По осколкам любви
Чужие берега и свои люди
Дверь больничного корпуса со скрипом отворилась, и на крыльцо вышел Олег. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну эту ночь: плечи ссутулились, под глазами залегли глубокие тени, а в пальцах дрожала незажженная сигарета. Он остановился, щурясь от неяркого курганского солнца, и замер, увидев дочь не одну.
Саша невольно отстранилась от Егора, но тот не убрал руку с ее плеча сразу, сделав это медленно и как-то по-хозяйски спокойно. В воздухе повисла неловкая пауза, наполненная запахом лекарств и осенней прели.
– Саш, ты тут останешься? – спросил отец негромко, мельком окинув Егора внимательным, оценивающим взглядом, какой бывает только у отцов единственных дочерей.
– Да, пап, тут, – Саша поправила выбившуюся прядь волос, чувствуя, как щеки предательски розовеют. – Я еще побуду, вдруг врач выйдет. Познакомься, это Егор... из университета.
Егор сделал шаг вперед. В этом движении не было привычного питерского пафоса или наглости. Он словно интуитивно почувствовал, что здесь, на крыльце провинциальной больницы, его статус «короля ринга» не значит ровным счетом ничего. Здесь был важен только статус Человека.
– Олег, – папа протянул крепкую, мозолистую руку, продолжая изучать парня.
– Егор, – ответил тот, ответив на рукопожатие так же твердо.
Олег кивнул, и в его взгляде промелькнуло мимолетное одобрение — Егор не отвел глаз, не попытался сострить. Он стоял прямо, как скала, и в его присутствии Саша вдруг почувствовала себя защищенной не только от внешнего мира, но и от собственного страха.
– Пап, ты устал, это же по лицу видно, – Саша подошла к отцу и мягко коснулась его руки. – Едь домой, поспи хоть пару часов. Маме нужны будут силы, когда она проснется, а ты с ног валишься. Я посижу, всё хорошо будет.
Олег тяжело вздохнул, потирая переносицу.
– Да, наверное, ты права. Сейчас такси вызову, – он полез в карман за телефоном.
– Я могу подвезти, – тут же отозвался Егор, делая шаг к припаркованному неподалеку белому седану. – Я на машине.
Саша удивленно вскинула брови, глядя на него. Она помнила его черную «акулу» в Питере, но эта машина была совсем другой.
– Откуда машина-то тут? – вырвалось у нее.
– Каршеринг, – коротко бросил Егор, покрутив на пальце ключи. – Взял в аэропорту. Садитесь, Олег, мне несложно. Всё равно нужно город посмотреть.
Отец колебался всего секунду. Обычно он недоверчиво относился к «городским пижонам», но в Егоре было что-то такое — мужское, надежное, — что заставило Олега убрать телефон обратно в карман.
– Ну, раз так... Поехали, Егор.
Саша проводила их взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Она знала своего отца. Олег Смирнов не был мастером долгих бесед, но он умел задавать такие вопросы, от которых невозможно было отвертеться. А еще он знал, что у Саши никогда не было парня. Она была его «чистой девочкой», его гордостью, и появление здесь, за тысячи километров от вуза, статного боксера с тяжелым взглядом явно требовало объяснений.
– Дак Егор мне и не парень... – прошептала она себе под нос, глядя, как машина выезжает за ворота больницы. Но даже самой себе это утверждение показалось сейчас неубедительным.
***
В салоне автомобиля пахло хвоей и новой кожей. Егор вел машину уверенно, но без той агрессии, к которой привыкла Саша в Питере. Он понимал, что рядом сидит человек, чей мир только что едва не разлетелся на куски.
Олег молчал первые несколько минут, глядя в окно на проплывающие мимо пятиэтажки и старые тополя.
– Далеко до дома? – спросил Егор, прерывая тишину.
– Прямо, потом на кольце направо и в частный сектор, – отозвался Олег. – Ты, значит, с Сашей учишься?
