← Назад к обзору

пикантная история

Обитель Теней и Кровавого Хмеля

Разрушенный храм на окраине старого Киото встретил их гробовой тишиной и запахом вековой пыли, перемешанной с металлической вонью проклятой энергии. Это место не принадлежало миру живых; пространство здесь изгибалось, подчиняясь воле своего хозяина. Сукуна шел по разбитым плитам уверенно, его тяжелые шаги эхом отдавались под сводами, а Тася едва поспевала за ним, чувствуя, как кожа покрывается мурашками не то от холода, не то от предвкушения.

– Твое «логово» выглядит как декорации к фильму ужасов, – бросила она, поправляя обрывки платья, которые едва прикрывали её налитую грудь. – Мог бы выбрать что-то более статусное для Короля.

Сукуна резко остановился и обернулся. В полумраке его глаза светились, как раскаленные угли.

– Статус определяют не стены, а тот, кто внутри них, – он схватил её за горло, не сжимая, но давая почувствовать силу своих пальцев. – Здесь нет лишних глаз. Нет тех, кто посмеет прервать твой крик. Ты ведь этого хотела, когда напрашивалась за мной?

– Я хотела продолжения, – выдохнула она, смело глядя в его нижнюю пару глаз. – И мне плевать на антураж, пока ты не используешь все свои... преимущества.

Сукуна оскалился. Он рывком потащил её вглубь храма, к массивному возвышению, застеленному шкурами неведомых зверей. Одним движением он швырнул её на это импровизированное ложе. Тася утонула в мягком меху, её светлые волосы рассыпались по темному ворсу, создавая контраст, который заставил Сукуну на мгновение замешкаться, наслаждаясь видом своей добычи.

– Ты так отчаянно ищешь своей погибели, – он начал небрежно сбрасывать кимоно. – Я дам тебе её. Но помни: я не умею быть нежным. Я — разрушение.

– Тогда разрушь меня, – Тася вызывающе развела ноги, демонстрируя отсутствие белья под разорванным подолом. – Перестань болтать и докажи, что ты стоишь всех тех легенд, которые о тебе слагают.

Рёмен не заставил себя ждать. Он навис над ней, и его четыре руки одновременно впились в её тело. Две верхние руки пригвоздили её ладони к изголовью, а две нижние грубо разодрали остатки ткани на её груди, обнажая пышные, вздымающиеся от частого дыхания формы.

– Начнем с того, что ты так любишь, – прорычал он.

Второй рот на его животе широко открылся. Тася вскрикнула, когда почувствовала, как горячий, шершавый язык Сукуны прошелся по её соску, моментально делая его твердым. В это же время основной рот впился в её губы в жестком, почти яростном поцелуе. Он не просто целовал — он клеймил её, кусая до крови, пробуя её вкус, смешанный с привкусом виски и адреналина.

Его нижние руки действовали автономно и безжалостно. Одна из них сжала её бедро так сильно, что наверняка останутся синяки, а пальцы другой вошли в неё без всякой прелюдии. Тася выгнулась, её тело задрожало от резкого вторжения.

– Боже, Сукуна... – простонала она в его губы, когда он на секунду отстранился, чтобы полюбоваться её страдальческим и одновременно экстатическим лицом.

– Твой бог сейчас занят, – усмехнулся он. – Смотри на то, что я с тобой делаю.

Он методично истязал её тело. Рот на животе спустился ниже, присасываясь к нежной коже между ребер, оставляя багровые отметины. Сукуна использовал все свои конечности, чтобы лишить её воли: пока две руки удерживали её в подчинении, другие две ласкали и причиняли боль одновременно, сжимая грудь и бедра. Пальцы внутри неё двигались в рваном, диком ритме, заставляя Тасю метаться по шкурам.

– Я хочу... больше... – хрипела она, её голубые глаза затуманились, а по лицу разлился лихорадочный румянец. – Хватит дразнить меня!

– Терпение — не твоя черта, – Сукуна резко отстранился, освобождая свой член.

Он был огромен и пульсировал от жара, словно выкованный в недрах ада. Без лишних слов Проклятие перевернул Тасю на живот, заставляя её встать на четвереньки. Его нижние руки обхватили её за талию, приподнимая бедра, а верхние вцепились в её волосы, оттягивая голову назад.

– Чувствуй это, – выдохнул он ей в затылок.

