← Назад к обзору

Пламя и Тень, Психокинез и Манипуляция, Хаос и Гравитация.

Шёпот за окном и аромат домашнего уюта

Тёплый свет кухонных ламп заливал просторную столовую, создавая резкий контраст с тем мраком, что царил снаружи. В воздухе витал аппетитный аромат запечённого мяса с травами и свежего хлеба — результат совместных усилий трёх братьев. Сильвер, Рун и Верли сидели за массивным дубовым столом, наслаждаясь редкими минутами спокойствия. После недавнего столкновения в соборе этот домашний уют казался особенно хрупким и драгоценным.

На мягком диване в гостиной, совмещённой с кухней, устроился маленький Рей. Мальчик, чьи белые волосы забавно топорщились в разные стороны, не отрываясь смотрел мультфильм по огромному телевизору. Его синие глаза — единственное, что напоминало Сильверу о том кошмаре трёхлетней давности — светились от восторга, когда на экране происходили очередные приключения сказочных героев.

– Рей, солнышко, не сиди слишком близко к экрану, – мягко произнёс Сильвер, отпивая немного чая. Его голос, обычно холодный и решительный в бою, сейчас звучал с бесконечной материнской нежностью.

– Хорошо, мам! – звонко отозвался ребёнок, послушно отодвигаясь на край подушек.

Рун, лениво помешивая сахар в чашке, бросил взгляд на брата. Его золотистые волнистые волосы были собраны в небрежный хвост, открывая изящную шею. Под свободной домашней футболкой угадывались очертания его необычной фигуры — тонкая талия и скрытая бинтами пышная грудь, которую он привык прятать от чужих глаз.

– Он так похож на тебя в детстве, Сильвер, – заметил Рун, и в его рубиновых глазах промелькнула тень грусти. – Такой же любопытный. Только... спокойнее.

– Это потому, что у него есть мы, – подал голос Верли. Его чёрные склеры в домашнем освещении выглядели менее пугающе, а кровавые дорожки под глазами он аккуратно стёр во время вечернего умывания, оставив лишь едва заметные следы. – Мы создали для него крепость. Ни один альфа не посмеет войти в этот дом без нашего разрешения.

Верли поправил рукав своего серого свитера. Его руки, мягкие и ухоженные, сейчас отдыхали на столе. Несмотря на свою силу контроля реальности, дома он предпочитал быть просто братом, который любит порядок и тишину.

Однако они не знали, что их «крепость» была не такой уж неприступной для тех, кто обладал силами, выходящими за рамки обычного.

Снаружи, в густых тенях сада, затаились трое. Мефилес, Мрак и Твей наблюдали за идиллией через широкое панорамное окно. Они двигались бесшумно, скрывая свои ауры, чтобы не спугнуть добычу, которая внезапно стала для них чем-то гораздо большим, чем просто целью.

– Посмотрите на них, – прошептал Твей, чьи спиралевидные глаза бешено вращались, фиксируя каждое движение Верли. – Он так грациозно держит вилку... Я хочу сломать этот стол только для того, чтобы он посмотрел на меня с тем же хладнокровием, что и в соборе.

– Заткнись, Твей, – оборвал его Мрак. Его взгляд был прикован к Руну. – Если ты сейчас выдашь нас своим смехом, я лично скормлю тебя его дракону. Смотри, как он смеётся... Я никогда не думал, что бета может обладать такой... властью над моим вниманием.

Мрак сжал кулаки. Его нутро психопата, привыкшее к разрушению, сейчас болезненно сжималось от странного, незнакомого чувства. Ему хотелось ворваться туда, разогнать всех и забрать Руна себе, но в то же время он боялся разрушить эту тишину. Это было первое в его жизни проявление влюблённости, и оно пугало его сильнее любой битвы.

Мефилес стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его зеленые глаза не отрывались от Сильвера. Он видел, как Сильвер встал, подошёл к сыну и поправил на нём плед. В этом жесте было столько любви и заботы, что Мефилес почувствовал укол странной зависти.

– Ребёнок... – едва слышно произнёс Мефилес. – Семя другого альфы в его жизни. Это ошибка, которую нужно исправить. Но не силой.

