← Назад к обзору

Племянница джозеф Морган о которой он не знает

Тайны старой крови

Ночь в Москве всегда казалась Джозефу Моргану чем-то сюрреалистичным, но сегодня это ощущение достигло своего апогея. Золотистые огни Тверской улицы отражались в панорамном окне отеля, превращая город в подобие декорации к фильму, где он внезапно перестал понимать свою роль.

После короткого и пугающе неоднозначного разговора с матерью Джозеф чувствовал, как внутри него закипает смесь тревоги и азарта. Он расхаживал по номеру, сжимая смартфон так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Ты слышишь меня? – почти прорычал он в трубку, когда брат наконец соизволил ответить. – Я не шучу. Это не просто «похожий типаж». Когда я увидел её, у меня внутри всё похолодело. Это было как увидеть тебя, если бы ты вдруг решил надеть платье и отрастить волосы. Те же глаза, Джек. Тот же разворот плеч.

На другом конце провода послышался тяжелый вздох. Брат Джозефа, всегда отличавшийся более приземленным взглядом на вещи, помолчал, прежде чем ответить.

– Джо, Москва — огромный мегаполис. Там миллионы людей. Генетические совпадения случаются.

– Не такие, – отрезал Джозеф, останавливаясь у окна. – Мама... она не стала отрицать. Она сказала, что нам нужно поговорить, когда я вернусь. Ты понимаешь, что это значит? У нашего отца или у деда могли быть тайны, связанные с этой частью мира.

В дверь номера негромко постучали. Джозеф, не прекращая разговора, подошел и открыл. На пороге стояли Дэниэл Гиллис и Натаниэль Бузолик. Оба выглядели так, будто не ложились и не собирались.

– Джек, я перезвоню. Не ложись спать, – бросил Джозеф и убрал телефон в карман. – Заходите. Вы тоже не можете уснуть?

– Какое там уснуть, – Натаниэль прошел вглубь комнаты и без приглашения налил себе минеральной воды из мини-бара. – У меня перед глазами всё еще стоит та сцена в парке. Этот парень в форме... Знаешь, Джо, я много путешествую, видел разное, но в их встрече было что-то такое... первобытное. Как будто они вырвали этот момент у самой смерти.

Дэниэл прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его лицо было серьезным и задумчивым.

– Меня больше беспокоит другое, – тихо произнес он. – Внешность этой девушки. Джозеф, мы работаем в индустрии, где лица — это наш капитал. Мы привыкли замечать детали. Ты ведь тоже это почувствовал? Связь.

– Я уже позвонил домой, – Джозеф сел в кресло, закрыв лицо руками. – Мама напугана. Она не сказала «нет». Она сказала «поговорим позже».

– Черт возьми, – выдохнул Натаниэль, присаживаясь на край стола. – Значит, Вероника — так её звали, кажется? — может быть твоей родственницей? В эпицентре всего, что сейчас происходит?

– Её муж вернулся с фронта, – напомнил Дэниэл. – Вы видели его глаза? Это глаза человека, который видел ад. И она... она его спасение. Если у вас действительно одна кровь, Джо, то в твоих жилах течет не только британская чопорность, но и эта невероятная русская сталь.

***

Пока в «Ритц-Карлтоне» голливудские звезды пытались разгадать загадки прошлого, в небольшой, но уютной квартире на окраине Москвы царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов.

Дмитрий лежал на спине, обнимая Веронику. Она устроила голову у него на груди, прислушиваясь к его сердцебиению. Для неё это был самый лучший звук в мире — ритмичный, сильный, живой.

– О чем ты думаешь? – прошептала она, проводя кончиками пальцев по шраму на его плече, которого не было еще полгода назад.

Дмитрий перехватил её руку и нежно поцеловал ладонь.

– О том, что тишина здесь совсем другая, – голос его был хриплым. – Там, «за ленточкой», тишина всегда кажется ловушкой. Она звенит в ушах, ждешь подвоха. А здесь... здесь она пахнет твоими духами и детским порошком. Я до сих пор не верю, что я дома.

Вероника приподнялась на локте, глядя ему в глаза. В полумраке её лицо, так поразившее Джозефа Моргана, казалось еще более одухотворенным.

– Настенька так повзрослела, пока тебя не было, – сказала она, пытаясь сменить тему на более мирную. – Она каждый день рисовала тебе рисунки. У нас целая папка. Говорила: «Это папе, чтобы он не замерз».

Дмитрий усмехнулся, и эта улыбка на мгновение стерла с его лица печать войны.

