← Назад к обзору

Перший раз у жеті

Утро в объятиях юриста и проклятие розового фламинго

Солнечный луч бесцеремонно пробрался сквозь дорогую тюль панорамного окна, расчертив лицо Субина яркой полосой. Он зажмурился, пытаясь спрятаться в мягком пледе, который всё еще пах дорогим парфюмом Богома — смесью сандала, свежести и чего-то неуловимо уютного. Память услужливо подкинула события вчерашнего вечера: смех над Джисоном, гора коробок из-под пиццы и тот самый поцелуй, который окончательно стер границы между «идеальной моделью» и «старостой юрфака».

Субин осторожно приоткрыл один глаз. Богом лежал рядом, подперев голову рукой, и, судя по всему, уже давно не спал. Он выглядел до невозможного домашним: с растрепанными после сна волосами, в простой серой футболке, которая пришла на смену вчерашней накрахмаленной рубашке.

– Доброе утро, соня, – голос Богома был хриплым, низким и таким теплым, что у Субина по спине пробежали мурашки. – Я уже начал думать, что ты решил проспать до понедельника, чтобы не объясняться с Ёнджуном.

– Доброе... – Субин потянулся, чувствуя приятную ломоту в теле. – Который час? Только не говори, что уже полдень. Мои братья наверняка уже создали поисковый отряд.

– Всего десять, – Богом улыбнулся и протянул руку, мягко поправляя челку Субина. – Но твой телефон вибрировал так активно, что едва не спрыгнул с кофейного столика. Кажется, Чхве Джисон выжил после ночного позора и жаждет возмездия.

Субин со стоном потянулся за гаджетом. Стоило экрану загореться, как на него посыпался град уведомлений. Пять пропущенных от Ёнджуна, три от Бомгю (с пометкой «Срочно!!! Жизнь или смерть!!!») и бесконечная лента сообщений в групповом чате.

– О боже, – Субин закрыл лицо руками. – Хён, ты не поверишь. Джисон скинул фотографию.

– Ту самую? – Богом придвинулся ближе, с нескрываемым интересом заглядывая в экран.

– Хуже. Он не нашел ничего лучше, как попросить у той девушки, с которой было свидание, что-нибудь прикрыться. И она дала ему свои запасные пляжные шорты. Розовые. С огромными фламинго. И в этом виде он ехал домой на такси в три часа ночи.

Богом прыснул, утыкаясь лбом в плечо Субина.

– Этот парень — легенда. Я официально заявляю: он должен стать почетным гостем на нашем следующем ужине.

– Ты просто не знаешь, на что подписываешься, – пробормотал Субин, листая дальше. – О нет... Бомгю пишет, что они с Тэхёном решили приехать ко мне в общежитие, чтобы «проверить состояние моего морального облика». Если они увидят, что меня там нет, они вычислят твой адрес по геолокации за пять минут. Тэхён в этом плане пугающе эффективен.

– Тогда нам нужно действовать на опережение, – Богом решительно поднялся с кровати, демонстрируя отличную форму даже в домашней одежде. – Идем завтракать. Я приготовлю свои фирменные тосты, и мы решим, как спасать твою репутацию от нашествия младших братьев.

Кухня Богома, которая вчера казалась Субину декорацией к фильму о миллионерах, теперь ощущалась обжитой. Пока Пак ловко орудовал сковородкой и кофемашиной, Субин сидел на высоком барном стуле, болтая ногами. На нем была огромная толстовка Богома, которая была ему велика даже при его немаленьком росте, и это создавало странное, щемящее чувство принадлежности.

– Расскажи мне, – Богом поставил перед ним чашку ароматного латте с идеальной пенкой, – как ты справляешься с ними всеми? Пять парней в одной семье, и ты — староста не только в университете, но и, кажется, в жизни.

– Это не я справляюсь, это они позволяют мне думать, что я справляюсь, – Субин сделал глоток, блаженно зажмурившись. – На самом деле, у нас всё держится на честном слове и авторитете дедушки. Ёнджун-хён — наше знамя, он всегда впереди, всегда самый яркий. Бомгю — это хаос в чистом виде. Если в доме подозрительно тихо, значит, он либо что-то красит, либо что-то взламывает. Тэхён — наш мозг. Он единственный, кто может переспорить дедушку, используя логику и цитаты из классиков. А Хюнин Кай... он просто наше общее сердце. Мы все его балуем, хотя он иногда мудрее нас всех вместе взятых.

– А ты? – Богом сел напротив, внимательно глядя на него. – Кто ты в этой схеме, Чхве Субин?

– Я? – Субин замялся, разглядывая узор на пенке. – Я тот, кто собирает осколки. Кто извиняется перед соседями за шум, кто напоминает Каю поесть, кто вытаскивает Бомгю из очередной авантюры. Наверное, поэтому я и пошел на юридический. Чтобы во всём этом хаосе был хоть какой-то порядок.

– И тебе никогда не хотелось просто... бросить всё и быть тем, за кем убирают осколки? – тихо спросил Богом.

Субин поднял глаза и встретился с этим внимательным, пронизывающим взглядом. Богом не просто поддерживал светскую беседу. Он пытался пробиться сквозь ту самую броню «идеального старосты», которую Субин носил годами.

– Вчера... с тобой... мне впервые захотелось, – честно признался Субин. – Когда я смеялся над Джисоном, я вдруг понял, что мне не нужно быть серьезным. Что ты не ждешь от меня цитат из кодекса.

– Именно, – Богом накрыл его ладонь своей. – Я жду от тебя только тебя самого. Кстати, о твоей «серьезности». Твой телефон снова ожил.

На этот раз это был видеозвонок. Имя «Чхве Ёнджун» светилось на весь экран, словно предупредительный сигнал о начале шторма.

