← Назад к обзору

Перший

Случайности — это почерк судьбы

Ноябрьский вечер в Сеуле дышал сыростью и неоновым блеском. Для Чхве Субина этот вечер должен был стать коротким и максимально незаметным эпизодом в череде учебных будней. Он, будущий адвокат, староста группы и человек, чья жизнь была расписана по минутам между кодексами и библиотекой, меньше всего подходил для атмосферы элитного клуба в районе Каннам.

– Субин-а, ну не делай такое лицо, будто тебя ведут на эшафот, а не на вечеринку! – Бомгю, его вечный двигатель и главный возмутитель спокойствия, энергично поправил воротник своей кожаной куртки. – Мы закрыли сложнейший модуль. Ты заслужил хотя бы один коктейль и пару часов музыки, от которой не клонит в сон.

– Я просто чувствую себя здесь лишним, – негромко отозвался Субин, поправляя рукава своего объемного серого свитера. – Посмотри на всех этих людей. Они выглядят так, будто стоят целое состояние. А я... я просто хочу домой, к своей приставке и теплому пледу.

– Ты выглядишь уютно и мило, а это сейчас в дефиците, – отрезал Бомгю, затаскивая друга внутрь через тяжелые дубовые двери.

Внутри клуб «Оникс» поражал воображение. Это не было местом для диких танцев до упаду; скорее, это было статусное заведение с приглушенным светом, глубокими кожаными креслами и ароматом дорогого парфюма и табака. Музыка здесь не била по ушам, а обволакивала, создавая иллюзию приватности.

Субин старался держаться поближе к стене. Его высокий рост, который обычно помогал ему в жизни, здесь казался ему помехой — он чувствовал себя слишком заметным, слишком неуклюжим. Пока Бомгю и остальные ребята из группы прокладывали путь к бару, Субин засмотрелся на сложную инсталляцию из стекла, свисающую с потолка.

– Ребята, подождите! – крикнул он, понимая, что друзья уже скрылись за поворотом к VIP-зоне, которая находилась на небольшом возвышении.

Субин ускорил шаг. В зале царил полумрак, разбавляемый лишь тонкими лучами синего и золотистого лазера. Он видел спину Бомгю и, боясь потеряться в этом лабиринте роскоши, почти побежал.

Он не заметил её. Маленькую, коварную ступеньку, отделанную темным мрамором, которая отделяла общую зону от приватных лож.

Носок его кроссовка зацепился за край. Мир на мгновение замер. Субин почувствовал, как гравитация безжалостно тянет его вниз. Он зажмурился, уже представляя, как нелепо растянется на полу на глазах у всей этой изысканной публики, как его очки отлетят в сторону, а по всему клубу разнесется грохот его падения.

Но вместо жесткого пола он врезался во что-то удивительно прочное и одновременно мягкое.

Сильные руки мгновенно перехватили его за локти, удерживая от окончательного падения. Субин почувствовал запах — тонкий, едва уловимый аромат сандала, кедра и чего-то чистого, напоминающего запах свежеотглаженной рубашки.

– Осторожнее, – раздался низкий, бархатистый голос прямо над его ухом.

Субин открыл глаза и прерывисто выдохнул. Он находился в паре сантиметров от лица мужчины, который выглядел так, словно сошел с полотна великого мастера. Идеально очерченные губы, прямой нос и глаза — глубокие, спокойные, в которых сейчас читалось искреннее беспокойство.

Мужчина был одет в темно-синюю шелковую рубашку, верхние пуговицы которой были расстегнуты, открывая вид на безупречную линию шеи.

– Простите... мне так жаль... я... – заикаясь, начал Субин, пытаясь обрести равновесие. Его щеки вспыхнули так ярко, что это было заметно даже в синем свете неона. – Я просто не увидел... ступенька... я такой неуклюжий...

– Всё в порядке, – мужчина не спешил отпускать его локти, пока не убедился, что парень твердо стоит на ногах. – Ты не ушибся?

– Нет, кажется, нет, – Субин неловко отстранился, поправляя свитер и отводя взгляд. Ему хотелось провалиться сквозь землю. – Спасибо большое. Если бы не вы, я бы точно что-нибудь сломал. И себе, и, возможно, мебели.

Мужчина негромко рассмеялся. Этот смех был теплым, он не звучал как насмешка, скорее как мягкое одобрение.