– Она — моя копия. Но характер твой, Ника. Такая же упрямая.

– Кстати, о странностях, – Вероника закусила губу. – Сегодня в парке, перед тем как ты появился... там была группа иностранцев. Очень странных. Они смотрели на меня так, будто я привидение. Один из них был так похож на моего отца в молодости, только... более лощеный, что ли. Как актер из кино.

Дмитрий нахмурился, его инстинкты, обостренные месяцами службы, мгновенно среагировали.

– Иностранцы? Сейчас в Москве их не так много. Что они делали?

– Просто гуляли. Но тот мужчина... он даже очки снял. У него были такие же глаза, как у меня, Дима. Светлые, с каким-то особенным прищуром. Мне на секунду стало даже не по себе.

Дмитрий притянул её ближе, укрывая одеялом.

– Забудь. Мало ли в мире похожих людей. Сейчас важно только то, что мы здесь. Завтра пойдем в зоопарк, как Настя хотела. У меня всего две недели, Ника. Я хочу прожить их так, чтобы хватило еще на полгода.

Вероника ничего не ответила, лишь крепче прижалась к нему. Она знала, что за этими двумя неделями снова последует неизвестность, вокзал и долгие гудки в телефоне. Но сейчас, в этой постели, мир был целостным.

***

На следующее утро Клэр Холт и Фиби Тонкин сидели в лобби отеля, попивая кофе. Девушки обсуждали планы на день, но разговор неизбежно возвращался к событиям вчерашнего вечера.

– Вы видели, как Джозеф на неё смотрел? – Фиби помешивала сахар в чашке. – Я никогда не видела его таким растерянным. Даже на съемках самых тяжелых сцен.

– Это было похоже на узнавание, – согласилась Клэр. – Знаете, есть такая теория, что у каждого из нас есть двойники. Но тут дело не в простом сходстве. Там была какая-то... химия крови. И этот парень, Дмитрий... Боже, когда они обнялись, я почувствовала себя лишней. Это была такая концентрация жизни и боли одновременно.

В этот момент к ним подошел Джозеф. Он был одет в простую черную толстовку и джинсы, на лице — кепка и темные очки.

– Я иду искать их, – коротко бросил он.

– Что? Джо, это безумие! – Клэр вскочила с места. – Москва — это не маленькая деревня в Новом Орлеане. Ты даже не знаешь её фамилии!

– Я знаю, где они были. Я помню направление, куда они ушли. И я нанял частного гида, который хорошо знает этот район, – Джозеф поправил очки. – Я не смогу улететь отсюда, не узнав правды. Мама сказала, что у нашего деда был роман с русской балериной во время гастролей в пятидесятых. Это всё, что она выдавила из себя по телефону.

Дэниэл, подошедший следом, положил руку Джозефу на плечо.

– Мы пойдем с тобой. Если ты собираешься врываться в жизнь людей, которые только что обрели короткий покой, тебе понадобится кто-то, кто удержит тебя от глупостей.

– Я не собираюсь врываться, – возразил Джозеф. – Я просто хочу посмотреть еще раз. Издалека.

***

Они нашли их в зоопарке через три часа. Это было не так сложно, учитывая, что Дмитрий был в форме — он не успел или не захотел переодеваться, гордо неся статус защитника. Маленькая Настя сидела у него на плечах, заливисто смеясь и указывая пальцем на жирафов. Вероника шла рядом, придерживая мужа за локоть.

Актеры стояли на мосту, наблюдая за семьей сверху.

– Посмотрите на них, – прошептал Натаниэль. – Им плевать на Голливуд, на наши сериалы, на нашу славу. У них там, за спиной, настоящая гроза, а здесь — затишье.

Джозеф достал телефон и включил зум на камере. Он сфокусировался на лице Вероники, когда она смеялась над какой-то шуткой мужа.

– Это она, – прошептал он. – Глаза. Мимика. Когда она щурится от солнца — это копия моей матери в молодости.

В этот момент Дмитрий, словно почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, резко обернулся. Его глаза, привыкшие вычислять снайперов и угрозы, мгновенно нашли группу людей на мосту. Он нахмурился, инстинктивно прикрывая жену собой.

– Нам пора уходить, – быстро сказал Дэниэл. – Мы привлекаем внимание. Тот парень... он не из тех, с кем стоит играть в прятки.

