По осколкам
Вкус адреналина и сталь в голосе
– Капец он крутой! – Саша спрыгнула с водительского места, когда они притормозили на границе города, где начиналась широкая техническая трасса. – Громов, я серьезно, я теперь хочу такой же. Моя «чесотка» после твоего зверя кажется детским самокатом.
Ее глаза сияли, а щеки горели от возбуждения и ветра. Она стояла, тяжело дыша, и смотрела на матовый черный байк с таким восторгом, с каким другие девушки смотрят на бриллианты в витринах.
Глеб усмехнулся, глядя на нее сверху вниз. Он перекинул ногу через сиденье, возвращая себе контроль над машиной.
– Хотеть не вредно, Смирнова. Сначала научись не глохнуть на светофорах, а потом заглядывайся на литровые движки. Садись давай, «гонщица», нам еще минут десять пилить.
Саша скорчила ему рожицу, но послушно забралась на пассажирское сиденье. Теперь, когда адреналин от самостоятельного вождения немного утих, она почувствовала странную расслабленность. Глеб был врагом, это факт. Они ненавидели друг друга с начальной школы, обменивались колкостями и подлянками столько лет, что это стало частью их ДНК. Но сейчас, в этой ночной тишине, наедине с дорогой, всё это казалось какой-то далекой, неважной шелухой.
Она обхватила его руками. Саша не была из тех, кто краснеет от случайного прикосновения. Они знали друг друга тринадцать лет — она видела его с разбитым носом, он видел ее зареванной после контрольных. Какое тут стеснение?
Пока они ехали, Саша, погруженная в свои мысли, начала откровенно скучать. Ее руки, сомкнутые в замок на его животе, медленно скользили вниз. Сначала она просто поправляла куртку, но потом ладони опустились ниже ремня джинсов, едва не касаясь паха.
Глеб напрягся всем телом. Она почувствовала, как его спина стала каменной, а мышцы пресса под ее пальцами превратились в стальные канаты. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, и Саша увидела его прищуренные, темные глаза.
– Ты чего творишь, Смирнова? – Его голос, усиленный гарнитурой в шлеме, прозвучал низко и с какой-то новой, опасной хрипотцой.
– Я? – Саша невинно захлопала ресницами, хотя он этого не видел. – Я ничего. Просто держусь, чтобы не свалиться. Вот, жду, когда приедем.
Она тихо засмеялась, чувствуя, как его дыхание участилось. Ей нравилось это ощущение власти — маленькая месть за все его школьные издевки. Она начала демонстративно отнекиваться, когда он попытался перехватить ее руку своей.
– Руки на место верни, а то я сейчас так заторможу, что ты через меня перелетишь, – пригрозил Глеб, но в его тоне не было злости, скорее какое-то странное, сдавленное веселье.
Наконец, впереди показались огни. Заброшенная объездная дорога, которую стритрейсеры и байкеры облюбовали для своих нужд, гудела. Десятки машин с включенными фарами, рев моторов, громкая музыка из колонок какого-то внедорожника. Запах здесь был тяжелым: жженая резина, дешевый алкоголь, сигаретный дым и что-то сладковато-приторное, от чего у Саши сразу запершило в горле.
Глеб заглушил мотор, но не спешил слезать. Саша уже хотела было спрыгнуть, но он резким, властным движением перехватил ее за локоть и притянул к себе, заставляя почти вплотную прижаться к его боку.
– Послушай меня внимательно, – он снял шлем, и его лицо в свете чужих фар выглядело непривычно жестким. – Запомни: ты сейчас только рядом со мной. Ты моя, короче, пока мы здесь. Поняла?
Саша опешила. Ее глаза округлились, а на языке уже вертелась едкая шуточка про «собственничество», но Глеб не дал ей вставить ни слова.
– Тут полно придурков, Саш. Наркоманы, отбитые мажоры, те, у кого тормозов нет ни в голове, ни в машине. Если они решат, что ты «ничья», проблем не оберешься. Так что не отходи от меня ни на шаг.
Саша сглотнула. Она огляделась по сторонам и поняла, о чем он говорит. Это не было похоже на романтичные тусовки из фильмов. Вокруг шатались какие-то подозрительные личности, кто-то громко ругался у открытого капота, а парочка парней с мутными глазами явно находилась под кайфом. Ей стало неуютно. Холодный ночной воздух вдруг показался враждебным.
– Ладно, – тихо ответила она, невольно ближе придвигаясь к Глебу. – Я поняла.
Они пошли в сторону импровизированного старта. К Глебу то и дело подходили люди, хлопали по плечу, что-то спрашивали. Он кивал, коротко отвечал, но руку Саши из своей не выпускал.
Их остановил невысокий парень в кепке, с планшетом в руках — видимо, один из организаторов.
– Громов! Ну наконец-то. Твой заезд через пятнадцать минут. Ставки на тебя сегодня высокие, не подведи, – парень быстро писал что-то в таблице, а потом мазнул взглядом по Саше. – О, новая спутница? Симпатичная.
– Дело делай, Макс, – отрезал Глеб, загораживая Сашу плечом.
Они отошли чуть в сторону, к бетонным блокам, когда Глеба окликнул кто-то еще. Он на секунду отпустил руку Саши, чтобы достать телефон и проверить время заезда.