– Отвечай, – подмигнул Богом. – Давай покажем ему, что ты в надежных руках.

Субин сглотнул и нажал на кнопку принятия вызова. На экране тут же появилось лицо Ёнджуна, который выглядел так, будто он уже час провел перед зеркалом, укладывая волосы. На заднем фоне мелькали розовые пряди Бомгю и сосредоточенное лицо Тэхёна.

– Чхве Субин! – закричал Ёнджун так громко, что Богом невольно отодвинулся. – Ты жив? Ты цел? Почему ты не отвечал на сообщения? Я уже собирался звонить в интерпол!

– Хён, успокойся, – Субин попытался придать голосу твердость, но вышло не очень убедительно. – Я просто... мы засиделись допоздна. Смотрели кино.

– Какое кино? – в кадр влез Бомгю, подозрительно прищурившись. – Субин-и, у тебя на лице написано «я ел пиццу с ананасами и нарушал режим». И почему на тебе толстовка, которая тебе явно велика? Это что, мерч Богома-ши?

– Здравствуйте, ребята, – Богом решил вмешаться, придвигаясь ближе к Субину, чтобы попасть в кадр. – Простите, что заставил вас волноваться. Субин действительно задержался у меня. Мы обсуждали... хм... важные юридические прецеденты, связанные с заборами и розовыми фламинго.

На той стороне экрана повисла тишина. Ёнджун моргнул, явно не ожидая увидеть Богома таким расслабленным и дружелюбным. Тэхён на заднем плане понимающе кивнул, а Бомгю просто открыл рот от удивления.

– О... Пак Богом-ши, – Ёнджун мгновенно преобразился, принимая свой самый элегантный вид. – Простите за беспокойство. Мы просто... мы очень заботимся о нашем старосте. Он у нас иногда бывает таким неуклюжим в быту.

– Не беспокойтесь, – Богом приобнял Субина за плечи, и тот почувствовал, как щеки снова заливает краска. – Он в полной безопасности. Мы скоро приедем, я сам его подвезу.

– Приедете? – оживился Бомгю. – К нам домой? Тогда я срочно иду прятать свои грязные носки и выгонять Кая из гостиной! Богом-ши, у нас есть отличная приставка, вы обязаны сыграть со мной в гонки!

– Бомгю, отвали от человека! – шикнул на него Ёнджун, но было поздно.

– Я с удовольствием сыграю, – рассмеялся Богом. – До встречи, ребята.

Когда вызов прервался, Субин уронил голову на стол, издавая нечленораздельный стон.

– Это конец. Теперь они не оставят тебя в покое. Бомгю заставит тебя сниматься в его тиктоках, а Ёнджун будет расспрашивать о последних трендах в Париже. Хён, ты совершил роковую ошибку.

– Вовсе нет, – Богом встал и начал убирать посуду в посудомойку. – Мне нравится твоя семья. Они настоящие. И если для того, чтобы быть с тобой, мне нужно обыграть Бомгю в гонки и обсудить моду с Ёнджуном — я готов. Это гораздо интереснее, чем очередной светский аукцион.

Субин смотрел на него и не мог поверить своему счастью. Человек, который был мечтой миллионов, сейчас всерьез собирался ехать в их шумный, хаотичный дом, чтобы познакомиться с его несносными братьями.

– Знаешь, – тихо сказал Субин, подходя к Богому и обнимая его со спины, – дедушка будет в шоке. Он всегда говорил, что я найду себе кого-то такого же занудного, как я сам.

– Ну, – Богом развернулся в его руках, заключая в кольцо своих объятий, – после истории с Джисоном и розовыми фламинго, никто больше не посмеет назвать тебя занудным. Это был лучший вечер в моей жизни, Субин. И я не хочу, чтобы он заканчивался.

– Он и не закончится, – Субин поднялся на цыпочки, чтобы быстро поцеловать Богома в нос. – Только приготовься: у нас дома всегда пахнет жареной курицей, и Хюнин Кай обязательно попросит тебя подержать его коллекцию плюшевых игрушек.

– Я справлюсь, – пообещал Богом, притягивая его для настоящего, долгого поцелуя. – Поверь мне, после подиумов Милана меня ничем не испугать. Даже плюшевыми игрушками.

Через час они уже сидели в роскошном автомобиле Богома, направляясь в сторону района, где жила семья Чхве. Субин смотрел в окно, чувствуя странную смесь волнения и абсолютного спокойствия. Рядом с ним был человек, который видел его разным — и идеальным студентом, и хохочущим до слез ребенком. И, судя по тому, как Богом крепко сжимал его руку на перекрестках, он не собирался никуда уходить.

Когда они подъехали к дому, на крыльце уже стояла вся делегация. Ёнджун в своей лучшей рубашке, Бомгю с джойстиком в руках, Тэхён с книгой (явно для солидности) и Хюнин Кай, который махал им обеими руками.

– Приготовься, – прошептал Субин, открывая дверцу. – Шоу начинается.

– Я люблю шоу, – ответил Богом, выходя из машины с той самой безупречной улыбкой, которая на этот раз предназначалась не камерам, а людям, ставшим частью его новой, настоящей жизни.

И пока Бомгю тянул Богома к телевизору, а Ёнджун пытался элегантно предложить чай, Субин стоял в стороне, наблюдая за этим хаосом. В кармане снова завибрировал телефон.

«Субин! Фламинго — это новый тренд! Девушка сказала, что я выгляжу смело и пригласила на второе свидание! Жизнь прекрасна!» — гласило сообщение от Джисона.

Субин улыбнулся и убрал телефон. Жизнь действительно была прекрасна. Особенно когда в ней находилось место для порванных штанов, розовых птиц и любви, которая не боится быть неидеальной.