Пистолет и фея
Анатомия свинцового приговора
Полумрак малой гостиной в поместье Малфоев пах дорогим воском, сыростью старинного камня и застарелым, въевшимся в портьеры запахом страха.
Здесь не топили камин. Тот, кто занимал высокое кресло с высокой резной спинкой, не нуждался в тепле живого огня.
Волан-де-Морт сидел неподвижно, положив бледные, паучьи пальцы на подлокотники из полированного тиса. Его багровые зрачки с вертикальными прорезями неотрывно следили за гигантской тушей Нагайны, медленно скользившей по наборному паркету. Змея тихо шипела, чувствуя тяжелую, давящую ярость хозяина — ярость, которая не взрывалась криками и зелеными вспышками непростительных заклятий, а оседала в воздухе ядовитым, удушливым озоном.
У подножия помоста на коленях стоял Люциус Малфой.
Некогда безупречный аристократ выглядел жалкой тенью самого себя. Его левое колено, раздробленное крупнокалиберной пулей на кладбище в Литтл-Хэнглтоне, так и не срослось правильно — лучшие костеросты не могли справиться с последствиями свинцового гидроудара и въевшейся в надкостницу металлической стружки. Люциус опирался на трость, его мантия была измята, а платиновые волосы висели сальными прядями вдоль осунувшегося лица.
Чуть поодаль, в полутени портьеры, застыл Северус Снейп. Зельевар держался прямо, но его черные глаза неотрывно следили за каждым микродвижением пальцев Темного Лорда.
– Значит... Ливерпуль, – голос Волан-де-Морта прозвучал обманчиво тихо, словно шелест сухих осенних листьев по мрамору склепа. – Склады в сухом доке номер семь. Конфискованы. Золото заблокировано в Гринготтсе. Два десятка наемников из Румынии перебиты за семь минут.
Люциус судорожно сглотнул, не смея поднять глаз:
– Мой Лорд... Это было внезапно. Охранные чары поместья даже не успели среагировать. Не было дуэлей, не было вспышек магии. Проломы в стенах были сделаны магловской взрывчаткой, а затем... затем внутрь вошли тени. Они стреляли сквозь дым. Ими командовал мальчишка.
– Мальчишка, – повторил Темный Лорд. В его узких щелях ноздрей затрепетал воздух. – Годрик Поттер. Наш маленький, драгоценный избранник Дамблдора. Тот самый сопливый щенок, который четырнадцать лет купался в лучах чужой славы.
Волан-де-Морт медленно поднял руку, коснувшись кончиками когтистых пальцев собственного подбородка.
В его памяти снова и снова, с пугающей отчетливостью, всплывала ночь его триумфального возрождения на кладбище.
Дамблдор и дурацкие газетчики вопили на всю Британию о том, как юный Годрик изгнал его своей «чистотой» и «материнской защитой». Какая глупая, смехотворная ложь, придуманная старым манипулятором для стада блеющих овец.
Волан-де-Морт помнил всё.
Он помнил, как швырнул Годрика на землю, как заставил его выть от «Круциатуса». В том мальчишке не было ничего, кроме животного страха и детской беспомощности. Тот Годрик был хрупкой стекляшкой, готовой разбиться от первого же удара кованого сапога. Он не умел драться. Он ждал спасения, закрыв глаза ладонями.
А потом... потом из тени надгробия шагнул второй.
Гарри.
Волан-де-Морт скрипнул зубами, и в тишине комнаты этот звук отозвался треском сухого дерева.
Тогда, на кладбище, Темный Лорд впервые в жизни почувствовал не ярость, а холодную, леденящую растерянность. Старший близнец не стал произносить пафосных речей. Он не встал в третью дуэльную позицию, как учил недоумок Джеймс. В его руках не было даже палочки.
Там было железо.
Гарри двигался с грацией восточного демона, стреляя с двух рук с такой механической, безжалостной скоростью, что заклинания Пожирателей Смерти просто не успевали преодолеть разделявшее их расстояние. Макнейр рухнул с простреленным горлом прежде, чем успел договорить «Авада». Гойл-старший захрипел с разбитой грудиной. А сам Волан-де-Морт...