– В одном университете. Она на первом курсе, я на третьем.
– И часто ты за первокурсницами в другие города летаешь, Егор? – голос отца звучал спокойно, но в нем слышалась сталь.
Егор усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Он ожидал этого вопроса.
– Впервые, Олег. Сам от себя не ожидал.
– Саша — девочка особенная, – Олег замолчал, подыскивая слова. – Она у нас... прямолинейная. Честная. Мы с матерью ее так растили, чтобы она правду видела. В Питере, небось, таких мало?
– Таких вообще больше нет, – серьезно ответил Егор. – Она мне в первый же день чуть голову не оторвала из-за студенческого билета. А потом за ужин в ресторане сама заплатила, чтобы должной не остаться.
Олег хмыкнул, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки — он явно узнал в этом рассказе свою дочь.
– Это на нее похоже. Гордая. Она за эту гордость еще наплачется в жизни, но по-другому не умеет. Скажи мне как мужчина мужчине, Егор... Ты зачем здесь? Поиграть приехал? Увидел «диковинку» деревенскую и решил развлечься?
Егор крепче сжал руль. Костяшки пальцев побелели.
– Я боксер, Олег. В моем спорте если ты не уверен в ударе — ты не бьешь. Если я здесь, значит, я уверен. Я не знаю, как это назвать. Любовь, симпатия или просто наваждение... Но я не мог ее оставить одну, когда ей плохо. У меня в Питере всё есть: деньги, статус, девушки, которые в очередь строятся. А Сашка... она мне в лицо говорит, какой я подонок. И она права. Но рядом с ней мне хочется быть кем-то другим.
Машина въехала в частный сектор. Дорога стала хуже, за окном потянулись деревянные заборы и яблоневые сады.
– Смело, – коротко бросил Олег. – Только учти, парень. Если ты ее обидишь, если она из-за тебя плакать будет — я тебя из-под земли достану. И никакой твой бокс тебе не поможет. Понял меня?
– Понял, – Егор кивнул. – Я и сам себе этого не прощу.
Они остановились у небольшого, но очень ухоженного дома с выкрашенными в синий цвет ставнями. На крыльце сидел крупный рыжий кот, который при виде чужой машины лениво потянулся.
– Приехали, – Олег открыл дверь. – Зайдешь? Чаю выпьешь? Мать всё равно в больнице, есть нечего, но чай найдем.
– Спасибо, Олег, но мне нужно в гостиницу, – Егор покачал головой. – Хочу привести себя в порядок и вернуться к Саше. Ей сейчас поддержка нужнее, чем мне чай.
Олег вышел из машины, постоял секунду, глядя на парня.
– Гостиница «Курган» на центральной площади. Там прилично. И... спасибо, что довез. И за Сашку спасибо.
Егор кивнул и рванул с места, чувствуя, как внутри наконец-то немного отпускает. Этот разговор был важен. Важнее любого финала чемпионата.
***
Вечер опустился на Курган внезапно, принеся с собой запах дыма от печей и сырости. Саша сидела в коридоре больницы, прислонившись головой к стене. Врач сказал, что мама спит, состояние стабильное, и завтра ее переведут в палату. Это была лучшая новость за последние сутки.
Она услышала шаги — уверенные, размеренные. Егор шел по коридору, неся в руках два стакана кофе из автомата и большой пакет. Он переоделся в чистую футболку и толстовку, выглядел свежим, хотя глаза всё равно выдавали усталость.
– Держи, – он протянул ей кофе. – И вот, поешь. Твой отец сказал, что ты со вчерашнего дня ничего в рот не брала.
Саша приняла стакан, чувствуя, как тепло согревает пальцы.
– Ты отвез папу?
– Отвез, – Егор сел рядом, на то же место, где до этого сидел Олег. – Поговорили.
Саша напряглась, замирая сэндвичем в руке.
– О чем?
