Пламя безумной любви
Яд, серебро и алые искры
Каменная стена с глухим скрежетом скользнула в сторону, открывая проход в гостиную Слизерина. Здесь, под темными водами Черного озера, время словно текло иначе. Зеленоватый полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием массивных люстр и неровными всполохами огня в огромном резном камине, создавал иллюзию отрезанного от всего мира подводного царства.
В гостиной никто не спешил спать. Слизеринцы редко подчинялись стандартным правилам режима: шестой курс традиционно считал себя выше глупых предписаний старост, тем более когда одним из старост был сам Малфой.
Драко не отпустил руку Эмилии даже тогда, когда они миновали арку входа. Напротив, его пальцы лишь сильнее переплелись с ее, демонстрируя каждому присутствующему не просто близость, а беспрекословное право. Он уверенно повел ее к центру комнаты, к тяжелым кожаным диванам темно-изумрудного цвета, где вокруг низкого столика из темного дуба уже расположилась их привычная компания.
– Нагулялась, Блэк? – лениво протянул Теодор Нотт, не отрывая взгляда от сложной шахматной партии, которую он разыгрывал с Блейзом Забини. – Мы уже делали ставки, снимет Снейп с нас двадцать баллов за твою ночную вылазку или Малфой лично перевернет замок вверх дном в поисках своей драгоценной пропажи.
– Заткнись, Нотт, – холодно бросил Драко, подталкивая Эмилию к дивану.
Он опустился на кожаное сиденье первым и властным, не терпящим возражений движением притянул девушку к себе, усаживая ее вплотную. Его длинная рука тут же легла ей на спину, надежно прижимая к широкой груди, а свободная ладонь накрыла ее бедро, очерчивая складки черной формы. Он не позволял ей отодвинуться ни на сантиметр. Казалось, Малфой физически пытался наверстать те несколько часов, которые она провела вдали от него, в компании проклятых гриффиндорцев.
– Ты сегодня необычайно любезен, Драко, – фыркнула сидевшая в кресле Дафна Гринграсс. Она отложила журнал мод и с легкой усмешкой взглянула на растрепанные волосы Эмилии и ее припухшие, подозрительно яркие губы. – Хотя, судя по всему, вечер перестал быть томным еще в коридоре.
Эмилия почувствовала, как к щекам приливает жар, но природная гордость Блэков не позволила ей опустить глаза. Она дерзко вскинула подбородок, поправляя выбившуюся волнистую шоколадную прядь.
– Мы просто обсуждали погоду, Дафна. Вечер выдался на редкость душным.
– Особенно возле башни Гриффиндора, да? – ядовито пробормотал Драко ей на ухо, прижавшись губами к ее виску так, чтобы слышала только она. Его пальцы сквозь ткань юбки слегка сжались, заставив ее затаить дыхание. – Ты все еще пахнешь их дурацким чаем.
– Прекрати, – едва слышно выдохнула Эмилия, слегка толкнув его локтем в ребра.
Винсент Крэбб и Грегори Гойл, сидевшие на полу у камина и лениво поглощавшие тыквенные пирожные, только тихо заржали, переглянувшись. Для них подобное поведение Драко давно перестало быть новостью. С первого курса все знали: если Малфой чего-то хочет, он это забирает. А Эмилию Блэк он возжелал с той самой секунды, когда древний артефакт выкрикнул название их факультета над ее головой.
– Говорят, на следующей неделе объявят дату похода в Хогсмид, – перевел тему Забини, перемещая черного коня на доске. – Надеюсь, на этот раз без проверок Министерства. Тошно смотреть на мракоборцев на каждом углу.
– В «Трех метлах» все равно будет не протолкнуться, – заметила Эмилия, пытаясь расслабиться в стальной хватке Драко.
Но расслабиться не получалось. Его тепло, обжигающее даже сквозь слои одежды, тяжелый мужественный аромат кедра, кожи и зеленого яблока, его мерное дыхание над самым ухом – все это кружило голову и одновременно держало в постоянном напряжении. Драко водил пальцем по тыльной стороне ее ладони, чертя невидимые руны, но стоило ей сделать малейшую попытку изменить позу, как его кольцо на талии смыкалось намертво.
Шорох тяжелой ткани и стук каблуков у лестницы в спальни девочек заставил компанию обернуться.
В гостиную вошла Пэнси Паркинсон. Ее темное каре было безупречно уложено, а мантия сидела идеально, подчеркивая фигуру. На губах блуждала капризная, заносчивая полуулыбка, которая моментально погасла, стоило ей увидеть Эмилию, сидящую буквально на коленях у Малфоя.
