← Назад к обзору

Плененный принц

Блеск стали в лунном мареве

Гул битвы доносился до покоев Дома Блаженства лишь приглушенным эхом, похожим на отдаленные раскаты грома. В самом сердце Призрачного города воздух вибрировал от магического напряжения: Хуа Чен лично вышел к главным воротам, чтобы встретить незваных гостей с Небес. Его ярость была ощутима физически — она тяжелым пологом накрыла коридоры поместья, заставляя мелких слуг-демонов забиться в самые темные углы.

Се Лянь спал беспокойно. В его сне переплетались звон серебряных колокольчиков и скрежет мечей. Ему казалось, что он снова стоит на стене павшей столицы, но вместо вражеской армии внизу расстилалось море красных цветов, которые внезапно начали обращаться в кровь.

Резкий щелчок открываемого замка заставил его вздрогнуть и распахнуть глаза.

В комнате было темно, лишь несколько ламп едва теплились, отбрасывая длинные тени. Се Лянь приподнялся на локтях, щурясь от внезапного сквозняка. Защитные печати на дверях Дома Блаженства были практически непроницаемы, но сейчас в воздухе пахло не жасмином и сандалом, а озоном и чистой, холодной духовной энергией.

– Ваше Высочество? – тихий, до боли знакомый голос прорезал тишину.

Из тени у входа выступил высокий силуэт в светлых одеждах. Свет лампы мазнул по лицу пришельца, высвечивая суровые черты, плотно сжатые губы и меч, который тот держал наготове.

– Му Цин? – Се Лянь не поверил своим глазам. Он сел в постели, кутаясь в шелковое одеяло. – Что ты здесь делаешь? Как ты прошел через заслоны Сань Лана?

Генерал Сюаньчжэнь сделал быстрый шаг вперед, его глаза лихорадочно осматривали комнату, задерживаясь на роскошной обстановке, на алых одеждах, небрежно брошенных на кресло, и, наконец, на самом Се Ляне.

– Фэн Синь и остальные отвлекают этого безумца у ворот, – быстро проговорил Му Цин, подходя к кровати. – Он перебил уже половину авангарда. Я нашел лазейку в дренажных каналах... Неважно. Ваше Высочество, вставайте. Мы вытащим вас отсюда, пока Собиратель Цветов занят резней.

Он протянул руку, намереваясь схватить Се Ляня за запястье, но тот инстинктивно отстранился. Му Цин замер, его брови поползли вверх.

– Му Цин, подожди, – голос Се Ляня был мягким, но твердым. – Тебе не нужно было так рисковать. Всё совсем не так, как вы думаете.

Генерал нахмурился, его взгляд упал на тонкую серебряную цепочку, украшавшую щиколотку принца. В полумраке она блеснула, как клеймо. Лицо Му Цина исказилось от гнева и брезгливости.

– «Не так»? – переспросил он, указывая мечом на цепь. – Он держит тебя здесь как комнатную собачонку, Се Лянь! Весь Призрачный город гудит о том, что Собиратель Цветов завел себе новую игрушку из числа небожителей. Ты хоть понимаешь, какой это позор для Небес?

– Это не позор, – Се Лянь наконец спустил ноги с кровати, его босые ступни коснулись мягкого ковра. – Му Цин, послушай меня. Ци Жун похитил меня, он собирался... он хотел унизить меня. Хуа Чен спас меня. Он привел меня сюда, чтобы защитить.

Му Цин издал короткий, саркастичный смешок, в котором не было ни капли веселья.

– Защитить? В своих личных покоях? Нарядив в свои цвета и приковав к кровати? Се Лянь, очнись! Он демон ранга «Непревзойденный». Они не спасают просто так. Он задурманил тебе разум своими фокусами, или, может, ты просто слишком долго пробыл в одиночестве, раз принимаешь его собственничество за доброту.

– Это не так! – Се Лянь попытался встать, но Му Цин всё же перехватил его за руку, сжимая пальцы до боли. – Му Цин, отпусти. Я нахожусь здесь по своей воле. Я сам решил остаться.

Генерал Сюаньчжэнь на мгновение онемел от этих слов. Его хватка не ослабла, наоборот, он потянул Се Ляня на себя, пытаясь заставить его идти к выходу.