– О жизни. О тебе. О том, что мне лучше тебя не обижать, если я хочу дожить до старости, – Егор усмехнулся и посмотрел на нее. – Твой отец — крутой мужик, Саш. Теперь я понимаю, в кого ты такая колючая.
Саша невольно улыбнулась.
– Он просто очень за меня переживает. Я у них одна.
– Я тоже за тебя переживаю, – Егор вдруг стал серьезным. Он поставил свой кофе на пол и взял ее за руку. – Саш, послушай. Я знаю, что я не подарок. Знаю, что в Питере у меня репутация бабника и мажора. Но здесь, в твоем городе, всё по-другому. Я не хочу больше играть.
– Егор, сейчас не время для таких разговоров... – прошептала она, пытаясь отвести взгляд.
– Самое время. Когда человеку плохо, он видит всё без фильтров. Ты увидела меня вчера, когда я вез тебя в аэропорт. Ты видишь меня сейчас. Я прилетел сюда не ради галочки. Я прилетел, потому что без тебя в Питере стало пусто.
Саша смотрела на его большие ладони, на сбитые костяшки, которые он так бережно сжимал ее пальцы. Ей хотелось верить ему. Хотелось забыть про Лину, про сплетни, про его статус. Здесь, в тишине больничного коридора, он был просто Егором. Парнем, который бросил всё и примчался на край света, чтобы просто принести ей кофе.
– Почему я? – тихо спросила она. – В Питере сотни девушек, которые красивее, богаче, опытнее...
– Потому что они — как витрины магазинов, – Егор подался ближе, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. – Красиво, блестит, но внутри пусто. А ты — настоящая. Ты дерешься за свои принципы, ты любишь своих родителей так, что готова горы свернуть. Ты... ты заставляешь меня чувствовать себя живым, а не просто машиной для ударов.
Саша молчала. Она чувствовала, как по щеке катится слеза — не от горя, а от какого-то странного, болезненного облегчения.
– Не плачь, – Егор осторожно смахнул слезу большим пальцем. – Всё будет хорошо. Мама поправится. Мы вернемся в Питер. И мы со всем разберемся. Обещаю.
Он притянул ее к себе, и Саша уткнулась лицом в его плечо. В этот раз она не сопротивлялась. Она чувствовала, как его сердце бьется в том же ритме, что и ее.
– Егор... – позвала она тихо.
– М?
– Папа сказал, что ты на каршеринге?
– Ну да. А что?
– У нас в Кургане нет каршеринга, – Саша подняла голову, глядя на него с лукавой искоркой в глазах. – Откуда машина-то на самом деле?
Егор на мгновение замер, а потом негромко рассмеялся, качая формой.
– Черт, Смирнова... Ты невозможная. Ладно, признаюсь. Я зашел в первый попавшийся автосалон и взял машину в аренду на неделю. Пришлось оставить в залог свои часы, потому что у них терминал не работал.
Саша рассмеялась — впервые за эти страшные сутки.
– Ты сумасшедший. Часы за аренду «Лады»?
– Ради тебя я бы и почку заложил, если бы понадобилось, – отшутился он, но в его глазах светилась такая нежность, что Саша поняла: он не шутит.
Они просидели так до самой ночи, переговариваясь шепотом. Егор рассказывал ей о своих первых боях, о том, как отец заставлял его тренироваться до седьмого пота, а Саша делилась историями о детстве в Кургане, о том, как лазила по деревьям и как мечтала увидеть море.
Когда пришла медсестра и сказала, что посещение закончено, Егор проводил Сашу до выхода.
– Завтра я заеду за тобой в восемь, – сказал он, поправляя на ней куртку. – Поедем к маме, привезем ей фруктов. Твой отец сказал, что она любит зеленые яблоки.
– Откуда ты это знаешь? – удивилась Саша.
– Мы с Олегом долго ехали, Смирнова. Мы обсудили всё: от сортов яблок до твоего первого выпускного платья.