Взгляд Пэнси потемнел от нескрываемой злобы, но уже через долю секунды она натянула привычную маску светской любезности и грациозно направилась прямо к их дивану.
– Драко, милый, – пропела она слащавым, тягучим голосом, игнорируя присутствие Блэк. – Наконец-то ты здесь. Я уже начала волноваться. Ты обещал помочь мне с расчетами по древним рунам. Профессор Бабблинг задала какой-то кошмар.
Пэнси остановилась у спинки дивана, прямо за спиной Малфоя, и абсолютно непринужденно положила унизанную кольцами руку на его широкое плечо, слегка наклонившись вперед. От нее резко пахнуло сладкими, удушливыми духами с нотами жасмина.
Внутри Эмилии мгновенно взвилась слепая, яростная вспышка гнева. Чистокровная кровь древнейшего рода вскипела за долю секунды. Она ненавидела эти приторные ужимки Паркинсон, ненавидела то, с какой навязчивой уверенностью та всегда пыталась вторгнуться в личное пространство Драко, словно между ними все еще могло что-то быть.
Эмилия резко выпрямилась, прожигая Пэнси взглядом темно-карих глаз.
– Если ты не способна сложить две базовые руны защиты, Паркинсон, тебе стоит обратиться к первокурсникам, – холодно, с убийственной вежливостью произнесла Эмилия, вздернув аккуратный носик. – Или твой хваленый ум истощился на подборе оттенка помады?
Пэнси скривилась, ее рука на плече Драко чуть сжалась.
– Я разговаривала с Драко, Блэк. Не припоминаю, чтобы кто-то давал слово предательнице крови, которая проводит полночи в обществе грязнокровок и нищих шрамоголовых, а потом возвращается в слизеринскую постель.
Воздух в гостиной мгновенно заледенел. Нотт замер с шахматной фигурой в руке, Забини тихо присвистнул, а Крэбб перестал жевать.
Эмилия дернулась вперед, готовая выхватить волшебную палочку и стереть эту самодовольную ухмылку с лица Паркинсон самым изощренным семейным проклятием, но крепкая рука Драко удержала ее на месте.
Однако сам Малфой не остался безучастным.
Он медленно повернул голову, глядя на руку Пэнси на своем плече так, будто на него заползла ядовитая болотная мошка. Серо-стальные глаза наполнились такой леденящей пустотой, что Паркинсон невольно отшатнулась, убирая ладонь.
– Убери руки, Пэнси, – его голос прозвучал тихо, но эта обманчивая мягкость была опаснее крика. – И закрой свой рот. Еще одно слово в адрес Эмилии – и ты до конца года будешь учить руны в лазарете, отращивая собственный язык заново. Я ясно выразился?
Лицо Пэнси побледнело, покрывшись некрасивыми красными пятнами. Она сжала челюсти, бросила полный ненависти взгляд на Эмилию и, резко развернувшись, застучала каблуками обратно к спальням.
Когда ее шаги стихли, в комнате повисла тяжелая тишина.
Драко, ничуть не смущенный произошедшим, повернулся к Эмилии. На его губах заиграла самодовольная, кривая ухмылка. Он заметил. Он, черт возьми, прекрасно заметил ту вспышку дикой ревности, которая только что горела в ее карих глазах.
– Ревнуешь, Блэк? – вкрадчиво прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание скользнуло по ее щеке.
– Много чести, Малфой, – язвительно огрызнулась она, пытаясь скрыть дрожь в пальцах и отпихнуть его руку. – Просто не выношу запах ее дешевых духов.
– Врешь, – довольно усмехнулся он, сильнее прижимая ее к себе и демонстративно целуя в чувствительное место под ухом, на глазах у всей компании. – Ты взбесилась. И мне это чертовски нравится.
– Пошел ты, Драко, – пробормотала она, но сопротивляться больше не стала, позволив себе уткнуться носом в изгиб его шеи, пряча запылавшее лицо.
Ночь прошла в нервном, тревожном полузабытьи, а утро принесло с собой грозу, которой суждено было разразиться вовсе не на заколдованном потолке.
***
Большой зал гудел сотнями голосов. Запах свежей выпечки, жареного бекона, кофе и тыквенного сока наполнял огромное пространство. Сквозь высокие готические окна пробивался блеклый утренний свет, а зачарованный потолок отражал тяжелые свинцовые тучи, предвещающие скорый буран.