– Ты не в себе, – отчеканил Му Цин. – Возможно, он опоил тебя чем-то. Я не позволю тебе остаться в этом притоне. Если нужно, я вынесу тебя отсюда силой, а потом на Небесах врачеватели очистят твою кровь от его дряни.

Се Лянь почувствовал, как внутри закипает редкое для него раздражение. Он попытался вырвать руку, но Му Цин был сильнее в своем праведном гневе.

– Му Цин, остановись! Ты не понимаешь! – Се Лянь лихорадочно соображал.

Он знал Му Цина. Если он скажет правду — что ему здесь хорошо, что он чувствует себя любимым и нужным, — Му Цин только укрепится в мысли о «затуманенном разуме». Для гордого генерала Сюаньчжэня было немыслимо, чтобы Его Высочество наследный принц Сяньлэ добровольно выбрал общество демона.

В коридоре послышался шум — звон металла и крики. Похоже, охрана Дома Блаженства обнаружила лазейку.

– У нас нет времени на споры, – Му Цин рванул Се Ляня к дверям. – Идем!

Се Лянь уперся ногами в пол. Он понимал, что если сейчас уйдет с Му Цином, Хуа Чен впадет в такое неистовство, что от Призрачного города и половины Небесного воинства не останется камня на камне. Ему нужно было остановить Му Цина любой ценой, заставить его уйти одного. И единственный способ сделать это — заговорить на языке, который Му Цин поймет.

– Хорошо! – выкрикнул Се Лянь, и в его голосе прорезалась фальшивая дрожь. – Ты прав! Он... он угрожал мне!

Му Цин замер, оборачиваясь. Его глаза сузились.

– Что он сделал? – спросил он тихим, опасным голосом.

Се Лянь заставил себя опустить голову, пряча взгляд. Его сердце колотилось о ребра — он никогда не лгал так нагло, тем более о Сань Лане. Но ради спасения самого Сань Лана от бессмысленной войны с Небесами он готов был пойти на этот грех.

– Он сказал... – Се Лянь запнулся, придумывая на ходу. – Он сказал, что если я попытаюсь уйти, он уничтожит монастырь Водных Каштанов. И всех людей в той деревне. Он сказал, что я — его заложник, и если Небеса вмешаются, он начнет убивать смертных одного за другим.

Му Цин выругался сквозь зубы, его лицо побледнело от ярости.

– Проклятая тварь... Значит, это шантаж. Я так и знал. Ничего, Се Лянь, мы защитим твою деревню. Идем, Фэн Синь уже перекрыл выходы...

– Нет! – Се Лянь вцепился в рукав Му Цина. – Ты не понимаешь, на что он способен! Если он увидит, что ты забираешь меня, он не пощадит никого. Уходи, Му Цин. Приведи подкрепление, доложи Линвэнь, придумайте план... но сейчас ты должен уйти один! Пожалуйста!

Се Лянь почти верил сам себе. Его голос звучал надломленно, а пальцы дрожали. Му Цин смотрел на него с болезненной смесью жалости и презрения к его слабости.

– Ты всегда был слишком мягким, – прошипел Му Цин. – Даже после восьмисот лет страданий ты позволяешь себя запугивать. Но я не оставлю тебя здесь.

– Ты оставишь его, – раздался голос, от которого воздух в комнате мгновенно превратился в лед.

Это не был крик. Это был шепот, усиленный тысячекратным эхом магической мощи.

Му Цин мгновенно развернулся, выставляя меч перед собой, но было поздно.

Комнату заполнил серебристый вихрь. Тысячи, десятки тысяч призрачных бабочек ворвались в покои, кружась в безумном танце. Их крылья сверкали, как бритвы, а звон колокольчиков превратился в оглушительный гул. В центре этого вихря, прямо перед ними, соткался из багряного тумана силуэт.

Хуа Чен стоял в нескольких шагах, и его вид внушал первобытный ужас. Его красные одежды были забрызганы чужой золотистой кровью небожителей, длинные волосы растрепались, а единственный глаз горел таким яростным, нечеловеческим пламенем, что Му Цин невольно отступил на полшага.

Эмин в руках Хуа Чена вибрировал, издавая голодный, свистящий звук.