Темный Лорд непроизвольно напряг мышцы бедра. Память о боли от двух крупнокалиберных пуль, разорвавших его تازه созданную плоть, всё еще жгла его естество. Тот мальчишка смотрел на него серыми, мертвыми глазами ликвидатора. Ему было плевать на титул Лорда. Ему было плевать на чистоту крови. Он просто методично выбивал жизненно важные органы врага, словно бракованные детали в часовом механизме.
– Ты лгал мне, Северус, – ледяной шквал в голосе Темного Лорда заставил Снейпа сделать едва заметный шаг вперед и склонить голову.
– В чем именно, мой Лорд?
– Ты годами докладывал мне о близнецах Поттеров, – Волан-де-Морт встал с кресла. Его высокая, тощая фигура в черном шелке казалась провалом в ткани пространства. – Ты говорил, что старший — бездарный сквиб. Пустое место, не способное зажечь даже искру на кончике палочки. Тень за спиной сияющего брата.
– Такова была официальная позиция Дамблдора и родителей мальчика, мой Лорд, – бесстрастно, контролируя каждую интонацию, ответил зельевар. – Гарри Поттер был полностью изолирован. Его держали в черном теле. Он не посещал уроки высшей боевой магии, его не допускали к родовым ритуалам. Директор искренне считал его магическим калекой.
– Дамблдор — старый ослепший глупец, который судит о силе клинка по блеску ножен! – яростно прошипел Темный Лорд, и Нагайна испуганно отползла в угол. – Тот щенок на кладбище... Он обладал тем, чего никогда не было у его отца и его никчемного учителя. В нем течет кровь Дореи Блэк. Та самая темная, беспощадная воля, которая позволяла Блэкам вырезать целые города в средние века!
Волан-де-Морт подошел к окну, за которым хлестал промозглый ноябрьский ливень:
– И теперь этот сквиб ушел. Он растворился в магловском мире, оставив нас разбираться с последствиями. Но перед уходом... он передал свои клыки младшему брату.
Темный Лорд резко обернулся, его взгляд пронзил Люциуса:
– Годрик не стал умнее за одну ночь, Люциус. Гриффиндорская тупость неизлечима. Но сейчас он не думает своей головой. Он действует по готовым инструкциям. Он использует схемы зачистки, которые разработал его старший брат! Взрывчатка, засады, расстрелы на дистанциях, недосягаемых для чар щита... Это не Дамблдор. Это школа магловских наемников. Гарри Поттер ведет войну против меня руками своего близнеца, даже не находясь в этой стране!
– Мой Лорд... – подал голос Снейп. – Поттеры в панике. Джеймс и Лили явились на Гриммо, умоляя Орден вернуть Годрика домой. Но мальчик объявил им войну. Орден расколот. Амелия Боунс саботирует министерские приказы, а Гринграссы перекрыли наши каналы контрабанды. Годрик объединил вокруг себя тех, кто жаждет крови.
Волан-де-Морт замер.
Его бледное лицо искривилось в гримасе холодной, сосредоточенной ненависти.
Два Поттера.
Один — наглый, вооруженный свинцом и тактикой диверсанта, методично уничтожает его базы в Англии, опираясь на родовое золото и поддержку чистокровных предателей.
Второй — фантом. Призрак, который в одиночку пробил брешь в его Ближнем круге на кладбище и исчез за пределами досягаемости поисковых чар. Тот, кто доказал, что пуля из куска магловской трубы способна остановить величайшего мага столетия быстрее, чем древнее заклятие.
– Найдите мне старшего, – прошептал Волан-де-Морт. В его голосе зазвенела потусторонняя сталь. – Переверните континентальные архивы. Подкупите гоблинов в Женеве и Гонконге. Поднимите связи с синдикатами убийц на Востоке. Мне плевать на Годрика — с цепным псом я разберусь, когда придет время штурмовать Хогвартс. Но тот, кто научил его убивать... Гарри Поттер должен быть найден и уничтожен. Ибо пока дышит стрелок — его оружие никогда не перестанет стрелять нам в спину.