– Я врач, так что в любом случае ты был бы в надежных руках, – он сделал шаг назад, но не ушел, продолжая внимательно рассматривать Субина. – Меня зовут Пак Богом.

– Чхве Субин, – представился парень, едва осмеливаясь снова поднять глаза.

– Приятно познакомиться, Субин-а. Ты здесь с друзьями?

– Да, они... – Субин оглянулся и увидел Бомгю, который застыл неподалеку с открытым ртом, наблюдая за этой сценой. – Они уже там. Мне пора. Еще раз простите за беспокойство!

Субин почти бегом бросился к друзьям, чувствуя на своей спине внимательный взгляд Богома. Когда он догнал Бомгю, тот схватил его за плечо и затряс.

– Ты хоть понимаешь, кто это был?! – прошипел друг. – Это же Пак Богом! Один из самых завидных холостяков Сеула, нейрохирург из той самой династии Паков! Субин, ты чуть не сбил с ног легенду!

– Я просто чуть не опозорился на всю жизнь, – простонал Субин, пряча лицо в ладонях. – Он, наверное, подумал, что я какой-то пьяный школьник, который не видит, куда идет.

– Он смотрел на тебя так, будто ты — восьмое чудо света, а не «пьяный школьник», – хмыкнул Бомгю. – Пойдем, выпьем твой коктейль.

Весь оставшийся вечер Субин чувствовал себя странно. Он пытался поддерживать разговор с однокурсниками, но его мысли постоянно возвращались к тому моменту, когда теплые руки Богома прижали его к себе. В этом мужчине была какая-то невероятная аура спокойствия. В свои тридцать один год Богом казался человеком, который познал гармонию, в то время как Субин в свои двадцать один чувствовал себя хаотичным набором сомнений и учебников.

Спустя час, когда Субин вышел на террасу, чтобы глотнуть свежего воздуха, он снова увидел его. Богом стоял у перил, глядя на огни ночного города. В руке он держал бокал с прозрачным напитком.

Субин хотел незаметно уйти, но Богом обернулся.

– Воздух здесь гораздо приятнее, чем внутри, не так ли? – Богом улыбнулся, и в уголках его глаз собрались добрые морщинки.

– Да, там немного... шумно, – согласился Субин, подходя ближе. Страх постепенно сменялся любопытством. – Вы часто здесь бываете?

– Редко. Мой коллега празднует повышение, я не мог отказать, – Богом поставил бокал на столик и повернулся к Субину всем корпусом. – А ты, Субин? Судя по твоему виду, ты предпочитаешь библиотеки таким местам.

Субин удивленно вскинул брови.

– Как вы узнали?

– У тебя на свитере след от маркера-выделителя, – Богом указал на его рукав. – И взгляд человека, который только что закончил читать что-то очень объемное и сложное. Юриспруденция?

– Адвокатура, – выдохнул Субин, пораженный его проницательностью. – Первый курс магистратуры.

– Благородная профессия. Требует холодного ума и горячего сердца, – Богом подошел на шаг ближе. – Знаешь, Субин, я не верю в случайности. То, что ты упал именно мне в руки — это либо плохая координация, либо очень хороший знак.

Субин почувствовал, как сердце пропустило удар. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так прямо и в то же время так мягко.

– Я склоняюсь к плохой координации, – прошептал он, но улыбнулся в ответ.

– А я — ко второму варианту, – Богом достал из кармана визитку и протянул её Субину. – Если ты когда-нибудь снова решишь упасть... или если просто захочешь выпить кофе в месте, где нет мраморных ступенек, позвони мне.

Субин взял карточку. Плотная бумага, тиснение, золотые буквы. «Пак Богом. Ведущий специалист отделения нейрохирургии».

– Я... я не уверен, что такому человеку, как вы, будет интересно со студентом, – честно признался Субин.

Богом на мгновение нахмурился, а затем его взгляд стал удивительно серьезным.

– Субин, мир, в котором я живу, полон фальши, статусов и бесконечных ожиданий. Твоя искренность — это то, чего мне не хватало уже очень давно. Пожалуйста, не думай о разнице в возрасте или положении. Просто... позвони.

Когда Субин вернулся домой в ту ночь, он долго не мог уснуть. Он крутил в руках визитку, вспоминая тепло чужих рук. Он не знал тогда, что этот случайный полет на лестнице станет началом самого важного путешествия в его жизни.

