Пламя безумной любви
Шторм за закрытыми дверями
Винтовая каменная лестница мерно скользила вверх, унося их двоих прямо к массивному дубовому порталу, украшенному медным молотком в виде грифона. Тишину нарушал лишь сухой шелест мантий и прерывистое, тяжелое дыхание Драко. Он так и не разжал пальцев, держа запястье Эмилии в тисках, словно боялся, что на гладких ступенях она обратится дымом и ускользнет обратно к своим святым гриффиндорцам.
– Отпусти меня, Малфой, – прошипела Эмилия, безуспешно пытаясь выдернуть руку. – Мы уже у порога. Хватит устраивать цирк.
– Заткнись, Блэк, – отрезал он сквозь зубы, даже не взглянув на нее. Его челюсти были стиснуты так сильно, что на бледных скулах вздулись желваки. – Ты наговорила достаточно на целую неделю вперед.
– Это я наговорила?! – вспыхнула она, но договорить не успела: дверь кабинета бесшумно распахнулась сама собой, приглашая внутрь.
Драко почти втолкнул ее в круглое, залитое мягким светом пространство.
Здесь все дышало древним, невозмутимым покоем. На изящных столиках с витыми ножками тихо позвякивали и выпускали струйки серебристого дыма диковинные приборы. На высоком насесте дремал феникс Фоукс, его золотисто-алые перья слабо тлели в полумраке. Вдоль стен в тяжелых позолоченных рамах дремали бывшие директора, хотя Эмилия заметила, как Финеас Найджелус Блэк украдкой приоткрыл один глаз, с надменным любопытством разглядывая свою правнучку.
За массивным столом сидел Альбус Дамблдор. Его длинные пальцы были сложены домиком, а поверх очков-половинок на вошедших смотрели пронзительные, пугающе ясные голубые глаза.
– Мистер Малфой. Мисс Блэк, – мягко произнес директор, и в его голосе не было и следа раздражения, лишь глубокая, бесконечная усталость. – Присаживайтесь.
– Я постою, профессор, – ледяным тоном ответил Драко. Он наконец отпустил руку Эмилии, но встал так близко к ней, что плечом касался ее мантии, нависая над девушкой мрачной тенью.
Эмилия сделала шаг вперед, демонстративно увеличивая дистанцию между ними. Ее миниатюрная фигура казалась хрупкой на фоне внушительного силуэта Малфоя, но в осанке сквозила несокрушимая порода Блэков. Она расправила плечи, подняла подбородок и смело встретила взгляд директора.
– Профессор Дамблдор, произошедшее в Большом зале… – начала она, стараясь говорить ровно, хотя в груди все клокотало.
– Было отвратительным балаганом, в котором ты приняла самое активное участие, – перебил ее Драко, скривив тонкие губы в ядовитой усмешке.
Эмилия резко повернулась к нему, сверкая темными, как крепкий кофе, глазами:
– Я защищала своих друзей от твоего безумия! Ты ворвался туда, как цепной пес, выхватил палочку и начал угрожать убийством на глазах у полутысячи студентов! Ты вообще отдаешь себе отчет в своих действиях, Драко?!
– Друзей? – Малфой шагнул к ней, забывая о присутствии величайшего волшебника эпохи, его голос сорвался на опасный рык. – Ты называешь друзьями тех, кто спит и видит, как уничтожить твой факультет и твою семью? Поттер лапал тебя посреди зала, Эмилия! Он смел трогать твои волосы, а ты сидела и улыбалась ему, как дешевая…
– Мистер Малфой.
Тихий голос Дамблдора прозвучал без нажима, но воздух в комнате внезапно стал густым и холодным, мгновенно сбив спесь со слизеринца. Драко осекся на полуслове, судорожно втянув воздух ноздрями, но его взгляд продолжал буквально выжигать Эмилию изнутри.
– Профессор, Драко потерял всякий контроль, – продолжила Эмилия, поворачиваясь к директору, хотя ее щеки пылали алым румянцем от ярости и оскорбления. – Он считает, что имеет право решать, с кем мне сидеть за завтраком, с кем разговаривать и с кем дышать одним воздухом. Это переходит все границы. Ему следовало бы вести себя подобающе старосте и наследнику своего рода, а не устраивать истерики из-за того, что я передала Поттеру свиток по нумерологии!
