← Назад к обзору

Племянница джозеф Морган о которой он не знает

Нити судьбы на Тверском бульваре

Утро следующего дня в Москве выдалось пронзительно ясным. Солнце заливало гранитные набережные, и город казался декорацией к какому-то грандиозному фильму о мире и покое, хотя каждый из героев знал: это лишь тонкая вуаль.

Джозеф Морган не спал всю ночь. Он сидел в кресле у окна, наблюдая, как гаснут фонари и просыпается мегаполис. Его телефон был переполнен сообщениями от брата из Лондона. Семья была в шоке. Оказалось, что старые письма деда, хранившиеся в пыльной коробке на чердаке, действительно упоминали «прекрасную Е.», которую он не смог забыть до конца своих дней.

– Мы должны сделать это деликатно, Джо, – произнес Дэниэл Гиллис, входя в его номер. Он уже был полностью одет, свеж и, как всегда, собран. – Ты не можешь просто подойти к ним на улице и заявить о родстве. Посмотри на ситуацию глазами её мужа. Он солдат. Он на взводе. Для него мы — подозрительные иностранцы, которые преследуют его жену.

– Я знаю, Дэниэл, – Джозеф потер переносицу. – Но я чувствую, что время уходит. У него отпуск не вечен. Он вернется туда... на фронт. И если с ним что-то случится, она останется одна с ребенком, даже не зная, что у неё есть мы.

В этот момент в дверь постучали. Это был Натаниэль, вид у него был крайне воодушевленный.

– Ребята, я выяснил через нашего гида. Дмитрий — так зовут парня — сегодня приглашен в один из культурных центров неподалеку от парка. Там какая-то встреча ветеранов или что-то в этом роде. Вероника будет с ним. Это наш шанс встретиться на нейтральной территории.

***

В это же время в небольшой квартире на окраине Дмитрий застегивал пуговицы на свежей рубашке. Его китель висел на спинке стула, медали негромко позвякивали.

– Ты обязательно должна идти? – спросил он, глядя на Веронику через зеркало. – Тебе вчера было не по себе после того случая в зоопарке.

Вероника подошла к нему сзади и обняла за талию, прижавшись щекой к его лопаткам.

– Мама звонила снова утром, – прошептала она. – Она плакала, Дима. Сказала, что если этот человек — тот, о ком она думает, то я должна его выслушать. Она всю жизнь боялась, что «английская кровь» проявится. Видимо, пришло время.

Дмитрий развернулся в её руках и взял её лицо в свои ладони. Его глаза были серьезными.

– Хорошо. Но я буду рядом. Каким бы знаменитым ни был этот парень из телевизора, здесь он просто гость. И если он тебя расстроит, мне плевать на его голливудскую улыбку.

Настенька выбежала из комнаты в нарядном платье.

– Папа, мы идем гулять?

– Идем, маленькая, – Дмитрий подхватил дочь на руки и подбросил её к потолку, отчего та залилась звонким смехом. – Сначала по делам, а потом — мороженое.

***

Встреча произошла в небольшом сквере рядом с Культурным центром. Джозеф, Клэр, Фиби, Дэниэл и Натаниэль стояли у памятника, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя их узнаваемая внешность всё равно заставляла прохожих оборачиваться.

Когда семья появилась на аллее, Джозеф почувствовал, как сердце забилось где-то в горле. Вероника шла под руку с Дмитрием. На ней было легкое светлое платье, и в лучах солнца её сходство с Морганом стало просто ошеломляющим — та же линия подбородка, тот же гордый наклон головы.

– Спокойно, Джо, – шепнула Клэр, сжимая его локоть. – Просто начни говорить.

Дмитрий заметил их первым. Он мгновенно подобрался, его походка стала жесткой, военной. Он остановился в нескольких метрах от актеров, закрывая собой жену и дочь.

– Вы нас преследуете? – спросил он по-русски, но его тон не требовал перевода. Голос был холодным, как сталь.

Джозеф сделал шаг вперед, подняв руки в мирном жесте. Он заранее выучил несколько фраз на русском, но в этот момент они вылетели из головы.

– Простите, – произнес он по-английски, а затем, запинаясь, добавил на ломаном русском: – Меня зовут Джозеф. Я... я не враг. Мы семья.

Вероника вышла из-за спины мужа. Она смотрела на Джозефа во все глаза.

– Моя мать... её зовут Анна. Её мать была Еленой, – сказала она на чистом английском, чем удивила всех присутствующих. – Вы знали Елену?

Джозеф выдохнул, чувствуя, как падает огромный груз с его плеч.

– Мой дед знал её. У него остались письма, фотографии. Он искал её всю жизнь, но в те годы границы были закрыты. Вероника... я не знал о твоем существовании до вчерашнего дня. Но когда я увидел тебя в парке, я понял. Моя кровь узнала твою.

Дмитрий немного расслабился, видя, что Джозеф искренен, но его рука всё еще лежала на плече жены, обозначая территорию.

– Почему сейчас? – спросил Дмитрий, переходя на английский с сильным акцентом. – Почему вы приехали именно сейчас, когда у нас... такие времена?

