← Назад к обзору

Племянник

Шепот шрамов и теней

Ночной Сеул за окном мерцал холодными неоновыми огнями, но в комнате Юки царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом уличного фонаря. Юки стоял у окна без футболки, подставив спину прохладному воздуху, врывающемуся через приоткрытую створку. В зеркале, висевшем на дверце шкафа, отражался силуэт, который едва ли можно было назвать подростковым.

Его тело было выточено с пугающим совершенством. Не перекачанные мышцы бодибилдера, а сухая, плотная мускулатура хищника, предназначенная для взрывной скорости и смертоносных ударов. Каждая линия, каждый изгиб пресса и широких плеч казались результатом не только изнурительных тренировок, но и постоянного выживания на грани. Черные линии татуировок на фарфоровой коже выглядели в этом свете живыми — казалось, острые крылья на его спине едва заметно подрагивают в такт дыханию.

Дверь тихо скрипнула. Юки не обернулся — он почувствовал присутствие дяди задолго до того, как тот коснулся ручки. Сон Джинву вошел бесшумно, его аура, обычно спокойная и глубокая, сейчас была наэлектризована вниманием.

– Дядя? Что-то случилось? – Юки бросил взгляд через плечо, поправляя челку, которая лезла в глаза.

Джинву не ответил сразу. Он прошел вглубь комнаты и присел на край кровати. Одним коротким жестом он воздвиг невидимый барьер — пространство вокруг них словно загустело, отсекая любые звуки извне. В этом коконе тишина стала почти осязаемой.

– Твое тело, Юки, – негромко произнес Джинву, внимательно изучая племянника. – Оно не просто развито. Оно... адаптировано. Я видел сотни охотников, но твоя структура маны и то, как она переплетается с тканями, выглядит иначе. Слишком идеально для шестнадцати лет. Даже для S-ранга.

Джинву поднялся и подошел ближе. Его взгляд остановился на сложном узоре татуировок, переходящем с шеи на грудь. Он медленно протянул руку и провел кончиками пальцев по животу Юки, там, где под кожей отчетливо проступали жесткие мышцы пресса.

Юки вздрогнул, словно от удара током, и резко отступил назад, едва не задев подоконник. Его глаза на мгновение вспыхнули ярко-голубым, почти неоновым светом, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Не надо, – голос парня прозвучал глухо, с едва скрываемой угрозой.

Джинву убрал руку, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз промелькнуло понимание.

– Ты боишься прикосновений или того, что я могу почувствовать под ними? – спросил Теневой Монарх. – Мы оба знаем, что ты приехал в Корею не ради семейных обедов и старого байка твоего отца. Твои глаза... они видели то, чего не должен видеть ребенок. Скажи мне истинную причину своего возвращения. Правду, Юки.

Юки тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри него борется желание уйти в глухую оборону и потребность выговориться единственному человеку, который мог его понять. Он запустил пятерню в свои коротко стриженные волосы, взъерошивая их, и опустил голову.

– Ты всегда был слишком проницательным, – пробормотал он, криво усмехнувшись. – Сложно что-то скрыть от того, кто командует армией теней.

Он прошел к кровати и сел напротив дяди, сгорбившись и уперев локти в колени. В этом жесте внезапно проглянул тот самый маленький мальчик, которым он был до смерти отца.

– Есть одна организация, – начал Юки, его голос стал холодным и ровным, как лезвие ножа. – Подпольная. Они называют себя «Элизиум», но на деле это просто сборище мясников с лицензиями ученых. Они одержимы идеей создания «истинного человека», способного не просто использовать ману, а стать её источником. И для своих опытов они используют детей. В основном сирот-пробужденных, на которых всем плевать.

Джинву сузил глаза. Мана в комнате начала едва заметно вибрировать, откликаясь на его гнев.

– Продолжай, – коротко бросил он.

– В Штатах я наткнулся на одну из их лабораторий, – Юки неосознанно коснулся татуировки черепа на предплечье. – Точнее, я выжег её дотла. Но то, что я там нашел... документы, записи... Всё ведет сюда. Их главный штаб, их «сердце», находится здесь, в Сеуле. Они используют врата низкого ранга как прикрытие для своих экспериментов.