Он вошел в неё одним мощным, сокрушительным толчком. Тася закричала, впиваясь ногтями в шкуры. Это было за гранью боли и удовольствия — ощущение полной заполненности, почти разрыва. Сукуна начал двигаться, и каждый его удар отдавался в её теле глухим эхом. Он не жалел её, вбивая в меха с животной яростью.

Ритм был нечеловеческим. Сукуна использовал свою анатомию на полную мощь. Пока он глубоко и жестко брал её сзади, его нижние руки продолжали терзать её соски и клитор, не давая ни секунды передышки. Но самым безумным было то, что второй рот на его животе теперь находился прямо у её поясницы. Тася чувствовала, как зубы Сукуны слегка прикусывают её позвонки, а горячее дыхание из этого рта обжигает кожу.

– Ты... ты чудовище! – кричала она, захлебываясь собственным восторгом.

– Я — твоя единственная реальность, – рычал он, ускоряясь.

Весь храм наполнился звуками их соития: шлепки плоти о плоть, хриплые стоны Таси и утробное рычание Сукуны. Он перехватил её поудобнее, одна из его рук скользнула ей в рот, заставляя её сосать свои пальцы, в то время как остальные конечности продолжали свою разрушительную работу. Тася чувствовала себя марионеткой в руках безумного кукольника, и это чувство абсолютной власти над ней доводило её до исступления.

– Смотри на меня, сука! – приказал он, снова разворачивая её к себе лицом, не прерывая движений.

Он поднял её на руки, удерживая на весу только силой своих нижних конечностей, в то время как верхние руки широко раздвинули её ноги. Тася обхватила его за шею, её пышные формы терлись о его татуированную грудь. Все четыре глаза Сукуны были устремлены на неё, и в них она видела не только похоть, но и темное, первобытное торжество.

– Ты принадлежишь мне, – произнес он обоими ртами одновременно. Двухголосый резонанс пробрал её до самого мозга костей. – Твоя душа, твоё тело, твой страх. Всё моё.

Тася не могла ответить, она лишь прерывисто дышала, чувствуя, как внутри неё нарастает неописуемое напряжение. Сукуна почувствовал это. Он сделал последний, самый глубокий толчок, почти полностью уходя в неё, и в этот момент рот на его животе издал оглушительный, победный клич.

Оргазм накрыл Тасю подобно цунами. Её тело свело судорогой, она закричала, запрокидывая голову, и в этот момент Сукуна излился внутрь неё — горячий, нескончаемый поток его семени заполнил её до краев. Он продолжал двигаться еще несколько секунд, выжимая из неё последние капли наслаждения, пока она не обмякла в его руках, полностью опустошенная.

Сукуна медленно опустил её на шкуры. Он тяжело дышал, его торс блестел от пота, а татуировки казались еще темнее на фоне покрасневшей кожи. Он не спешил уходить, продолжая нависать над ней, наслаждаясь видом её поверженного, но всё еще дерзкого тела.

– Ну что, – Сукуна провел тыльной стороной ладони по её губе, стирая капельку крови. – Твоё любопытство удовлетворено?

Тася открыла глаза. Они были подернуты дымкой, но в глубине зрачков всё еще плясали бесята. Она нашла в себе силы слабо улыбнуться, хотя всё её тело ныло от перенапряжения.

– Ты... ты просто хвастун, Сукуна, – прошептала она хрипло. – Мог бы и постараться получше.

Король Проклятий на секунду замер, а затем разразился громовым хохотом, который, казалось, заставил стены древнего храма дрожать.

– Ты невероятна, женщина. Даже на краю бездны ты пытаешься укусить руку, которая тебя держит.

Он улегся рядом, закидывая одну из своих мощных рук ей на талию и притягивая к себе. Рот на его животе сонно закрылся, превратившись в тонкий шрам. В этом разрушенном месте, среди теней и пыли, Король Проклятий впервые за многие столетия почувствовал нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

– Спи, – приказал он, закрывая свои четыре глаза. – Завтра этот мир начнет гореть. И тебе понадобятся силы, чтобы увидеть это пламя из первого ряда.

Тася прижалась к его горячему боку, вдыхая запах крови и озона. Она знала, что заключила сделку с самим дьяволом, но, засыпая под мерный стук его черного сердца, она понимала: это была лучшая сделка в её жизни.