– Подобающе? – выплюнул Драко, его пальцы нервно дернулись к карману, где лежала палочка. – Ты смеешь учить меня манерам после того, как публично опозорила герб Слизерина, приползя на коленях к столу львят?!
– Я ни к кому не приползала! Я свободна делать то, что считаю нужным!
– Не тогда, когда дело касается меня!
– Ты не владеешь мной, чертов ты эгоист!
– Довольно, – Дамблдор поднялся из-за стола.
Его фигура в серебристо-синей мантии казалась сотканной из древней магии. Он обошел стол и остановился в нескольких шагах от спорящих подростков. Очки блеснули в свете приборов, а проницательный взгляд скользнул по бледным, искаженным страстью и гневом лицам.
– Удивительно, – негромко произнес старик, переводя взгляд с одного на другого. – В эти темные, смутные времена, когда мир за пределами этого замка рушится на части под гнетом страха и ненависти, двое представителей древнейших фамилий устраивают войну из-за утреннего пергамента.
Драко отвел глаза, желчно усмехнувшись в сторону книжных полок, но напряжение в его теле не спало ни на гран.
– Мисс Блэк, ваша верность школьным друзьям делает вам честь, – продолжил Дамблдор. – Однако демонстративное пренебрежение чувствами тех, кто вам близок, порой рождает бури, которые трудно усмирить простым «Инсендио». А вы, мистер Малфой…
Директор заглянул в серые, полные загнанной тоски глаза парня.
– Ваша страсть опасна. Одержимость не имеет ничего общего с заботой. Пытаясь сломать то, что вы любите, чтобы поместить это в надежную клетку, вы рискуете остаться с горсткой пепла на ладонях. Вы оба умны, сильны и безмерно упрямы. Но замок Хогвартс – не арена для ваших личных междоусобиц. Минус пятьдесят баллов со Слизерина останутся в силе. И если подобное повторится, речь пойдет об исключении, невзирая на ваши фамилии.
Эмилия прикусила губу, чувствуя, как внутри все сжимается от стыда и правоты слов старика.
– А теперь, – голос Дамблдора вновь обрел мягкие, почти отеческие нотки, – я настоятельно советую вам разобраться в том, что происходит между вами, за пределами чужих глаз. Не как студентам, но как двум людям, связанным куда крепче, чем вы сами готовы признать. Мисс Блэк, вы можете идти.
Эмилия бросила короткий, обжигающий взгляд на Драко. Тот стоял неподвижно, уставившись в пол, его кулаки были сжаты до белизны суставов. Девушка коротко кивнула директору:
– Спасибо, профессор.
Она развернулась на каблуках и направилась к выходу, но перед самой дверью за ее спиной снова раздался голос Дамблдора:
– А вас, мистер Малфой, я попрошу задержаться на пару минут. Нам нужно обсудить кое-какие академические вопросы.
Дверь захлопнулась за ее спиной с глухим щелчком, отрезая ее от кабинета.
***
Эмилия почти летела вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Сердце колотилось в ребрах, словно пойманная птица. Ярость на Драко смешивалась с удушающим страхом. Она знала, знала не хуже Дамблдора, что с Малфоем на шестом курсе творится что-то чудовищное. Он осунулся, почти не спал, его высокомерие стало нервным, дерганым, превратившись в обнаженный нерв. И вся эта невыносимая тяжесть, которую он нес на своих плечах, почему-то выплескивалась на нее в виде маниакальной, разрушительной ревности.
«Ненавижу, – думала она, выбегая в пустынный коридор четвертого этажа. – Мерлин, как же я его ненавижу. И почему я не могу просто стереть его из памяти?»
Она хотела сбежать. Спрятаться в библиотеке, в спальне девочек, где угодно, лишь бы не видеть его серых, сумасшедших глаз. Она свернула в глухой, малолюдный коридор, ведущий к старой галерее гобеленов. Здесь пахло пылью, старым деревом и сыростью осеннего утра.
Позади раздались шаги.
Быстрые, гулкие, тяжелые. Тот, кто шел за ней, не скрывался. Шаги хищника, настигающего добычу.
Эмилия ускорила шаг, почти перейдя на бег, но расстояние между ними стремительно сокращалось.