***
Подземный мир Бесплодных земель. Глубина четырех миль.
Тьма здесь была не отсутствием света. Она была тяжелой, студенистой массой, пахнущей раскаленным камнем, серным шлаком и мертвой кровью.
В разрушенном взрывами святилище, под монолитным завалом из миллиона тонн треснувшего базальта, раздался глухой, хриплый вздох.
Огромная каменная глыба задрожала, покрылась сетью багровых трещин и с грохотом раскололась на куски. Из-под обломков, опираясь на четырехпалую лапу с изуродованными, обгоревшими когтями, медленно поднялся колосс.
Лорд Даркар.
Его багровая адамантовая броня была почти полностью уничтожена. Левое крыло висело бесформенной плетью, металлические перья были вырваны с корнем, а на груди...
На месте нагрудной пластины зияла чудовищная, страшная каверна.
Края раны не затягивались. Они сочились не черной эфирной плазмой, а ледяным, застывающим кристаллическим инеем. Каждый раз, когда темный бог пытался направить потоки маны из подземных геотермальных разломов, чтобы запустить клеточную регенерацию, руны, въевшиеся в его духовную матрицу, вспыхивали ослепительно-белым светом вакуума.
– А-а-а-х-х-х... – протяжный стон сотряс руины зала.
Даркар опустился на одно колено, вцепившись когтями в каменный пол.
Боль была нестерпимой. Это была не та привычная боль от стихийного огня или солнечных чар фей, которую он испытывал в войнах с Прародительницами. Свет созидания можно было поглотить, переварить, подчинить своей воле, превратив в топливо для энтропии.
Но это...
Это ранение не несло в себе света.
Оно несло в себе абсолютное, стерильное ничто. Пустоту, которая отказывалась взаимодействовать с законами эфира. Магические каналы древнего существа были не просто перебиты — они были запечатаны, спаяны намертво, словно в них залили расплавленный свинец вперемешку с вечной мерзлотой.
Из расщелины в полу, дрожа и прижимая уши, выскользнул темный гомункул — бесформенная теневая тварь с глазами-бусинками. В своих тонких лапках существо с благоговейным ужасом держало небольшой, сплющенный металлический предмет, извлеченный из-под завалов у подножия разрушенного трона.
– Мой повелитель... – пропищал гомункул, падая ниц. – Мы нашли... осколок снаряда, пробившего ваше святейшее сердце...
Даркар протянул дрожащую лапу. Черный сгусток телекинеза подхватил металлическую гильзу и поднес ее к пылающим желтым глазам владыки бездны.
Латунь калибра .30-06 Springfield.
Стреляная гильза была покрыта тончайшей сетью микроскопических гравировок. Даркар поднес металл ближе к лицу, вдыхая остаточный след пороховых газов и эфирный осадок. Его сознание, жившее тысячи лет, мгновенно погрузилось в анализ структуры чуждого оружия.
– Кость ядовитого змея... – прохрипел Феникс, и его глаза вспыхнули зловещим, изумленным пламенем. – Не нашего мира. Древняя рептилия из пластов первозданной земли... Пепел чугуна... И... кровь. Кровь смертного рода, несущая печать абсолютного нуля.
Даркар сжал гильзу в кулаке. Металл заскрежетал, но не поддался — руническая вязь Эйваз и Хагалаз продолжала отталкивать даже божественную энтропию.
В этот момент тени за спиной Феникса сгустились, и в проеме полузаваленного портала возникли три женских силуэта.
Ведьмы Трикс.
Айси, Дарси и Сторми, вытащенные Даркаром из монастыря Светлый Камень неделей ранее, выглядели истощенными, но в их глазах горела застарелая, неутолимая жажда мести. Однако, увидев своего нового повелителя — сокрушенного, истекающего ледяным инеем, с пробитой грудью — ведьмы испуганно замерли.