– О, неужели наш ледяной садист решил поиграть в дипломатию? – съязвил Твей, прижимаясь лицом к холодному стеклу, оставаясь невидимым в тени деревьев. – Верли такой красивый, когда хмурится. Я хочу видеть, как он купает этого мальчишку. Рун сказал, что они любят ухаживать за собой. Представляете, какая у них кожа?

– Ещё одно слово, и я вырву тебе язык, – холодно пообещал Мефилес. – Мы здесь не для того, чтобы пускать слюни. Мы изучаем их. Их слабости — это их привязанности.

Внутри дома Сильвер внезапно замер. Его золотые глаза сверкнули, и он медленно повернул голову в сторону окна.

– Что-то не так? – спросил Рун, мгновенно напрягаясь. Его рука непроизвольно потянулась к брелоку на поясе джинсов.

– Тень шевельнулась, – тихо ответил Сильвер. Он подошёл к окну и задернул плотные шторы, отсекая обзор преследователям. – Нам нужно быть осторожнее. Они не отступят так просто.

– Пусть только попробуют войти, – Верли поднялся из-за стола, и вокруг его пальцев завихрилась тёмная материя. – Я превращу их жизнь в бесконечный лабиринт кошмаров.

– Тише, – Сильвер шикнул на братьев, указывая на Рея. – Не при ребёнке.

Мальчик, услышав серьёзные тона в голосах взрослых, обернулся.

– Мам, вы опять про плохих дядей говорите? – спросил он, прижимая к себе плюшевого дракончика, точную копию Радужки.

– Нет, милый, – Сильвер подошёл к дивану и присел рядом, погладив сына по голове. – Мы просто обсуждаем планы на завтра. Пора идти купаться и спать.

– Ура! Купаться! – Рей вскочил, мгновенно забыв о страхах. Он обожал вечерние ритуалы, когда братья превращали ванную комнату в настоящий океан с пеной и игрушками.

Братья поднялись на второй этаж. Дом был спроектирован с размахом: широкая лестница вела в коридор с множеством дверей. У каждого была своя просторная комната с огромной кроватью и личной ванной комнатой. Беты ценили комфорт и чистоту, считая уход за собой не слабостью, а способом восстановления энергии.

Сильвер зашёл в ванную, оформленную в светлых тонах. Он включил воду, и вскоре помещение наполнилось паром и ароматом лаванды.

– Рун, принеси полотенца с подогрева! – крикнул он из-за двери.

– Уже несу! – отозвался Рун, проходя мимо с охапкой пушистых белых полотенец.

В это время снаружи Мефилес использовал свои силы, чтобы переместиться на балкон второго этажа. Его магия позволяла ему оставаться незамеченным для сенсоров, если он действовал осторожно. Мрак и Твей следовали за ним, карабкаясь по стенам с ловкостью хищников.

Они замерли у приоткрытого окна ванной комнаты. Сквозь щель был виден Сильвер. Он снял свою диадему, положив её на мраморную столешницу, и распустил волосы, которые водопадом скатились по его спине. Мефилес затаил дыхание. Без своей боевой брони и холодного взгляда Сильвер выглядел невероятно хрупким. Его женственная фигура, тонкие запястья и мягкие черты лица заставляли сердце альфы биться в неритмичном, болезненном темпе.

– Он... он прекрасен, – прошептал Мрак, заглядывая в соседнее окно, где Рун помогал Верли разбирать вещи. – Посмотри на его руки. Они выглядят такими нежными. Как он может держать ту огромную косу?

– В этом и секрет, – Твей хихикнул, его глаза-спирали бешено крутились. – Они обманывают мир. Беты, которые сильнее альф. Красавицы, которые могут перегрызть горло. Это так возбуждает!

Твей не сводил глаз с Верли. Тот как раз снял свитер, оставшись в легкой майке, открывающей вид на стройную талию. Верли что-то увлеченно рассказывал Руну, и на его лице на мгновение появилась искренняя, теплая улыбка.

– Я хочу, чтобы он так улыбался мне, – внезапно произнёс Твей, и в его голосе не было привычного безумия, только странная, почти детская тоска.

– Для этого тебе придётся перестать быть монстром, Твей, – холодно заметил Мефилес, не отрывая взгляда от Сильвера. – А это невозможно для таких, как мы.

В ванной Сильвер бережно опустил Рея в теплую воду. Мальчик смеялся, разбрызгивая пену, а Сильвер, стоя на коленях на мягком коврике, аккуратно мыл его голову.