Этого мгновения хватило. Из тени припаркованного фургона вынырнул парень. На нем была грязная толстовка, а взгляд блуждал, никак не фокусируясь на предметах. От него разило спиртом и чем-то химическим.
– Опа, какая куколка, – прохрипел он, преграждая Саше путь. – Чё одна грустишь? Познакомимся?
Саша инстинктивно сжала кулаки. Годы жизни с отчимом научили ее не показывать страх, но этот тип вызывал у нее физическое отвращение.
– Нет. Я занята, – холодно бросила она, пытаясь обойти его.
– Ойойой, какая дерзкая, – парень осклабился, обнажая неровные зубы, и сделал шаг к ней, протягивая руку, чтобы коснуться ее волос. – Да ладно тебе, мы никому не расскажем. Пойдем, у меня там в машине весело...
Саша начала отходить назад, чувствуя, как внутри нарастает паника. Она уже была готова ударить его шлемом, который всё еще держала в руке, как вдруг спиной уперлась во что-то твердое и теплое. Знакомый запах кожи и бензина мгновенно окутал ее, даря чувство защиты.
Тяжелая рука Глеба легла ей на плечо, а вторая — на талию, собственнически притягивая к себе.
– Съебался, Вова, – голос Глеба прозвучал не просто угрожающе, он был ледяным. – От нее. Прямо сейчас.
Парень, которого назвали Вовой, мгновенно протрезвел. Он посмотрел на Глеба, на его сжатый кулак, на широкие плечи боксера и сделал шаг назад, примирительно подняв руки.
– Да ладно, Громов, я ж не знал... Чё ты сразу...
– Ты услышал меня? – Глеб сделал полшага вперед, и Вова буквально испарился в толпе, бормоча какие-то оправдания.
Глеб развернул Сашу к себе. Она видела, как ходят желваки на его скулах.
– Ты в порядке? – спросил он уже мягче, заглядывая ей в глаза.
– Да... спасибо, – Саша выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. – Я же говорила, что тут одни придурки.
– Я предупреждал, – он на мгновение прижал ее к себе сильнее, и Саша не стала отстраняться.
– Слушай, Глеб... – она замялась, глядя на его футболку. – Ты так уверенно сказал, что я «твоя». Прямо как настоящий актер.
Глеб усмехнулся, и в его глазах снова плясали те самые искры, которые она помнила со школы.
– А кто сказал, что я играю, Смирнова?
Саша замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось в каком-то сумасшедшем ритме. Она хотела что-то ответить, съязвить, вернуть их привычный стиль общения, но слова застряли в горле.
– Эй, Громов! На старт! – крикнули со стороны трассы.
Глеб нехотя отпустил ее, но тут же взял за руку и повел к байку.
– Стой здесь, возле Макса, – он указал на организатора. – И никуда не уходи. Я быстро. Выиграю эти деньги и отвезу тебя есть бургеры. Ты же любишь бургеры?
– С двойным сыром, – машинально ответила Саша.
– Будет тебе двойной сыр, – Глеб подмигнул ей, надел шлем и вскочил на мотоцикл.
Саша стояла у кромки трассы, сжимая кулаки. Вокруг ревели моторы, люди кричали, делая последние ставки, но она видела только одну спину в серой худи.
Когда дали старт, черный байк Глеба рванул вперед, как выпущенная стрела. Саша не дышала, провожая взглядом красные габаритные огни. В этот момент она поняла одну простую и пугающую вещь: она ненавидела Глеба Громова тринадцать лет, но сейчас, если бы с ним что-то случилось, ее мир просто перестал бы существовать.
Через несколько минут толпа взорвалась криками. Глеб финишировал первым, эффектно затормозив в облаке дыма от жженой резины. Он развернулся и поехал обратно к ней.
Он слез с байка, даже не дожидаясь, пока тот окончательно остановится, и пошел прямо к Саше. Макс протянул ему пачку купюр, но Глеб даже не взглянул на них, просто сунул в карман.
– Ну что, поехали за сыром? – он снял шлем, и Саша увидела, что он весь в поту, но светится от триумфа.
– Поехали, – улыбнулась она.
Когда они уже выезжали с территории гонок, Саша крепко обняла его, прижимаясь щекой к его спине.
– Глеб? – позвала она через гарнитуру.
– М-м?
– Ты ведь правда не из-за гонок остановился тогда на трассе? Ты же меня узнал сразу, да?
В наушниках послышался его тихий смех.
– Смирнова, я бы твою шевелюру и твой упрямый взгляд узнал даже в полной темноте с завязанными глазами. Я ехал за эвакуатором от самого города. Просто ждал, когда ты достаточно замерзнешь, чтобы перестать со мной спорить.
Саша возмущенно ткнула его кулаком в бок.
– Ах ты гад! Ты видел, как меня увозят, и просто ехал сзади?
– Ну надо же было дать тебе шанс проявить самостоятельность, – хмыкнул он. – Держись крепче, «моя короче». Сейчас будет быстро.
Мотоцикл взревел, унося их прочь от шума гонок, в сторону спящего города, где старые враги, кажется, окончательно решили стать кем-то совсем другим.