– Повелитель... – сделала шаг вперед Айси, ее ледяной голос дрогнул. – Алфея... они празднуют победу. Десант фей вернулся целым, они вывели всех пикси. Но... кто мог сделать это с вами? Ни одна фея не обладает такой силой! Даже Блум со своим огнем не способна разорвать ваше адамантовое тело!
Даркар медленно повернул к ним свою хищную птичью голову. Из прорезей шлема вырвался клубок серного пара:
– Это была не фея, ведьма.
Он швырнул расплющенную гильзу под ноги Айси. Металл со звоном ударился о базальт.
– Это сделал смертный. Червь в черной ткани, не обладающий магической аурой. Он держал в руках трубку из холодного железа.
Дарси опустилась на колени, кончиками пальцев коснувшись гильзы. Ведьма иллюзий закрыла глаза, активируя свое ментальное зрение, пытаясь считать психометрический след того, кто заряжал этот патрон.
Спустя секунду Дарси отшатнулась, словно коснулась раскаленной жаровни. Ее лицо стало мертвенно-бледным, губы задрожали:
– Это... это он.
– Кто «он»?! – проревел Даркар, и ударная волна его голоса сбила сталактиты со свода. – Отвечай, ведьма! Кто этот мясник, чье железо отрицает саму ткань магии?!
– Гарри Поттер... – прошептала Дарси, с ужасом глядя на свои пальцы, покрывшиеся тонкой коркой инея от одного прикосновения к гильзе. – Механик из Алфеи. Наемник из мира людей.
– Мы сталкивались с ним в Магиксе, повелитель, – торопливо заговорила Сторми, ее фиолетовые кудри нервно искрили молниями. – Мы думали, он просто сквиб! Жалкий охранник Блум с земными игрушками! Но на озере Роккалуче... и на болотах... Он стрелял в нас без капли колебаний! Он целится в суставы, в глаза, он использует пули, которые выжигают ману!
Айси сжала кулаки, в ее взгляде вспыхнула ядовитая ненависть, смешанная с глубоким, затаенным страхом:
– В Облачной Башне есть тайные хроники Земли, лорд Даркар. Архивы Ордена Темных Жрецов. Там упоминаются такие, как он. Их называют «Убийцами волшебников». Это маги, которые добровольно отвергли традиционные чары. Они превращают себя в живые машины для ликвидации носителей магии. Они изучают биологию, баллистику, яды и анатомию мана-каналов только для того, чтобы находить слабые места в защите высших магов и вбивать туда свинец!
Даркар слушал, не перебивая.
Его багровые латы слабо вибрировали, откликаясь на каждое слово. Древний бог, спавший тысячелетия, привык воевать с правителями планет, с архимагами, со светоносными нимфами, чьи удары подчинялись гармонии стихий. Против них у него была несокрушимая броня тьмы, поглощавшая любой эфирный всплеск.
Но этот парень...
Этот Гарри Поттер играл вне правил космической магии. Он не пытался пересилить бога светом. Он нашел физический дефект в броне, рассчитал баллистическую траекторию, выбрал микросекунду звукового резонанса и вогнал концепт абсолютной энтропии прямо в нервный узел чудовища.
– Убийца волшебников... – медленно, словно пробуя яд на вкус, произнес Даркар.
В его единственном уцелевшем желтом глазу зажглась ледяная, расчетливая настороженность истинного хищника:
– Значит, Фарагонда нашла себе цепного пса, который не боится крови. Он стал щитом для девки с Огнем Дракона. Пока он дышит — цитадель Алфеи неприступна для прямого штурма. Любая тварь, которую я пошлю, будет расстреляна в коридорах, словно дичь на охоте.
Феникс выпрямился во весь свой исполинский рост. Осколки пули внутри его груди отозвались вспышкой адовой боли, но он лишь оскалил клюв:
– Тем лучше. Если смертный считает, что победил меня куском железа — он познает цену своей гордыни. Трикс!
Ведьмы синхронно склонили головы:
– Мы слушаем, повелитель.
