← Назад к обзору

Перший раз у жеті

Ночные откровения под соусом пепперони

Вечер, который начинался как тщательно отрепетированная пьеса в декорациях элитного пентхауса, окончательно свернул с намеченного Ёнджуном курса. Субин чувствовал, как с каждым глубоким вздохом из него выходит лишний воздух, а вместе с ним — и то сковывающее напряжение, которое заставляло его весь вечер держать спину прямой, словно он проглотил юридический справочник.

Они действительно выключили этот заумный фильм. Экран погас, оставив гостиную в мягком полумраке, который разбавляли лишь огни Сеула за панорамным окном и неяркая подсветка кухонной зоны.

– Знаешь, – Богом первым нарушил тишину, пока Субин пытался дрожащими пальцами найти в приложении доставку еды. – Твой брат, кажется, видит во мне какого-то строгого коллекционера антиквариата, раз решил, что тебе нужно выглядеть настолько... официально-расслабленно.

Субин поднял взгляд от телефона и невольно хмыкнул, вспоминая суету в их квартире несколько часов назад.

– Ёнджун-хён считает, что ты — идеал. А идеалу нужно соответствовать. Он три часа читал мне лекцию о том, что мужчины твоего статуса ценят эстетику и сдержанность. Я даже боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не испортить эту твою «эстетику».

– Статус — это всего лишь работа и семейные дела, Субин-а. – Богом подошел сзади и, не раздумывая больше о дистанции, положил подбородок на плечо младшего. – А я пригласил тебя не для того, чтобы любоваться красивой картинкой. Хотя, не скрою, джинсы сидят на тебе просто преступно хорошо.

Субин почувствовал, как уши снова начали гореть. Комплименты Богома всегда били точно в цель, потому что в его голосе никогда не было фальши. Он был слишком искренним для мира моды, в котором вращался.

– Я заказал две большие пиццы, – быстро проговорил Субин, пытаясь скрыть смущение за экраном смартфона. – И колу. И... кажется, я случайно нажал на двойную порцию сырных бортиков. Это не слишком вредно для модели твоего уровня?

Богом тихо рассмеялся, и этот звук, вибрирующий прямо у самого уха Субина, заставил его сердце пропустить удар.

– Сегодня я официально в отпуске от всех диет. Если мы собираемся обсуждать порванные штаны твоего друга, нам понадобится много калорий.

Они переместились с огромного, слишком пафосного дивана на пушистый ковер в центре гостиной. Субину так было привычнее — дома они с братьями всегда устраивали посиделки именно на полу, среди подушек и разбросанных игровых джойстиков. Пак Богом, к удивлению Субина, последовал его примеру без тени сомнения. Он сбросил свой дорогой кардиган, закатал рукава белоснежной рубашки и уселся напротив, скрестив ноги.

– Итак, вернемся к нашему герою, – Богом подпер щеку рукой, глядя на Субина с искренним любопытством. – Как, ты говоришь, его зовут? Джисон?

– Да, Чхве Джисон, – Субин вытер выступившую от недавнего смеха слезу. – Он мой одногруппник. Если в юридическом институте происходит какой-то абсурд, будь уверен — Джисон в самом центре событий. В прошлом семестре он пытался доказать профессору Ким, что его собака съела курсовую работу, но забыл, что у него аллергия на шерсть и никакой собаки у него нет.

– И как же он выкрутился? – Богом забавно приподнял бровь.

– Никак, – Субин снова прыснул. – Он просто расплакался прямо в аудитории, и профессор, которая славится своим железным сердцем, поставила ему «зачет» просто из жалости, чтобы он перестал икать. А сегодня... Боже, Богом-хён, ты бы слышал его голос! Он был так уверен, что за ним гонятся киллеры, а это наверняка были просто коллекторы из библиотеки или ребята, которым он задолжал за обед.

– И забор, – напомнил Богом, широко улыбаясь. – Забор стал роковым препятствием на пути к любви.

– Именно! – Субин активно зажестикулировал, окончательно расслабляясь. – Он сказал, что зацепился именно сзади. И теперь он стоит за мусорным баком в самом центре Каннама, боясь пошевелиться. Его свидание должно было начаться десять минут назад. Бедная девушка... или парень... кто бы там ни был, они явно не ожидают увидеть человека, который передвигается вдоль стен, как ниндзя-неудачник.