Эмилия вошла в зал чуть позже обычного. Она плохо спала, мысли путались, а ночной инцидент с Пэнси и собственническое поведение Драко оставили внутри неприятный осадок. Ей нужно было перевести дух. Нужно было почувствовать хоть немного нормальной жизни, не отравленной вечными чистокровными интригами, темными метками и удушающей страстью слизеринского принца.
Вместо того чтобы повернуть направо, к длинному столу под зелеными знаменами, где во главе уже сидел Драко в окружении своих прихвостней, Эмилия решительно направилась прямо.
К столу Гриффиндора.
Драко, который в этот момент лениво крутил в пальцах серебряную вилку, слушая какую-то ерунду от Нотта, замер. Его взгляд метнулся через проход, пригвоздив хрупкую фигуру девушки в темно-зеленой мантии.
Когда она остановилась возле Поттера, улыбнулась и опустилась на скамью между Роном и Гермионой, воздух в легких Малфоя словно превратился в битое стекло.
– Она совсем с дуба рухнула? – тихо протянул Забини, проследив за взглядом друга.
– Драко, остынь, – предупреждающе произнес Теодор, заметив, как побелели костяшки пальцев Малфоя, сжимавших вилку. Металл жалобно скрипнул и согнулся под неестественной силой. – Весь зал смотрит. Успокойся.
Но успокоить Драко в этот момент было все равно что пытаться остановить адское пламя чайной ложкой.
Там, за красно-золотым столом, Эмилия что-то оживленно объясняла Грейнджер, протягивая свиток пергамента. А затем Поттер – этот очкастый ублюдок – наклонился к ней, весело усмехнулся и по-дружески коснулся ее плеча, заправляя прядь шоколадных волос ей за ухо, чтобы разглядеть записи.
Это стало последней каплей. Разум Малфоя окончательно затопило багровой волной чистой, неконтролируемой ярости.
Грохот отодвигаемой со скрежетом скамьи заставил замолчать добрую половину слизеринского стола. Драко резко поднялся на ноги. Его мантия взметнулась, словно крылья гигантской хищной птицы, а лицо превратилось в маску из застывшего льда.
– Драко, не надо! – Гойл попытался схватить его за рукав, но Малфой с такой силой отшвырнул руку здоровяка, что тот едва не свалился на тарелки.
– Пошел вон! – прошипел Драко, больше не видя и не слыша ничего вокруг.
Он широкими, стремительными шагами пересек пространство между рядами. Ученики за столами Когтеврана и Пуффендуя начали испуганно затихать, провожая его взглядами. Шепот волной покатился по залу.
Эмилия смеялась над шуткой Рона, когда внезапная тень упала на стол перед ней. Воздух вокруг словно похолодел на добрый десяток градусов.
– Встала. И пошла со мной, – низкий, дрожащий от бешенства голос разрезал утренний гул, словно лезвие гильотины.
Эмилия вздрогнула и медленно подняла голову. Над ней возвышался Драко. Его платиновые волосы растрепались, в серо-синих глазах полыхал настоящий шторм, а ноздри хищно раздувались. Он уперся обеими руками в деревянную поверхность стола Гриффиндора, нависая над ней так близко, что его ярость можно было потрогать руками.
– Малфой, ты берега попутал? – тут же вскинулся Рон, вскакивая на ноги и роняя вилку. – Вали к своим змеям и там командуй!
– Заткнись, Уизли, пока я не заставил тебя жрать твоих собственных слизней, – даже не глядя на рыжего, выплюнул Драко, не сводя наливающихся кровью глаз с Эмилии. – Я повторяю один раз, Блэк. Живо. Пошла. За наш. Стол.
– Не указывай мне, Драко! – вспыхнула Эмилия. Ее терпение лопнуло. Весь этот показной деспотизм перед сотней свидетелей ударил по ее гордости сильнее любой пощечины. – Я сижу там, где хочу, и общаюсь с теми, с кем считаю нужным!
– Ты сидишь с врагами! – рявкнул он, и этот крик эхом отразился от каменных сводов зала. Разговоры за всеми столами мгновенно смолкли. Наступила мертвая тишина. – Ты позоришь свое имя и наш факультет, выставляя себя шлюхой для этих убогих предателей!
– Что ты сказал?! – Гарри Поттер вскочил с места, его рука мгновенно скользнула в карман мантии за палочкой. – А ну повтори, хорек!
– Гарри, нет! – закричала Гермиона, пытаясь удержать друга.
– А ты попробуй заставь меня замолчать, Поттер! – взревел Драко, мгновенно выхватывая собственную палочку из боярышника и направляя ее прямо в лицо Гарри через стол. – Давай! Дрогни своей святой рукой! Я сотру твое смазливое лицо в порошок прямо здесь!