Прошло две недели, прежде чем он набрался смелости. Первое свидание было в маленькой кофейне на окраине города, где их никто не знал. Богом пришел в простом кашемировом свитере и выглядел еще более домашним и доступным, чем в клубе.

– Я боялся, что ты не позвонишь, – признался тогда Богом, пододвигая к Субину тарелку с его любимыми лимонными пирожными (он как-то узнал о его вкусах).

– Я боялся, что это была просто вежливость, – ответил Субин, краснея.

– Вежливость не заставляет сердце биться быстрее, когда видишь уведомление на экране, – тихо сказал Богом, накрывая ладонь Субина своей.

С того дня их встречи стали регулярными. Богом заезжал за ним после университета, иногда они просто сидели в машине и разговаривали часами. Субин узнал, что Богом любит классическую музыку, боится пауков и мечтает когда-нибудь бросить всё и уехать в домик в горах, чтобы просто читать книги. Богом же узнал, что Субин обожает хлеб, плачет над грустными фильмами и очень переживает за каждого своего клиента на учебной практике.

Их отношения строились на тишине и доверии. Богом никогда не торопил события. Он понимал, что для Субина этот мир новый, пугающий. Он приучал его к себе постепенно, как приручают пугливого зверька.

– Ты сегодня очень красивый, – сказал Богом на их второй месяц знакомства, когда они гуляли по парку.

– Я в обычном худи, хён, – Субин спрятал нос в воротник.

– Именно поэтому, – Богом остановился и развернул его к себе. – В тебе нет этой напускной важности. Ты настоящий. И это самое дорогое, что у тебя есть.

И вот теперь, вспоминая ту первую встречу, Субин, лежа в объятиях Богома в его загородном доме, понимал: то падение было самым удачным моментом в его жизни.

– О чем ты улыбаешься? – сонный голос Богома вырвал его из воспоминаний.

Мужчина приподнялся на локте, глядя на Субина. В лунном свете, проникающем в спальню, его черты казались мягкими.

– Вспоминаю ту ступеньку в клубе, – прошептал Субин, притягивая руку Богома к своим губам и нежно целуя костяшки пальцев. – Я тогда так сильно хотел провалиться сквозь землю.

– А я тогда подумал, что если я тебя сейчас отпущу, то совершу самую большую медицинскую ошибку в карьере, – Богом улыбнулся и притянул Субина ближе к себе. – Ты тогда пах лесом и дождем.

– А ты пах уверенностью и чем-то очень дорогим, – Субин уткнулся носом в его плечо. – Я тогда так испугался тебя. Ты казался таким недосягаемым.

– А сейчас?

Субин приподнялся и посмотрел в глаза мужчины. В них больше не было той профессиональной отстраненности, которую Богом носил как броню. Там была только нежность, предназначенная лишь для него одного.

– А сейчас ты мой хён, – тихо сказал Субин. – Мой Богом, который готовит самый вкусный чай и который... который любит меня.

– Больше всего на свете, Субин-а, – Богом коснулся его губ коротким, но глубоким поцелуем. – Больше всего на свете.

За окном загородного дома продолжал шуметь ветер, колыша верхушки старых сосен. Мир вокруг был огромным, иногда холодным и непонятным, но здесь, под теплым одеялом, время словно остановилось.

Субин закрыл глаза, чувствуя, как сон окончательно забирает его в свои объятия. Он знал, что завтра утром он проснется от запаха кофе и тепла рук Богома. Он знал, что его друзья будут подшучивать над ним в понедельник, требуя подробностей. Но всё это было неважно.

Важным было лишь то, что два месяца назад один неуклюжий студент юридического факультета не заметил мраморную ступеньку и упал в руки человека, который стал его судьбой. И если бы ему предложили прожить этот момент снова, он бы упал точно так же. Только, возможно, чуть быстрее.

– Спи, – прошептал Богом, укрывая его плечи. – Я никуда не уйду.

– Я знаю, – выдохнул Субин, уже засыпая.

И в этой тишине загородного дома, вдали от шума Сеуна и университетских забот, началась их первая настоящая глава. Глава, в которой не было места страху и сомнениям, а была только любовь, согретая пламенем камина и искренностью двух сердец.