– Блэк! Стой, черт тебя дери!
Она не остановилась, упрямо сжав зубы.
В следующую секунду длинные пальцы с силой вцепились в ее предплечье, дернув назад с такой мощью, что мир закружился. Драко развернул ее к себе, толкнул в полутемную нишу между двумя массивными каменными колоннами и навалился всем телом, буквально впечатывая ее в холодный рельеф стены.
– Пусти! – крикнула она, ударив ладонями в его грудь, но он даже не пошатнулся.
– Бегаешь от меня? – прохрипел он, тяжело дыша ей прямо в губы. Его глаза потемнели до цвета грозового свинца, зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. – Думала, спрячешься? Думала, Дамблдор тебя защитит?
– Драко, отойди от меня, ты ненормальный! – Эмилия попыталась пнуть его по голени, но он ловко перехватил ее ногу своим бедром, еще плотнее прижимаясь к ней, лишая малейшей возможности пошевелиться.
Она чувствовала жар его разгоряченного тела сквозь плотную ткань одежды. Чувствовала, как бешено колотится его сердце – в унисон с ее собственным.
– Да, ненормальный, – почти выдохнул он, и его ладонь грубо, властно легла ей на шею, заставляя запрокинуть голову. Большой палец жестко очертил ее нижнюю пухлую губу, сдирая невидимую краску чужого присутствия. – Ты делаешь меня таким, Эмилия. Каждый чертов день. Каждую чертову секунду, когда ты смотришь не на меня!
– Я не твоя вещь! – сквозь слезы бессильной злости выкрикнула она, глядя в его искаженное мукой лицо. – Прекрати душить меня! Ты ведешь себя так, будто я предала тебя просто тем, что заговорила с Гарри!
– Ты предала меня, когда позволила ему коснуться себя! – рявкнул он, и его хватка на ее шее на мгновение ослабла, превращаясь в судорожное, дрожащее поглаживание. Драко опустил лоб на ее плечо, шумно втягивая носом запах ее шоколадных волос. – Ты не понимаешь… глупая, упрямая девчонка. Ты ничего не понимаешь.
Его голос внезапно надломился. Вся его наглая, спесивая ярость вдруг рассыпалась, обнажая то, что он так тщательно скрывал за маской слизеринского принца: первобытный, леденящий душу ужас.
– У меня ничего нет, Блэк, – глухо пробормотал он в ее кожу, и его пальцы зарылись в ее волосы, судорожно сжимая пряди. – У меня весь мир уходит из-под ног. Каждую ночь я просыпаюсь с мыслью, что это конец. Но когда я вижу тебя… когда я чувствую, что ты здесь, что ты дышишь рядом, я еще держусь. А ты… ты уходишь к ним. Ты отдаешь им то единственное тепло, которое должно принадлежать мне.
Эмилия замерла. Ярость внутри нее начала медленно оседать, уступая место болезненному, щемящему состраданию. Она знала, что за бремя висит над ним. Она видела, как он сжимает левое предплечье по ночам в гостиной, когда думает, что никто не смотрит. Он был загнан в угол судьбой, войной, собственным отцом.
Она медленно подняла руки и коснулась его лица. Ее мягкие, теплые ладони легли на его острые, напряженные скулы. Кожа Драко была холодной, словно мрамор.
– Драко… – тихо позвала она.
Он поднял голову. В его серо-голубых глазах застыла такая обнаженная, открытая мука, что у Эмилии перехватило дыхание.
– Ты убиваешь меня, Эмилия, – шепнул он, глядя на ее губы с жадной, голодной тоской. – Каждым своим взглядом на Поттера. Скажи мне, что я для тебя значу хоть что-то. Скажи, или я сотру этот замок в порошок.
– Ты идиот, Малфой, – выдохнула она, чувствуя, как предательски подгибаются колени. – Гордый, самовлюбленный, невыносимый идиот. Я с первого курса ни на кого, кроме тебя, смотреть не могу, а ты… ты продолжаешь устраивать сцены.
Драко издал сдавленный, хриплый звук – полустон, полурычание.
Он больше не задавал вопросов. Его губы обрушились на ее губы – яростно, сокрушительно, с отчаянной жаждой утопающего. Это не было похоже на их ночной поцелуй в коридоре; сейчас в этом не было победителей и побежденных. Драко целовал ее так, словно вымаливал прощение и одновременно ставил клеймо вечной принадлежности.