– Драко, прекрати! С ума сошел?! – Эмилия тоже вскочила, вставая прямо между дулом палочки Малфоя и Поттером. Ее нежное лицо пылало от негодования, губы мелко дрожали, но в темно-карих глазах горел тот самый опасный огонь дома Блэков. – Опусти палочку! Сейчас же!
– Отойди от него, Эмилия! – задыхаясь от ревнивого угара, приказал Драко. – Отойди, или я не ручаюсь за себя! Ты забыла, кто ты?! Ты забыла, кому ты принадлежишь?!
– Я никому не принадлежу, ублюдок! – сорвалась она на крик, и в ее руке тоже блеснуло темное дерево палочки. – Опусти ее, или я сама тебя прокляну!
Весь Большой зал замер в шоке. Чистокровная слизеринка, стоящая у стола Гриффиндора, держала на прицеле собственного жениха и негласного лидера своего факультета.
К столу уже неслись Нотт и Забини, понимая, что запахло катастрофой.
– Драко, тормози! Преподаватели! – крикнул Блейз, но было слишком поздно.
– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!
Голос, прозвучавший подобно раскату грома, заставил вздрогнуть даже каменных горгулий на стенах.
К столу Гриффиндора стремительно приближалась профессор Макгонагалл. Ее изумрудная мантия гневно развевалась, тонкие губы сжались в белую нить, а очки в черепаховой оправе сверкали опасным блеском. Следом за ней от преподавательского стола уже бесшумно плыл Снейп, с лицом чернее грозовой тучи.
– Опустите палочки! Немедленно! Все трое! – ледяным тоном скомандовала декан Гриффиндора, останавливаясь в двух шагах от эпицентра бури.
Драко тяжело дышал. Мышцы на его скулах ходили ходуном. Он медленно, нехотя опустил палочку, но его взгляд продолжал впиваться в Эмилию с такой мучительной, уничтожающей смесью ненависти, боли и дикой любви, что у девушки перехватило дыхание. Она тоже опустила оружие, чувствуя, как мелко дрожат колени.
– Мистер Малфой. Мисс Блэк. Мистер Поттер, – каждое слово Макгонагалл падало, как тяжелый булыжник. – Устроить вооруженную дуэль посреди завтрака на глазах всей школы… Пятьдесят баллов со Слизерина! И пятьдесят баллов с Гриффиндора!
– Профессор, он первый начал оскорблять… – попытался вмешаться Рон, но Минерва оборвала его одним взмахом руки.
– Молчать, мистер Уизли!
Она перевела суровый, пронзительный взгляд с раскрасневшейся, взъерошенной Эмилии на бледного, ощетинившегося, словно раненый зверь, Драко.
– Подобное вопиющее нарушение дисциплины не останется безнаказанным. Северус, я полагаю, вы согласны?
Снейп, стоявший чуть поодаль со скрещенными на груди руками, окинул Драко холодным, разочарованным взглядом и едва заметно кивнул:
– Безусловно, Минерва. Мистер Малфой забыл о подобающем его статусу поведении.
– Именно, – отчеканила Макгонагалл. – Мистер Поттер, оставайтесь на месте. А вот вы двое… – она строго указала пальцем сначала на Драко, затем на Эмилию. – Немедленно спрячьте ваши палочки. Директор Дамблдор уже осведомлен о накалившейся обстановке. Он ожидает вас обоих в своем кабинете. Прямо сейчас!
По залу пронесся испуганный вздох. Кабинет директора на шестом курсе не сулил ничего хорошего.
Эмилия резко выдохнула, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и, не глядя на друзей, первой шагнула прочь от стола. Ее спина была идеально прямой, шаг – твердым и гордым, как и подобает истинной Блэк, но внутри все дрожало от невыносимого клубка эмоций.
Драко нагнал ее уже в дверях Большого зала.
Он не произнес ни слова. Но когда они вышли в прохладный вестибюль, направляясь к винтовой лестнице с горгульей, его ледяные пальцы снова мертвой хваткой вцепились в ее запястье.
Эмилия попыталась вырвать руку, но он лишь сжал ее сильнее, потянув девушку на себя, заставляя идти шаг в шаг, бок о бок. Его дыхание было тяжелым, а лицо – белым как мел, но в серо-стальных глазах, устремленных вперед, читалась все та же непреклонная, темная и бесконечная одержимость.
Даже перед дверью директора он не собирался ее отпускать. Ни сейчас. Ни когда-либо вообще.