– Это случайность, – ответил Дэниэл Гиллис, делая шаг вперед. – Мы приехали с туром. Но случайности, как мы знаем, это лишь непознанные закономерности. Джозеф не мог уехать, не сказав ей правду.

Натаниэль, чтобы разрядить обстановку, присел перед Настенькой, которая с любопытством разглядывала его яркие кроссовки.

– Привет, принцесса, – улыбнулся он. – Как тебя зовут?

– Настя, – серьезно ответила девочка и спряталась за ногу отца.

Вероника сделала шаг к Джозефу. Она внимательно изучала его лицо — каждую морщинку, разрез глаз, форму губ.

– Это так странно, – прошептала она. – Я всегда чувствовала себя... другой. Мама говорила, что мой отец был «человеком мира», но она никогда не называла имен. А вы... вы выглядите как мои сны.

– Я хочу познакомиться с твоей матерью, – сказал Джозеф. – У меня есть фотографии деда. Я хочу, чтобы вы знали: если вам когда-нибудь что-то понадобится... любая помощь. В Лондоне, в Америке, где угодно. У вас есть семья.

Дмитрий горько усмехнулся.

– У неё есть семья здесь. И я её защищу. Но... – он посмотрел на жену и смягчился. – Если это правда, и если это сделает её счастливой... я не буду против вашего общения.

– Дмитрий, – Джозеф посмотрел солдату прямо в глаза. – Я знаю, что ты скоро уезжаешь. Я видел твою форму. Я уважаю твой долг. Но обещай мне одну вещь: вернись живым. Для неё. И для нас тоже. Теперь у тебя на одного родственника больше, который будет ждать новостей.

Дмитрий замолчал. В его глазах, привыкших к суровости, промелькнуло что-то похожее на признательность. Он коротко кивнул и крепко пожал руку Джозефу. Это мужское рукопожатие значило больше, чем любые слова.

***

Вечер они провели все вместе в небольшом уютном ресторанчике на Арбате. Клэр и Фиби быстро нашли общий язык с Вероникой, обсуждая моду и воспитание детей, а Дэниэл и Натаниэль расспрашивали Дмитрия о жизни в России, стараясь обходить острые политические углы и фокусируясь на человеческих историях.

Джозеф сидел рядом с Вероникой, показывая ей на экране телефона оцифрованные снимки их деда.

– Смотри, вот здесь он в Лондоне, в 1956-м. Видишь этот взгляд? – Джозеф улыбнулся. – У тебя точно такой же, когда ты задумываешься.

– Это невероятно, – Вероника качала головой. – Я как будто нашла недостающий кусок пазла. Знаешь, Джозеф, когда Дима уходит... там, на фронте, очень страшно. Не за него — он сильный. Страшно за то, что мир рушится. Но сегодня... сегодня мне кажется, что мир стал немного прочнее.

– Мы будем на связи, – пообещал Джозеф. – Я дам тебе все контакты. И я приеду снова. Обязательно.

Когда пришло время прощаться, на улице уже зажглись фонари. Дмитрий обнял Веронику и Настю, а затем еще раз кивнул Джозефу.

– Спасибо, – тихо сказал солдат. – За то, что не побоялись подойти. Ей это было нужно.

– Береги их, – ответил Джозеф.

Актеры стояли на тротуаре, глядя вслед уходящей семье. Дмитрий нес спящую Настю на руках, а Вероника прижималась к его плечу. Они скрылись в тени деревьев, возвращаясь в свою жизнь — жизнь, полную тревог, любви и ожидания.

– Знаешь, Джо, – произнесла Фиби, вытирая слезу, – мы играем древних вампиров, королей и героев. Но настоящий герой — это тот парень. А настоящая магия — это то, что ты сейчас сделал.

– Я просто нашел свою кровь, – ответил Джозеф, глядя в темное московское небо. – И теперь я знаю, что часть меня всегда будет здесь, в этом городе, ждать звонка и надеяться на мир.

В ту ночь в отеле Джозеф снова позвонил матери.

– Мам, я нашел её, – сказал он, и в его голосе была такая теплота, которой не слышали даже самые преданные фанаты. – Она прекрасна. И она — Моргана до мозга костей. Рассказывай мне всё. Я хочу знать каждую деталь о Елене.

А в это время в квартире на окраине Вероника лежала в объятиях Дмитрия. На тумбочке лежала визитка с золотым тиснением и номером, начинающимся на +1... Но самым важным для неё было не это. Самым важным было тепло мужа и осознание того, что любовь способна преодолевать любые границы, даже если они проложены через океаны и годы молчания.

– Знаешь, Дима, – прошептала она в темноту. – Мне теперь не так страшно. Потому что я знаю — мы не одни в этом мире.

Дмитрий лишь крепче прижал её к себе, вдыхая запах её волос. Он знал, что через три дня ему снова на вокзал. Но теперь он знал и то, что за его спиной стоит не только его хрупкая жена, но и какая-то неведомая, мощная сила, пришедшая с другого конца света, чтобы просто сказать: «Мы — семья».

И в тишине московской ночи это слово звучало как самая надежная броня.