– Вы отправитесь в архивы Облачной Башни. Найдите мне всё, что связано с родом этого стрелка. Его прошлое, его слабости, тех, кто учил его этому грязному ремеслу. Мне плевать на его брата в Англии. Но сам Гарри Поттер... Я не просто убью его. Я сломаю его руки, которыми он держит свои трубки, вырву его мана-каналы и превращу его плоть в теневую химеру, которая своими руками перережет глотки феям Алфеи! За работу!
***
Магикс. Замок Алфея. Слесарная мастерская.
Тишина цокольного этажа нарушалась лишь негромким, аппетитным шкворчанием оливкового масла на тяжелой чугунной сковороде и мерным, успокаивающим перебором гитарных струн.
Гарри стоял у электроплитки в глухом черном фартуке поверх серой хлопковой майки. В его руках привычно и ловко мелькала деревянная лопатка. На сковороде доходили тончайшие полоски говяжьей вырезки, обжаренные с имбирем, сладким перцем и побегами бамбука — традиционное блюдо ночных рынков Коулуна, сытное, острое, возвращавшее силы лучше любых укрепляющих настоек мадам Поппи.
В углу мастерской, на широком деревянном ящике из-под кабелей, сидела Муза.
Девушка сменила штурмовой кевлар на мягкие домашние фланелевые штаны и безразмерную черную толстовку Гарри с закатанными рукавами. Ее пальцы с аккуратно подстриженными ногтями мягко касались бронзовых струн гитары, извлекая тихую, задумчивую мелодию — без магии, без резонанса, просто чистую музыку для двоих.
– Ты снова солишь мясо на глаз, – тихо произнесла она, не прерывая игры. В ее темных раскосых глазах плясали теплые отблески спиртовки. – И снова идеальная пропорция. Ты хоть что-нибудь умеешь делать не по линейке, стрелок?
– Соль — это хлорид натрия, Муза, – ровно ответил Гарри, снимая сковороду с конфорки и накрывая ее крышкой. – Молекулярная плотность мышцы требует ровно полтора грамма на сто граммов веса для правильного удержания влаги при термической обработке. Никакой магии. Чистая органическая химия.
– Невыносимый зануда, – Муза отложила гитару на верстак, спрыгнула на пол и неслышно подошла к нему со спины.
Ее руки мягко обвились вокруг его талии, пальцы зарылись в складки фартука, а подбородок привычно уперся в его широкое, твердое плечо. Гарри почувствовал, как от ее тела исходит тонкий, знакомый аромат ландышей и сухой канифоли.
– Ты цел? – прошептала она, прижимаясь теснее. – Когда ты стрелял из «Контендера»... я слышала, как закричала ткань пространства. Твоя правая рука дрожала, когда мы поднимались на тросе.
Гарри медленно выдохнул, положив свою огрубевшую, пахнущую чесноком и оружейным маслом ладонь поверх ее тонких пальцев:
– Отдача калибра тридцать-ноль-шесть в пистолетном форм-факторе составляет около сорока джоулей. При выстреле Мистическим Кодом кинетическая нагрузка удваивается за счет обратного импульса первородного льда. Мышечные волокна предплечья получили микронадрывы. Ничего страшного. Пара компрессов с бальзамом мантикоры — и через сутки подвижность восстановится на сто процентов.
Муза тихо вздохнула, обошла его и встала лицом к лицу, заглядывая в его серые, вечно настороженные глаза:
– Я говорю не о мышцах, Гарри. Я говорю о том, что внутри.
Она подняла руку, кончиками пальцев коснувшись его щеки, проведя по линии челюсти:
– Ты выстрелил в бога, Гарри. Ты пробил насквозь сущность, которую в моем мире считали неуязвимой легендой. Стелла до сих пор вздрагивает, когда вспоминает тот грохот. Блум смотрит на тебя с благоговением, а Лейла... Лейла готова присягнуть тебе на верность как своему полководцу. А ты стоишь здесь и жаришь мясо с имбирем. Неужели тебе совсем не страшно?
Гарри посмотрел на нее долгим, немигающим взглядом. В глубине его зрачков на мгновение промелькнула та самая бездна — память о чулане под лестницей в Поттер-мэноре, о холодных улицах Гонконга, о свисте пуль в темных переулках и о мертвом взгляде деда Чарлуса с фамильного портрета.