– Сань Лан! – выдохнул Се Лянь, чувствуя, как внутри всё похолодело.

Демон даже не взглянул на него. Весь его взор был прикован к Му Цину, а точнее — к руке генерала, которая всё еще сжимала запястье принца.

– Убери свою грязную лапу от него, – произнес Хуа Чен. Голос его был лишен эмоций, и это было страшнее любого крика. – Или я отсеку тебе её вместе с плечом.

– Попробуй, демон, – Му Цин вскинул подбородок, хотя его рука, державшая меч, едва заметно дрожала под давлением чужой ауры. – Мы знаем о твоем шантаже. Мы знаем, как ты удерживаешь Его Высочество. Ты ничтожество, Хуа Чен. Ты можешь запугать крестьян, но ты не сможешь вечно скрывать свою истинную натуру за шелками и золотом.

Хуа Чен медленно перевел взгляд на Се Ляня. На мгновение в его глазу промелькнуло недоумение, а затем — глубокая, острая боль. Он слышал. Своим обостренным слухом демона он слышал всё, что Се Лянь наговорил Му Цину за последнюю минуту.

– Шантаж? – переспросил Хуа Чен, и в его голосе послышалась горькая усмешка. – Угрозы убить смертных? Гэгэ... неужели ты такого мнения обо мне?

Се Лянь хотел провалиться сквозь землю. Он хотел броситься к Хуа Чену, обнять его и сказать, что это была лишь глупая ложь во спасение, но Му Цин стоял между ними, а бабочки Хуа Чена уже начали смыкать кольцо, готовые разорвать генерала Сюаньчжэня на куски.

– Сань Лан, послушай... – начал Се Лянь, делая шаг вперед.

– Молчи, – оборвал его Хуа Чен. Он снова посмотрел на Му Цина. – Ты ворвался в мой дом. Ты коснулся того, что принадлежит мне. Ты заставил моего гостя лгать от страха за свою жизнь, потому что он знал — твоя тупость приведет к его гибели.

– О чем ты несешь? – Му Цин крепче сжал меч. – Он сам сказал...

– Он сказал это, чтобы ты убрался отсюда живым! – рявкнул Хуа Чен, и волна магической энергии отбросила Му Цина к стене.

Генерал охнул, ударившись о резные панели, но удержался на ногах. Бабочки прижали его к стене, их острые крылья замерли в миллиметре от его горла и глаз. Му Цин застыл, не смея даже дыхнуть.

Хуа Чен медленно подошел к Се Ляню. Его ярость всё еще кипела, но по мере приближения к принцу она трансформировалась в нечто иное — в тяжелое, свинцовое разочарование.

– Гэгэ, – сказал он, останавливаясь в шаге от него. – Неужели ты думал, что я не смогу защитить тебя от них? Неужели ты думал, что мне нужна твоя ложь, чтобы справиться с этим мусором?

– Я просто не хотел, чтобы ты проливал их кровь, – прошептал Се Лянь, глядя в пол. – Я не хотел, чтобы из-за меня началась война.

– Она уже началась, – Хуа Чен протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся подбородка Се Ляня, поднимая его лицо. – Она началась в тот момент, когда они решили, что могут диктовать тебе условия.

Он повернул голову к Му Цину, который всё еще был пригвожден бабочками к стене.

– Слушай меня внимательно, небесный чиновник. Передай своим друзьям у ворот: Его Высочество Се Лянь находится в Призрачном городе не потому, что я угрожаю ему. И не потому, что он мой заложник.

Хуа Чен властным движением притянул Се Ляня к себе, обнимая его за талию на глазах у ошеломленного Му Цина.

– Он здесь, потому что это единственный дом, где его ценят больше, чем все ваши небесные чертоги. И если хоть одна нога небожителя еще раз переступит порог Дома Блаженства без приглашения — я выжгу Небесную столицу до основания. Вы все будете молить о смерти, но я не дам вам её, пока вы не искупите каждую слезу, которую он пролил по вашей милости.

– Ты... ты безумец, – выдохнул Му Цин, глядя на них с ужасом.

– Я влюбленный безумец, – поправил его Хуа Чен с ледяной улыбкой. – А это гораздо опаснее.