Богом прикрыл глаза, пытаясь сдержать новый приступ смеха, но плечи его мелко подрагивали.

– Это... это действительно жестоко, Субин. Ты должен был поехать и спасти его честь.

– Я предложил! – воскликнул Субин. – А он сказал, что если я увижу его в таком виде, то буду шантажировать его до конца магистратуры. Что, в общем-то, чистая правда. У него голова вечно забита глупостями, но сегодня он превзошел сам себя.

В дверь позвонили — курьер привез заказ. Когда коробки с ароматной, горячей пиццей оказались на полу между ними, Субин окончательно понял, что этот вечер спасен. Вся эта напускная серьезность, которой он так боялся, рассыпалась в прах.

– Знаешь, – сказал Богом, вытягивая кусок пиццы с тянущимся сыром, – я ведь тоже ужасно нервничал перед твоим приходом.

Субин замер с недонесенным до рта стаканом колы.

– Ты? Нервничал? Но ты же... ты всегда такой спокойный. Будто у тебя внутри встроенный дзен-буддист.

– Это маска, – Богом мягко улыбнулся, глядя на него поверх края своего куска. – Профессиональная деформация. В моем бизнесе нельзя показывать неуверенность. Но сегодня... Я трижды менял фильм. Сначала хотел поставить что-то веселое, но побоялся, что ты сочтешь меня несерьезным. Потом выбрал ту нудную драму, потому что подумал: «Субин — староста, будущий юрист, он наверняка любит глубокие смыслы и метафоры».

– Хён, я люблю мультики про пингвинов и видео, где коты пугаются огурцов, – честно признался Субин, чувствуя, как с души падает последний камень. – Я засыпал на двадцатой минуте твоего шедевра.

Богом на мгновение застыл, а потом разразился таким искренним, громким смехом, что Субин невольно залюбовался им. В этом смехе не было ничего от «идеальной модели», это был просто человек, которому было по-настоящему хорошо.

– Мы оба идиоты, – заключил Богом, отсмеявшись. – Пытались впечатлить друг друга образами, которые нам совершенно не подходят.

– Это всё Ёнджун, – в шутку пожаловался Субин. – Он сказал, что я должен быть загадочным и элегантным. Видел бы он меня сейчас — в крошках от пиццы и с растрепанными волосами. Наверняка бы отрекся от меня как от брата.

– Ему бы стоило поучиться у тебя искренности. – Богом потянулся через коробки и осторожно коснулся кончиками пальцев щеки Субина, стирая след соуса. – Потому что такой ты мне нравишься гораздо больше. Когда ты смеешься до колик, когда рассказываешь о своих сумасшедших друзьях, когда ты... просто Субин.

Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Смех утих, уступая место той самой интимной тишине, которой Субин так ждал и одновременно опасался. Богом не убирал руку, его пальцы скользнули к затылку младшего, мягко запутываясь в волосах, которые так и остались небрежно взъерошенными.

– Субин-а, – тихо позвал Богом. Его голос стал ниже, приобретая те бархатистые нотки, от которых у Субина по коже пробежали мурашки. – Мне правда не нужны эти идеальные свидания. Мне нужно, чтобы ты чувствовал себя со мной как дома. Чтобы тебе не нужно было играть роль «взрослого юриста».

Субин сглотнул, чувствуя, как сердце начинает колотиться о ребра.

– Я... я тоже этого хочу. Просто иногда кажется, что я слишком обычный для тебя. У тебя галереи, показы, светская жизнь... А у меня — конспекты по гражданскому праву и три младших брата, которые могут ворваться в мою комнату в любой момент, чтобы подраться из-за приставки.

– Твои братья — это часть тебя, – Богом подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. – И твои конспекты, и даже твой нелепый друг с порванными штанами. Это всё делает тебя настоящим. И именно в этого настоящего Субина я влюбился три месяца назад.

Субин затаил дыхание. Это было первое «влюбился», произнесенное так прямо и открыто. Не «ты мне нравишься», не «мне с тобой интересно», а именно это слово, которое меняло всё.

