клубе. Я врач, я должен быть хладнокровным, но тогда я забыл все медицинские протоколы, потому что ты смотрел на меня своими огромными испуганными глазами, и я просто хотел тебя защитить.

Субин поднял взгляд, и его губы тронула слабая улыбка.

– Ты правда волновался?

– Больше, чем на своей первой операции, – признался Богом. – Так что мы в равных условиях.

Он осторожно потянул Субина на себя, и тот послушно сделал шаг вперед, утыкаясь лбом в плечо мужчины. Белая футболка Субина была мягкой и немного великоватой, она открывала вид на его острые ключицы. Богом нежно провел ладонями по спине парня, чувствуя, как тот постепенно расслабляется под его прикосновениями.

– Субин-а, – прошептал Богом, наклоняясь к самому его уху. – Ты очень красивый.

От этих слов по коже Субина пробежали мурашки. Он почувствовал, как горячие ладони Богома скользнули под край его футболки, касаясь обнаженной кожи на талии. Пальцы врача были прохладными, но там, где они проходили, вспыхивал настоящий пожар. Субин прерывисто выдохнул и сам потянулся за поцелуем.

В этот раз поцелуй был иным. В нем не осталось осторожности, только накопленное за два месяца желание и нежность, которую они так долго держали в узде. Богом целовал медленно, глубоко, словно смакуя каждое мгновение, а Субин отвечал со всей своей юношеской пылкостью, запуская пальцы в безупречно уложенные волосы мужчины.

Они переместились к кровати почти неосознанно. Субин оказался на мягком покрывале, и над ним склонился Богом. В тусклом свете лампы его лицо казалось высеченным из мрамора, но глаза горели таким теплом, что Субину стало жарко.

– Можно? – тихо спросил Богом, его рука замерла на нижнем крае футболки Субина.

Вместо ответа Субин сам приподнялся и стянул одежду через голову, отбрасывая её куда-то в сторону. Он чувствовал себя уязвимым, но в то же время невероятно свободным. Богом смотрел на него с таким восхищением, что любая неуверенность просто испарялась.

– Ты невероятный, – выдохнул Богом.

Он начал покрывать поцелуями шею Субина, спускаясь к ключицам. Субин выгнулся навстречу, его пальцы впились в плечи Богома. Каждый вдох давался с трудом, сердце колотилось в груди, как пойманная птица.

– Хён... Богом... – Субин запнулся, его голос дрожал. – Я... я никогда раньше...

Богом замер и поднял голову. Он посмотрел Субину прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли разочарования или нетерпения — только бесконечная забота.

– Я знаю, маленький мой, – он поцеловал Субина в лоб, а затем в кончик носа. – Я буду очень осторожен. Обещаю. Если тебе станет неприятно или ты захочешь остановиться, просто скажи. Я услышу.

Эти слова стали для Субина финальным аккордом доверия. Он притянул Богома к себе для нового поцелуя, отдаваясь моменту.

Всё, что происходило дальше, казалось Субину прекрасным сном. Прикосновения Богома были точными и ласковыми. Он изучал тело Субина так, словно это была самая важная книга в его жизни, не пропуская ни одного сантиметра. Субин чувствовал, как его наполняет странная, тягучая истома. Он плавился под этим мужчиной, отвечая на его ласки тихими стонами, которые тонули в тишине комнаты.

Когда Богом, наконец, избавился от своей одежды, Субин не смог сдержать восхищенного вздоха. Тело врача было подтянутым и сильным, каждая линия говорила о дисциплине и спокойной силе. Но в его движениях не было грубости — только желание доставить удовольствие.

– Тише, дыши, – шептал Богом, когда Субин слишком сильно зажмурился от нахлынувших чувств. – Я здесь. Посмотри на меня.

Субин открыл глаза. Перед ним было лицо человека, который за эти два месяца стал для него целым миром. Человека, который забирал его после пар, который приносил ему горячий кофе, когда Субин готовился к экзаменам, и который сейчас дарил ему нечто настолько интимное и важное.

Боль была лишь мгновенной, сменившись чувством невероятной наполненности. Субин обхватил Богома руками и ногами, стараясь стать с ним одним целым. Ритм, который задал Богом, был плавным и неспешным, он давал Субину возможность привыкнуть, прочувствовать каждое движение.

– Ты в порядке? – Богом на мгновение остановился, тяжело дыша и вглядываясь в лицо партнера.

– Да... пожалуйста, не останавливайся, – прошептал Субин, пряча горящее лицо в изгибе шеи Богома.

Комната наполнилась звуками их сбивчивого дыхания и тихим шелестом простыней. Субин чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, похожее на тугую струну, которая вот-вот должна была лопнуть. Он терял связь с реальностью, ориентируясь только на сильные руки Богома, удерживающие его, и на его жаркие поцелуи.

Когда пик настиг его, Субин вскрикнул, закидывая голову назад. Весь мир рассыпался на тысячи ярких искр, оставляя после себя только звенящую тишину и невероятную легкость. Спустя несколько мгновений Богом последовал за ним, с тяжелым выдохом прижимая Субина к себе так крепко, словно боялся отпустить.

Они долго лежали в тишине, прислушиваясь к тому, как выравниваются их сердца. Богом укрыл их одеялом и притянул Субина к своему боку. Субин, уставший и абсолютно счастливый, положил голову на грудь мужчины, слушая его мерный стук сердца.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Богом, перебирая влажные волосы Субина.

– О том, что Бомгю был прав, – сонно пробормотал Субин.

– В чем именно?

– Что ты слишком хорошо знаешь анатомию, – Субин хихикнул, чувствуя, как краснеют щеки. – Но на самом деле... я думаю о том, как мне повезло. Тогда, в клубе. Если бы я не упал, мы бы никогда не встретились.

Богом улыбнулся и поцеловал его в макушку.

– Я бы нашел тебя в любом случае, Субин-а. Такие люди, как ты, не проходят мимо просто так. Ты мой личный свет.

Субин закрыл глаза, чувствуя, как его окутывает уют и безопасность этого дома. За окном шумели сосны, где-то вдалеке кричала ночная птица, но здесь, в объятиях Богома, было самое спокойное место на земле.

– Завтра мы никуда не пойдем, – сказал Богом, когда дыхание Субина стало совсем ровным. – Будем варить какао, смотреть старые фильмы и просто гулять по лесу. Только ты и я.

– Звучит идеально, – прошептал Субин, окончательно проваливаясь в сон.

Богом еще долго смотрел на спящего парня, поправляя на нем одеяло. Он знал, что впереди их ждет много трудностей — и его строгая семья, и сплетни в университете, и разница в их мирах. Но глядя на то, как доверчиво Субин прижимается к нему во сне, Богом понимал: он сделает всё, чтобы эта улыбка никогда не исчезала с лица его маленького адвоката.

Этой ночью загородный дом стал свидетелем не просто физической близости, а рождения чего-то гораздо более глубокого — союза двух душ, которые нашли друг друга вопреки всем законам логики и возраста. И это было только начало.