Юки поднял взгляд на дядю, и в его голубых глазах Джинву увидел не только ярость, но и глубокую, застарелую боль.

– Они не просто ставят опыты, дядя. Они вживляют фрагменты кристаллов маны прямо в нервную систему. Большинство детей сгорают за часы. Те, кто выживают... они становятся монстрами в человеческой шкуре. Мои татуировки — это не просто рисунки. Это печати. Они сдерживают то, что эти ублюдки вкачали в меня, когда я был у них в плену полгода назад.

В комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Сон Джинву медленно встал. Воздух вокруг него начал темнеть, тени в углах комнаты потянулись к его ногам, словно верные псы, почуявшие кровь.

– Полгода назад? – голос Джинву стал тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся бури. – Почему ты не связался со мной? Почему не попросил помощи?

– Потому что я хотел убить их сам! – Юки вскочил, его аура S-ранга вспыхнула, вступая в резонанс с аурой Монарха. – Они забрали у меня всё, что оставалось после смерти отца. Они превратили мое тело в этот... этот гребаный артефакт! Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Жалким подопытным кроликом, который выжил только благодаря тому, что его мана оказалась слишком агрессивной для их приборов.

Юки тяжело дышал, его грудь вздымалась, а татуировки на шее начали светиться пульсирующим черным светом.

– Я приехал сюда, чтобы вырезать эту опухоль под корень, – добавил он тише. – Я знаю, что они охотятся за мной. Я для них — самый успешный образец. «Объект Зеро». И если они здесь, в Сеуле, значит, под угрозой все. Включая Сухо.

Джинву подошел к племяннику и положил тяжелую ладонь ему на плечо. На этот раз Юки не отстранился. Он почувствовал, как ледяная, спокойная сила дяди вливается в него, усмиряя бушующую внутри ману.

– Ты больше не один, Юки, – твердо сказал Джинву. – Моя семья — это моя территория. И те, кто посмел коснуться тебя, уже мертвы. Они просто еще об этом не знают.

Юки почувствовал, как ком в горле мешает дышать. Он привык быть один. Привык, что его единственный союзник — это тяжелый рок в наушниках и холодная ярость в сердце.

– У них есть покровители в Ассоциации, – предупредил Юки, восстанавливая самообладание. – Именно поэтому я не пошел к Джинчхолю. Я не знаю, кому можно верить.

– Верить можно мне, – отрезал Джинву. – Завтра в Ассоциации мы будем играть по их правилам. Посмотрим, кто из них выдаст себя первым. А пока... ложись спать. Тебе нужны силы.

Джинву снял барьер и направился к выходу. У самой двери он остановился.

– И Юки?

– Да?

– Твой отец... Джинсу. Он бы гордился тем, каким сильным ты стал. Но он бы очень расстроился, узнав, что ты несешь эту ношу в одиночку. Не забывай, что ты — Сон. Мы не отступаем, но мы и не бросаем своих.

Когда дверь за дядей закрылась, Юки еще долго стоял в темноте. Он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Впервые за долгое время блеск в его глазах не был вызван только яростью.

Он подошел к рюкзаку, достал пачку сигарет, но, помедлив, отложил её в сторону. Вместо этого он вытащил небольшой планшет с зашифрованными данными, которые он украл из лаборатории в Штатах. На экране замелькали списки имен, координаты и схемы уровней.

– Ну что, «Элизиум», – прошептал он, и его губы растянулись в опасной, хищной улыбке, так похожей на улыбку Сон Джинву в разгар битвы. – Надеюсь, вы готовы к встрече с тенями. Потому что я пришел за вашими головами.

Он лег на кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза. В эту ночь ему не снились крылья, уносящие в бездну. Ему снился старый байк отца, летящий по ночному шоссе, и ветер, который наконец-то перестал пахнуть болью и стерильной чистотой лабораторий.

А в тенях под его кроватью, незаметно для самого Юки, едва заметно шевельнулся темный сгусток маны — личный страж, оставленный Джинву, чтобы охранять сон того, кто слишком рано разучился доверять миру.

Завтра предстоял долгий день. Сеул еще спал, не зная, что два самых могущественных представителя рода Сон официально объявили войну невидимому врагу. И эта война обещала быть беспощадной.