– Страх — это нормальная физиологическая реакция на угрозу жизни, фея, – негромко произнес он. – Тот, кто не боится — погибает в первом же рейде от шального осколка. Но бояться Даркара бессмысленно. Он не бог. Он просто очень крупный, очень старый хищник с высоким порогом регенерации. Я видел, как ломаются такие «боги». В восемьдесят первом Волан-де-Морт тоже считал себя бессмертным повелителем смерти. А потом его разорвало на куски полуторагодовалым ребенком, который просто не хотел умирать.
Юноша снял фартук, бросил его на спинку стула и достал с полки две глубокие керамические пиалы:
– Садись за стол. Если мясо остынет, волокна станут жесткими.
Они ели в уютном, домашнем молчании, прерываемом лишь глухим стуком дождя о решетку подвального окна. Муза с явным удовольствием отправляла в рот сочные кусочки говядины с овощами, то и дело довольно жмурясь: земная кухня Гарри разительно отличалась от рафинированных, безвкусных деликатесов школьной столовой.
Когда пиалы опустели, Гарри налил две кружки крепкого травяного чая.
На его верстаке негромко, мелодично звякнул портативный терминал связи с Гринготтсом.
Гарри протянул руку, сдвинул крышку свинцового футляра и развернул тонкую ленту пергамента, выскочившую из приемной щели.
Муза напряглась, отставив кружку:
– Снова Годрик?
– Сводка из Англии, – Гарри бегло пробежал глазами шифрованные строки, и на его губах появилась едва заметная, жесткая усмешка. – Наш мальчик вошел во вкус.
– Что он натворил на этот раз?
– Вчера в полночь мобильная группа Годрика при поддержке Аластора Грюма и людей капитана Прайса провела зачистку перевалочной базы Малфоя в Ливерпуле, – Гарри отпил чай. – База уничтожена. Контрабандные поставки ядов перехвачены. Счета Люциуса в Гринготтсе заморожены по запросу Амелии Боунс. Сам Малфой объявлен банкротом. Реддл лишился финансирования на треть своего наемного контингента.
Муза покачала головой, в ее взгляде сквозило изумление:
– Он сделал это без Дамблдора?
– Он сделал это *вопреки* Дамблдору, – поправил ее юноша. – Орден Феникса раскололся. Грюм, Тонкс, Невилл Долгопупс и лучшая ученица школы, мисс Грейнджер, вышли из-под контроля директора и перешли под командование Годрика. Они больше не играют в благородное рыцарство. Они работают по моим тактическим картам: бьют по кошелькам, по арсеналам и по коммуникациям.
– А твои родители? – тихо спросила девушка.
Гарри посмотрел на темную поверхность чая в кружке. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но пальцы, державшие керамику, сжались чуть крепче:
– Родители пожинают то, что посеяли четырнадцать лет назад. Лили рыдает на Гриммо, Джеймс требует арестовать собственного сына за «нарушение идеалов Света». Они до сих пор не поняли, что мир, который они так старательно строили на лжи, рухнул в тот момент, когда Годрик открыл мой дневник.
– Тебе не жаль их?
– Жалость не останавливает пули, Муза, – Гарри поднял глаза на девушку. – Они взрослые люди. У них было четырнадцать лет, чтобы заметить, что рядом с ними растет еще один сын. Они предпочли не замечать. Теперь пусть смотрят, как их идеальный герой ломает хребты пожирателям из магловских винтовок. Это их расплата.
В этот момент дверь мастерской тихо скрипнула.
На пороге стояла принцесса Лейла.
На девушке был простой тренировочный костюм Алфеи, темные кудри были собраны в тугой хвост, а на поясе висел подаренный Гарри тактический нож в кайдексных ножнах. Принцесса Андроса выглядела отдохнувшей, румянец вернулся на ее смуглые щеки, но во взгляде читалась глубокая, воинская сосредоточенность.