Эмилия застонала, подаваясь навстречу, ее пальцы запутались в его платиновых прядях, притягивая еще ближе. Она впустила его язык, отвечая с той же дикой, накопившейся страстью, с тем же безумием, которое связывало их кровь. Его руки скользнули под ее мантию, обжигая пальцами талию сквозь тонкую ткань рубашки, поднимаясь к лопаткам, прижимая хрупкое женское тело к своей каменной груди так сильно, что между ними не осталось даже миллиметра воздуха.
Он целовал ее щеки, ее веки, ее скулы, спускаясь горячими, влажными губами к шее, прикусывая нежную кожу у самой ключицы, заставляя ее вскрикивать от острой смеси боли и наслаждения.
– Моя, – хрипел он между поцелуями в изгиб ее шеи. – Слышишь? Моя. Скажи это.
– Твоя, – признала она, задыхаясь, запрокинув голову и чувствуя, как слезы облегчения текут по щекам. – Всегда была твоей, черт бы тебя побрал.
Драко судорожно выдохнул, уткнувшись лбом в ее влажный висок. Его руки все еще дрожали, сжимая ее талию, но безумный огонь в глазах наконец сменился темным, глубоким удовлетворением. Он тяжело дышал, восстанавливая сбитый ритм сердца, пока за окнами галереи медленно кружились первые, редкие хлопья раннего зимнего снега.
Они простояли в полутемной нише еще несколько минут, молча, слушая дыхание друг друга, пока замок вокруг них продолжал жить своей суетливой жизнью.
***
К обеду Хогвартс гудел сильнее, чем растревоженный улей ядовитых пчел. Но на этот раз причиной пересудов была вовсе не утренняя дуэль у гриффиндорского стола.
Когда Эмилия, приведя себя в порядок и заправив растрепавшиеся волосы в строгий хвост, спустилась в вестибюль вместе с Дафной Гринграсс, проход к Большому залу оказался забит толпой студентов всех курсов и факультетов. Все они толкались возле огромной доски объявлений, где трепыхался зачарованный пергамент с золотой каймой и официальной печатью Министерства магии и администрации школы.
– Что там такое? – спросила Эмилия, приподнимаясь на цыпочки.
– Смотри сама, – Дафна указала тонким пальцем с идеальным маникюром поверх голов столпившихся третьекурсников.
По золотистой бумаге бежали светящиеся изумрудные буквы:
*«В честь укрепления межфакультетского единства и в преддверии Рождественских каникул, в следующую субботу в Большом зале состоится традиционный ЗИМНИЙ БАЛ для студентов четвертых, пятых, шестых и седьмых курсов. Парадные мантии обязательны. Начало торжества в восемь часов вечера».*
– Зимний бал… – выдохнула стоявшая неподалеку Гермиона Грейнджер, ее глаза загорелись любопытством, хотя Рон рядом с ней уже обреченно простонал что-то про «снова дурацкие кружева».
По толпе прокатилась волна возбужденного шепота. Девушки начали переглядываться, щебетать и оценивающе смотреть на парней. Бал на шестом курсе обещал стать грандиозным событием, способным хоть ненадолго разогнать сгущающуюся над магическим миром тьму.
Эмилия почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Она обернулась.
В нескольких шагах от нее, опершись плечом о каменную арку перехода, стоял Драко. Его друзья – Забини и Нотт – о чем-то переговаривались, но Малфой не обращал на них ни малейшего внимания. Его платиновые волосы были слегка растрепаны, мантия небрежно расстегнута, а в серо-синих глазах полыхал холодный, торжествующий свет.
Он поймал ее взгляд через головы копошащихся студентов.
Его губы медленно растянулись в той самой фирменной, высокомерной, собственнической ухмылке, от которой у Эмилии всегда замирало сердце. Драко чуть наклонил голову набок и беззвучно, одними губами, отчетливо произнес, не оставляя ей ни единого шанса на возражение:
– Ты пойдешь со мной, Блэк.
Эмилия сглотнула, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец. Зимний бал еще даже не начался, но она уже знала: этот вечер станет либо их величайшим триумфом, либо пожаром, который окончательно сожжет их обоих дотла.