– Хён... – прошептал он, не в силах отвести взгляд.

– Молчи, – выдохнул Богом, и в следующую секунду его губы накрыли губы Субина.

Этот поцелуй не был похож на те короткие, почти целомудренные касания, которые были у них раньше. Он был глубоким, пропитанным честностью и огромным облегчением. Субин подался вперед, почти падая на Богома, и тот подхватил его, притягивая ближе, усаживая к себе на колени, не обращая внимания на пустые коробки и возможные пятна на дорогом ковре.

Субин запустил руки в волосы Богома — те самые идеально уложенные волосы, которые теперь тоже стали беспорядочными. В этом было что-то символичное: они оба наконец-то позволили себе быть несовершенными.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Субин уткнулся носом в шею Богома, вдыхая аромат его парфюма, который теперь смешался с запахом еды и домашнего уюта.

– Кажется, план Ёнджуна по «закреплению успеха» всё-таки сработал, – пробормотал Субин в плечо старшего. – Хоть и совсем не так, как он планировал в своих мечтах.

Богом тихо хихикнул, поглаживая Субина по спине.

– Передай ему мое почтение. Но скажи, чтобы в следующий раз он не выбирал тебе такие узкие джинсы. У меня не железное терпение, Субин-а.

– Я учту, – Субин поднял голову и хитро улыбнулся. – Хотя, знаешь, Джисон тоже думал, что его штаны — это отличная идея для произведения впечатления.

– Опять ты про него! – притворно возмутился Богом, внезапно валя Субина на ковер и начиная его щекотать.

– Хён! Перестань! Я же... я же сейчас снова начну икать от смеха! У меня и так голова болела! – заливался Субин, пытаясь отбиться от длинных пальцев Богома.

Они возились на полу, как подростки, забыв о разнице в возрасте и правилах приличия. В этот момент в огромной квартире не было «известной модели» и «лучшего студента курса». Были просто двое влюбленных людей, которые нашли друг друга среди пафоса и ожиданий.

Спустя полчаса, когда они, измотанные и довольные, лежали на подушках, глядя в высокий потолок, телефон Субина снова завибрировал.

– Если это Джисон сообщает, что он украл чьи-то панталоны с бельевой веревки, я не буду отвечать, – сонно пробормотал Субин, не желая разрушать момент.

Он лениво вытянул телефон и приоткрыл один глаз.

– Сообщение в семейном чате, – пояснил он с улыбкой. – Хюнин Кай спрашивает, не забыл ли я почистить зубы перед сном, потому что «дедушка волнуется за мою эмаль». Они издеваются надо мной даже на расстоянии.

Богом перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и нежно посмотрел на Субина. Его взгляд был таким теплым, что Субину захотелось остаться в этом моменте навсегда.

– У тебя замечательная семья. Очень живая.

– Сумасшедшая, ты хотел сказать, – поправил Субин, но в его голосе слышалась безграничная гордость. – Бомгю наверняка уже подслушивает под дверью Ёнджуна, пытаясь узнать подробности моего ухода. Завтра мне устроят допрос с пристрастием и заставят выложить всё до последней капли.

– Тогда давай дадим им повод для настоящих сплетен, – Богом придвинулся ближе и накрыл их обоих мягким пледом. – Оставайся. Не только на эту ночь. Давай просто... будем чаще заказывать пиццу и смотреть глупые видео. Мне нравится этот сценарий гораздо больше, чем артхаусное кино.

Субин улыбнулся, чувствуя, как его окончательно накрывает волна спокойствия. Голова больше не болела, стыд за нелепый смех испарился, а впереди была целая ночь.

– Я согласен, – прошептал Субин, закрывая глаза. – Но если Джисон когда-нибудь придет к нам в гости, обещай, что не будешь смеяться ему в лицо. Ему и так досталось от судьбы и заборов.

– Не обещаю, – честно ответил Богом, прижимая его к себе. – Но я обещаю купить ему самые крепкие штаны в Корее. В качестве подарка.

Субин тихо засмеялся в последний раз за этот безумный вечер, прежде чем окончательно уснуть в объятиях человека, который стал для него гораздо важнее любых идеальных образов.