← Назад к обзору

пикантная история

Клеймо Короля и утренняя пыль

Сукуна смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли той человеческой мягкости, которую можно было бы ожидать после подобной близости. Только холодное любопытство хищника, встретившего добычу, которая отказалась умирать сразу. Он протянул одну из своих верхних рук, грубо схватил Тасю за волосы и заставил её запрокинуть голову, подставляя шею под тусклый свет вип-зала.

– Ты либо самая храбрая из смертных, либо самая глупая, – его голос рокотал, отдаваясь вибрацией в её костях. – Просить у меня выпивку после того, как я едва не вывернул твое нутро наизнанку?

Тася, несмотря на дрожь в коленях и саднящую боль между бедер, лишь шире оскалилась. Она чувствовала себя живой как никогда. Адреналин, смешанный с остатками алкоголя и шоком от его нечеловеческой природы, вытравил из неё остатки страха.

– Ты же сам сказал, что я дерзкая, – она перехватила его запястье, хотя её пальцы казались детскими на фоне его мощной руки. – И раз уж ты решил оставить меня в живых, значит, тебе нравится мой вкус. Так что не скупись, Король.

Сукуна резко отпустил её, и Тася едва удержалась на ногах. Он развернулся, накидывая на плечи свое кимоно, которое каким-то чудом осталось почти нетронутым в пылу их схватки. Его татуировки, казалось, все еще пульсировали багровым светом в полумраке комнаты.

– Идем, – бросил он через плечо, направляясь к выходу. – Но если ты упадешь по дороге, я перешагну через тебя и забуду о твоем существовании.

Они вернулись в общий зал бара. Музыка всё так же долбила по ушам, а редкие посетители, завидев Сукуну, инстинктивно вжимались в тени. Его аура была настолько тяжелой, что воздух вокруг него казался густым, как патока. Тася шла следом, стараясь сохранять свою обычную уверенную походку, хотя каждый шаг отдавался тянущей болью. Её платье было безнадежно испорчено, но ей было плевать. Она чувствовала на себе его метки — не только те, что он оставил зубами и пальцами, но и невидимое клеймо его интереса.

Сев за стойку, Сукуна просто кивнул бармену, и тот, бледный как полотно, трясущимися руками выставил перед ними бутылку самого дорогого виски и два тяжелых стакана.

– Знаешь, – Тася налила себе полную порцию, игнорируя лед, – большинство мужчин после такого хотя бы спрашивают имя.

Сукуна пригубил напиток, его четыре глаза одновременно сфокусировались на ней. Это было жуткое зрелище, к которому невозможно было привыкнуть.

– Имена — это ярлыки для слабых, – отрезал он. – Ты — женщина с голубыми глазами и языком, который стоит вырвать. Этого достаточно. Но если тебе так приспичило...

– Тася, – перебила она его, вызывающе прищурившись. – И я не просто «женщина». Я та, кто заставила твой второй рот заткнуться от удовольствия.

Сукуна замер. Тишина, воцарившаяся между ними, была настолько острой, что, казалось, могла порезать кожу. Бармен за стойкой, кажется, перестал дышать. Затем, медленно, на лице Проклятия расплылась широкая, пугающая ухмылка. Он поставил стакан на стол с глухим стуком.

– Твоя наглость действительно не знает границ. Ты понимаешь, что я мог бы превратить тебя в кровавый фарш за одну десятую долю секунды?

– Мог бы, – согласилась она, делая большой глоток виски. – Но не превратил. Тебе скучно, Проклятие. Тебе до смерти скучно в этом мире, где все либо дрожат перед тобой, либо пытаются изгнать. А я... я просто хочу взять от этой жизни всё, даже если это «всё» выглядит как четырехрукий монстр с садистскими наклонностями.

Сукуна рассмеялся. Этот смех не был добрым, он был полон высокомерия и осознания собственного превосходства, но в нем прозвучала нотка искреннего интереса. Он протянул нижнюю левую руку и медленно провел когтем по её щеке, оставляя тонкую красную линию.

– Ты права. Мне скучно. И ты — забавная игрушка. Пока что.

– Игрушка, которая может укусить в ответ, – Тася перехватила его руку и прижалась губами к его ладони, не сводя с него глаз. – Ты ведь почувствовал это там, в комнате? Ты хотел сломать меня, но в итоге сам потерял контроль на мгновение.