Джозеф медлил. Он видел, как Дмитрий что-то шепнул Веронике, и та тоже подняла голову. Их взгляды встретились — через десятки метров, через пропасть культур и обстоятельств. Вероника замерла. Она узнала мужчину из парка.

– Джо, идем! – Натаниэль потянул его за рукав.

Они быстро развернулись и затерялись в толпе туристов.

***

Вечером того же дня в квартире Вероники и Дмитрия было необычайно тихо. Настя уснула раньше обычного, утомившись от впечатлений.

– Дима, это был он, – Вероника сидела на кухне, обхватив чашку с чаем холодными пальцами. – Тот иностранец. Он следил за нами в зоопарке.

Дмитрий чистил свои берцы в коридоре, но при этих словах остановился.

– Ты уверена?

– Да. Я видела его лицо. Он смотрел на меня так, будто... будто я его потерянная вещь. Или часть его самого. Мне страшно, Дима. Что если это как-то связано с прошлым мамы? Она ведь никогда не рассказывала об отце. Только то, что он был «человеком мира».

Дмитрий вошел в кухню, сел напротив и накрыл её ладони своими огромными руками.

– Послушай меня. Кто бы это ни был — актер, шпион или твой потерянный брат — я здесь. Пока я в отпуске, никто к тебе не подойдет. А если это касается твоего происхождения... может, пришло время спросить у матери?

Вероника вздохнула и достала телефон. Её мать жила в Подмосковье и редко заводила разговоры о былом.

– Мам? – тихо произнесла Вероника, когда послышались гудки. – Мам, ко мне сегодня в Москве подошел человек... Он выглядел в точности как я. Мам, от кого я на самом деле? И почему у меня в свидетельстве о рождении прочерк?

На другом конце провода послышался звук разбитого стекла.

– Вероника... – голос матери дрожал. – Где ты его видела? Он был с охраной? Англичанин?

– Откуда ты знаешь? – Вероника похолодела.

– О боже... Значит, они всё-таки нашли. Кровь Морганов всегда была слишком сильной, чтобы её спрятать. Даже за железным занавесом.

Вероника медленно опустила телефон на стол. Она посмотрела на Дмитрия, который внимательно ловил каждое её слово.

– Дима... Кажется, моя семья немного больше, чем мы думали. И она совсем не отсюда.

***

В отеле Джозеф Морган сидел на полу, окруженный старыми фотографиями, которые брат прислал ему в цифровом виде. Рядом на экране планшета был скриншот из видео, снятого сегодня в зоопарке.

– Генетика — странная штука, – произнес Натаниэль, входя в номер с бутылкой вина. – Ты нашел то, что искал?

– Я нашел подтверждение, – Джозеф поднял глаза. – Мой дед был в Москве в 1954 году. У него был короткий, но бурный роман с балериной Большого театра. Её звали Елена. Она исчезла из хроник через девять месяцев после его отъезда.

– И Вероника...

– Вероника — дочь той самой дочери, которую Елена родила в тайне, – закончил за него Джозеф. – Она моя племянница, Нейт. Или двоюродная сестра. Судя по возрасту её матери — племянница.

– И что теперь? – спросила Фиби, заглядывая в комнату. – Ты пойдешь к ним? Скажешь: «Привет, я Клаус Майклсон, и я твой дядя из Голливуда, а твой муж только что вернулся с реальной войны»?

Джозеф горько усмехнулся.

– В том-то и дело. Моя жизнь — это сценарии, грим и вечные фанаты. Её жизнь — это ожидание мужа из окопов и воспитание дочери в стране, которая сейчас находится в эпицентре мирового шторма. У нас одна кровь, но разные вселенные.

Он подошел к окну. Где-то там, в спальном районе, Дмитрий обнимал Веронику, защищая её от всего мира. Джозеф понимал, что его появление может разрушить этот хрупкий мир.

– Я оставлю ей письмо, – наконец решил он. – И свой номер. Если ей когда-нибудь понадобится помощь... если её мужу понадобится лучшая медицина в мире или если им придется уехать... они должны знать, что они не одни.

– Это правильно, – одобрил Дэниэл. – Мы не можем изменить их судьбу, но мы можем стать их страховкой.

Москва засыпала, укрытая майским туманом. В ту ночь Джозефу Моргану впервые не снились сценарии. Ему снилось бескрайнее русское поле и девушка, которая была так похожа на него, что это болело где-то глубоко под ребрами. Кровь нашла путь через десятилетия и границы, напоминая, что в этом безумном мире нет ничего важнее семьи — даже той, о которой ты узнал всего несколько часов назад.