– Прошу прощения, если помешала, – произнесла она, замирая в дверях.
– Заходи, Лейла, – Муза приветливо махнула рукой на свободный табурет. – Чай еще горячий. Садись.
Лейла прошла внутрь, но садиться не стала. Она подошла к верстаку, остановившись напротив Гарри, и четким, скупым движением опустила правую руку к сердцу — традиционный воинский салют гвардии Андроса:
– Я пришла по делу, техник Поттер.
– Слушаю, – Гарри даже не шелохнулся.
– Фарагонда только что закончила экстренное совещание с директорами Саладином и Гриффин, – произнесла принцесса. – Разведка Красного Фонтана подтверждает: завал в ущелье Черного Рога заблокировал вход в цитадель, но подземная активность не прекратилась. Напротив. Сейсмографы фиксируют перемещение сотен теневых отрядов в сторону древних катакомб под Облачной Башней.
Гарри прищурился:
– Облачная Башня? Зачем Фениксу ведьмы, если он считает их мусором?
– Кодекс, – глухо ответила Лейла. – Четыре части древнего ключа, открывающего доступ к Реликвии Реальности. Одна часть спрятана в Алфее. Вторая — в Красном Фонтане. Третья — в деревне пикси, координаты которой он так и не успел выпытать у малышек благодаря вашему рейду. А четвертая... четвертая хранится в самом сердце Облачной Башни.
– Значит, его следующая цель — школа ведьм, – констатировал Гарри, подходя к карте Магикса на стене. – Логично. Цитадель разрушена, его ядро контужено. Ему нужны ресурсы и артефакты для форсированного восстановления. И он пойдет за Кодексом туда, где оборона слабее всего. Директриса Гриффин контролирует ситуацию?
– Гриффин объявила высший уровень боевой готовности, – Лейла шагнула следом, указав пальцем на темную башню, парящую над грозовыми скалами. – Но ведьмы не обучены держать осаду против таких тварей. Их магия основана на атаке, а не на щитах. Если Даркар ударит снизу, через канализацию и древние склепы... Башня падет за два часа.
– Не падет, – раздался резкий щелчок затвора.
Гарри снял со стойки свой помповый дробовик, проверил ход подавателя патронов и повернулся к девушкам. Его серое пальто ликвидатора лежало на спинке кресла, готовое к выходу:
– Завтра в восемь ноль-ноль мы начинаем фортификационные работы на нижних ярусах Облачной Башни. Лейла, ты отвечаешь за координацию с Красным Фонтаном — мне нужны двадцать противопехотных мин направленного действия и три бочки с напалмом. Муза, на тебе акустическое картографирование подземелий под замком ведьм. Мы не будем ждать, пока эта птица-переросток восстановит крылья.
Муза поднялась со своего места, ее пальцы привычно легли на рукоять резонатора на бедре. В ее глазах не было и тени сомнения — лишь спокойная, холодная решимость идти за этим парнем до самого конца:
– Я готова, стрелок.
Лейла посмотрела на них обоих — на худощавого парня со шрамами на костяшках пальцев, держащего помповое ружье, и на хрупкую фею музыки с глазами готового к бою воина. На губах принцессы Андроса впервые за долгое время появилась настоящая, хищная улыбка:
– Клянусь волнами Андроса... Кажется, темным тварям не поздоровится, когда они сунутся в эти катакомбы.
– Они сунутся в мясорубку, принцесса, – Гарри защелкнул пряжку оружейного ремня на плече. – А мясорубка не знает жалости. Спать. Завтра будет долгий день.
***
Глубокая ночь окончательно накрыла замок Алфеи.
В мастерской горела лишь одна маленькая лампа над верстаком, бросая длинные, дрожащие тени на стены, увешанные чертежами и оружием.
Лейла ушла в жилой корпус. Муза, утомленная дневным напряжением и сытным ужином, свернулась калачиком на старом кожаном диване в углу, укрывшись тяжелой армейской шинелью Гарри. Ее ровное, спокойное дыхание наполняло комнату ощущением редкого, хрупкого мира.
Гарри сидел за