Сукуна резко выдернул руку, его глаза вспыхнули опасным огнем. Он не привык, чтобы ему указывали на его слабости, даже если это была мимолетная потеря самообладания в экстазе.

– Не обольщайся, смертная. Мой контроль всегда при мне. То, что произошло — лишь удовлетворение базового голода.

– Ну конечно, – Тася усмехнулась, чувствуя, как алкоголь снова начинает приятно туманить мозг. – Рассказывай это кому-нибудь другому. Я видела твои глаза. Все четыре.

Они пили в молчании еще какое-то время. Ночь за окнами бара начала медленно перетекать в серые предрассветные сумерки. Токио затихал, готовясь к новому дню, но в этом маленьком прокуренном зале время словно остановилось.

– Что ты будешь делать, когда я уйду? – внезапно спросила Тася, глядя на свое отражение в темной жидкости стакана.

Сукуна не удостоил её взглядом.

– Продолжу свой путь разрушения. Этот мир слишком тесен для меня, и я намерен перекроить его по своему вкусу. В нем нет места для таких, как ты, если только ты не решишь стать частью хаоса.

– А если решу? – она повернулась к нему, её лицо стало серьезным. – Я не хочу возвращаться к своей обычной жизни. Работа, интриги, скучные мужчины, которые боятся моей тени... После тебя всё это кажется пресным, как диетическая галета.

Сукуна наконец посмотрел на неё. В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на уважение, смешанное с презрением.

– Ты хочешь следовать за Королем Проклятий? Ты хоть представляешь, что это значит? Смерть будет следовать за тобой по пятам. Твои драгоценные формы станут мишенью для моих врагов, а я не обещаю, что буду защищать тебя. Я защищаю только то, что принадлежит мне по праву.

Тася поставила пустой стакан на стойку и встала. Она подошла к нему вплотную, игнорируя исходящую от него угрозу.

– Тогда сделай меня своей. Не просто на одну ночь в грязном баре. Поставь на мне свое клеймо, если тебе это нужно. Но я не отступлю.

Сукуна поднялся со стула, возвышаясь над ней. Его четыре руки пришли в движение: две скрестились на груди, одна легла на эфес невидимого меча, а четвертая снова потянулась к её лицу. На этот раз его прикосновение было почти нежным, если это слово вообще применимо к нему.

– Ты сама выбрала свою участь, Тася, – прошептал он, и рот на его животе внезапно открылся, высунув длинный язык, который слизнул каплю крови с её щеки. – Теперь ты — моя тень. И горе тем, кто попытается тебя коснуться.

Он схватил её за талию и рывком притянул к себе. В этот момент Тася поняла, что её прежняя жизнь закончилась. Впереди была только неизвестность, кровь и бесконечное, обжигающее пламя, которое источал этот мужчина.

– А теперь идем, – приказал Сукуна, направляясь к выходу. – У меня есть дела, которые не терпят отлагательств. И тебе лучше научиться бегать быстро, если не хочешь остаться в пыли.

Они вышли из бара в холодный утренний воздух. Улицы были пусты, только ветер гонял обрывки газет по асфальту. Сукуна шел впереди, его мощная фигура казалась инородным телом в этом современном городе. Тася следовала за ним, чувствуя, как внутри неё зарождается новая, темная сила.

– Эй, Сукуна! – окликнула она его, когда они прошли пару кварталов.

Он остановился, не оборачиваясь.

– Что еще?

– Ты так и не купил мне второй коктейль.

Сукуна замер на мгновение, а затем его плечи затряслись от беззвучного смеха.

– Ты неисправима. Ладно, женщина. Когда мы сожжем этот город дотла, я найду тебе самое лучшее вино, которое только можно достать. А пока — заткнись и иди за мной.

Тася улыбнулась своей самой стервозной улыбкой. Она знала, что это начало долгого и очень опасного пути, но ни за что на свете не променяла бы этот момент ни на что другое. Она была рядом с Королем, и весь мир скоро узнает её имя.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в кроваво-красный цвет, словно предвещая грядущие перемены. Две тени — одна огромная и многорукая, другая изящная и гордая — медленно исчезали в лабиринте токийских улиц, оставляя за собой лишь запах озона и терпкий аромат дорогого виски.

– И всё-таки, – пробормотала Тася себе под нос, догоняя его, – четыре руки — это действительно очень удобно.

Сукуна лишь хмыкнул, но в этом звуке уже не было прежней ледяной отстраненности. Игрушка оказалась с характером, и это обещало сделать его долгое существование чуточку интереснее.