Он взмахнул рукой, и бабочки внезапно подхватили Му Цина, закружили его в серебристом смерче и вышвырнули в окно. Послышался удаляющийся крик, а затем — тишина.

Хуа Чен не двигался. Он продолжал обнимать Се Ляня, но его хватка была напряженной. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих ламп.

– Сань Лан... – Се Лянь осторожно положил ладони на грудь демона. – Прости меня. Я не должен был говорить те слова. Я знаю, что ты никогда бы так не поступил.

Хуа Чен медленно выдохнул, и его плечи опустились. Вся его грозная мощь словно испарилась, оставив после себя лишь усталого, бесконечно преданного человека. Он уткнулся лбом в плечо Се Ляня.

– Гэгэ, ты ранил меня сильнее, чем все их мечи, – прошептал он. – Слышать от тебя, что я — монстр, способный на шантаж... это было...

– Я знаю, – Се Лянь погладил его по волосам, чувствуя вину каждой клеточкой тела. – Я просто испугался за тебя. Фэн Синь и Му Цин... они могут быть очень настойчивыми. Я хотел избавить тебя от лишних хлопот.

Хуа Чен поднял голову. В его глазу больше не было ярости, только бездонная печаль.

– Ты всё еще не понимаешь. Для меня нет «хлопот», когда дело касается тебя. Есть только честь защищать тебя. Даже от твоих собственных друзей. Даже от самих Небес.

Он отстранился и подошел к окну, глядя на догорающие огни битвы внизу. Бабочки постепенно возвращались, исчезая в его рукавах.

– Му Цин вернется на Небеса и расскажет всё, что видел, – сказал Хуа Чен. – Он расскажет, что я держу тебя силой, что ты запуган, и что я объявил им войну. Они не оставят нас в покое, гэгэ.

– Пусть приходят, – Се Лянь подошел к нему со спины и обхватил его руками, прижимаясь щекой к лопаткам. – Если они не хотят слушать правду, пусть слушают твой Эмин. Я никуда не уйду, Сань Лан. Больше не будет никакой лжи.

Хуа Чен накрыл его руки своими. Серебряная цепочка на щиколотке Се Ляня тихо звякнула.

– Ты действительно готов к этому? – спросил демон. – Быть врагом Небес рядом со мной?

– Я был врагом Небес дважды, – Се Лянь улыбнулся, и в этой улыбке была вся твердость Бога Войны. – В третий раз это будет даже весело. Тем более, что на этот раз у меня есть самый лучший союзник.

Хуа Чен развернулся в его объятиях и подхватил его на руки, неся обратно к кровати.

– Тогда спи, Ваше Высочество, – сказал он, укладывая его на подушки. – Завтра начнется новая эпоха. И в этой эпохе никто не посмеет даже помыслить о том, чтобы причинить тебе боль.

Он лег рядом, не снимая своих багряных одежд, и притянул Се Ляня к себе. За окном Призрачный город постепенно успокаивался, но в воздухе всё еще витал запах озона и крови.

Се Лянь закрыл глаза, чувствуя мерное биение сердца Хуа Чена. Он знал, что впереди их ждут трудные времена. Линвэнь будет строить козни, Фэн Синь будет в ярости, а Му Цин — в недоумении. Но здесь, в этой серебряной клетке, которая на самом деле была самым свободным местом в мире, ему было всё равно.

– Сань Лан? – позвал он уже в полусне.

– Да, гэгэ?

– Обещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– В следующий раз, когда придет Му Цин... просто не давай ему говорить. Он всегда портит момент.

Хуа Чен тихо рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным завершением этой безумной ночи.

– Обещаю, гэгэ. В следующий раз я просто заклею ему рот одной из своих бабочек.

Се Лянь улыбнулся и окончательно провалился в сон. Он знал, что его Сань Лан сдержит слово. И он знал, что какая бы буря ни разразилась завтра, они встретят её вместе — бог, который выбрал демона, и демон, который стал богом ради него одного.

А над Домом Блаженства, в холодном ночном небе, кружилась одна-единственная серебряная бабочка, охраняя покой тех, кто нашел свою истину в самом сердце тьмы. Война могла подождать до рассвета. Сейчас была только тишина, шелк и тепло двух душ, ставших единым целым.