– Мам, а почему у тебя глаза иногда становятся разными? – вдруг спросил Рей, глядя на отражение Сильвера в зеркале.

Сильвер на мгновение замер. Его рука коснулась правого глаза, где глубоко внутри всё ещё мерцала голубая искра — след его ярости и боли.

– Это... память о том, что я должен быть сильным, – тихо ответил он. – Чтобы защитить тебя.

– Я тоже буду сильным! – гордо заявил малыш. – Я буду защищать тебя, и дядю Руна, и дядю Верли!

Сильвер улыбнулся и поцеловал сына в лоб.

– Я знаю, маленький герой. Я знаю.

Наблюдая за этой сценой, Мефилес почувствовал, как его ледяная решимость трещит по швам. Он пришёл сюда, чтобы найти способ подчинить Сильвера, чтобы забрать его силу и сделать своей королевой. Но видя его таким — домашним, любящим, уязвимым в своей нежности — альфа поймал себя на мысли, что хочет не подчинять, а оберегать этот покой.

– Уходим, – резко скомандовал Мефилес, отстраняясь от окна.

– Что? Почему? – возмутился Твей. – Я только начал получать удовольствие!

– Мы увидели достаточно, – Мрак поддержал лидера, его голос звучал глухо. – Если мы останемся дольше, они нас заметят. Я не хочу, чтобы Рун смотрел на меня с ненавистью... сегодня.

Тёмные тени скользнули вниз, исчезая в лесу, окружавшем дом.

Внутри дома Сильвер внезапно поднял голову. Чувство чужого присутствия исчезло так же внезапно, как и появилось. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи.

– Они ушли, – прошептал он себе под нос.

– Ты о ком? – спросил Рун, заходя в ванную с чистой пижамой для Рея.

– О наших «поклонниках», – Сильвер встал и начал вытирать сына большим полотенцем. – Они были здесь. Наблюдали.

Рун нахмурился, его рубиновые глаза опасно сверкнули.

– И ты позволил им уйти? Почему мы не напали?

– Потому что они не пытались напасть, – Сильвер посмотрел на брата долгим, проницательным взглядом. – Я чувствовал их эмоции, Рун. Там не было жажды крови. Там было... что-то другое. Смятение. Любопытство. И, как ни странно, нежность.

Рун фыркнул, хотя его щеки едва заметно порозовели.

– Нежность от Мрака? Это звучит как плохая шутка. Он психопат.

– Мы тоже не самые обычные беты, – напомнил Верли, появляясь в дверном проеме. – Мы скрываем свою истинную природу, свою силу и свои тела. Может быть, они — единственные, кто способен увидеть нас настоящими?

В комнате повисла тишина, прерываемая только плеском воды в раковине. Каждый из братьев думал о своём. О тех странных искрах, что проскакивали между ними и их преследователями во время битвы. О том, как Мрак смотрел на Руна, как Твей замирал перед Верли, и как Мефилес искал признания в глазах Сильвера.

– Это опасно, – наконец сказал Сильвер, укладывая сонного Рея в кровать. – Мы не можем доверять альфам. Никогда не забывайте, что они сделали со мной.

– Мы не забудем, – твердо ответил Верли. – Но эти трое... они другие. Они не ищут слабости. Они ищут равных.

Сильвер накрыл сына одеялом и выключил свет, оставив только маленький ночник в форме дракона. Выйдя в коридор, он посмотрел на своих братьев.

– Посмотрим, что будет дальше. Но если они сделают хоть один неверный шаг...

– ...тогда наши косы не будут знать жалости, – закончил за него Рун с хищной улыбкой.

Братья разошлись по своим комнатам. Впереди была долгая ночь, полная раздумий. В большом доме наступила тишина, но в лесу, за пределами защитного барьера, три сердца бились в унисон с теми, кто спал за этими стенами. Тёмные альфы, впервые познавшие вкус любви, теперь были связаны с прекрасными бетами невидимыми нитями судьбы, которые невозможно было разорвать ни мечом, ни магией.

А завтра наступит новый день, и игра в кошки-мышки продолжится, только теперь уже никто не знал точно, кто охотник, а кто — добыча. Ведь в мире, где сила и красота переплетены так тесно, даже самые кровожадные монстры могут склонить колени перед истинным светом, скрытым в золотых глазах одинокого беты.