Саша покачала головой, улыбаясь. Она представила эту картину: суровый Олег и наглый Волков, обсуждающие яблоки. Это было так странно и так правильно одновременно.
– Спокойной ночи, Егор.
– Спокойной ночи, Курган.
Он подождал, пока она зайдет в здание, и только потом пошел к своей машине. Он знал, что завтра будет новый день, полный хлопот и переживаний. Знал, что в Питере его ждет разъяренный отец и обиженная Лина. Но сейчас, глядя на звезды над чужим, но ставшим таким близким городом, он понимал: он сделал правильный выбор.
***
На следующее утро маму перевели в общую палату. Саша влетела к ней, едва дождавшись разрешения врача. Ирина выглядела бледной, но ее глаза светились радостью при виде дочери.
– Сашенька... приехала, родная... – прошептала она, гладя руку дочери.
– Мамуличка, как ты нас напугала! Больше так не делай, пожалуйста.
Они долго говорили о пустяках, пока в палату не заглянул папа. Он был гладко выбрит и выглядел гораздо бодрее.
– Ира, тут к тебе гость, – сказал он, загадочно улыбаясь. – Сашин друг. Из самого Петербурга прилетел.
В палату вошел Егор. В руках он держал огромную корзину с фруктами и букет нежных белых хризантем.
– Здравствуйте, Ирина, – он подошел к кровати с таким почтением, какого Саша от него никогда не ожидала. – Я Егор. Мы с Александрой вместе учимся. Желаю вам скорейшего выздоровления.
Мама Ирина удивленно перевела взгляд с Егора на Сашу, а потом на мужа. В ее глазах промелькнуло понимание.
– Спасибо, Егор... Какой красивый букет. Сашенька, помоги поставить в вазу.
Пока Саша суетилась с цветами, Егор присел на край стула и начал рассказывать Ирине о том, какая Саша замечательная староста и как ее все уважают в университете. Он говорил так складно и искренне, что даже Саша на мгновение заслушалась.
– Какой хороший мальчик, – шепнула мама Саше, когда Егор и Олег вышли в коридор «покурить». – И как он на тебя смотрит... Саш, ты только не обижай его.
– Мам, да мы просто друзья! – в очередной раз попыталась возразить Саша, но сама почувствовала, как это звучит фальшиво.
– Друзья из Питера в Курган просто так не летают, дочка. Сердцем чувствую — это твой человек.
Саша вышла из палаты через час, чувствуя, как на душе становится легко и светло. В коридоре ее ждал Егор. Он прислонился к стене, глядя в окно.
– Ну что, миссия выполнена? – спросила она, подходя к нему.
– Только началась, – он обернулся и улыбнулся ей. – Знаешь, Смирнова, я тут подумал... Твой Курган — отличное место. Может, мне здесь филиал боксерского клуба открыть?
– Обойдешься, Волков. Питер тебя не отпустит.
– Питер — может и нет. А ты?
Саша посмотрела на него — серьезно и глубоко. Она понимала, что впереди их ждет еще много трудностей. Будет Лина, будут интриги в университете, будет давление его семьи. Но сейчас, стоя здесь, в родном городе, она знала одно: она больше не боится.
– А я подумаю, – ответила она, беря его за руку. – У тебя есть еще три дня, пока у меня билеты обратно. Попробуй меня переубедить.
– Вызов принят, староста, – Егор сжал ее ладонь. – Пошли. Твой отец пригласил нас на обед. Сказал, что будет жарить ту самую картошку, о которой ты мне все уши прожужжала.
Они вышли из больницы под яркое осеннее солнце. Город жил своей обычной жизнью, но для этих двоих всё изменилось навсегда. На пыльных улицах Кургана, среди старых тополей и простых людей, началась история, которой не было места в гламурном Питере. История о том, как два абсолютно разных мира нашли друг друга и решили больше никогда не расставаться. И пусть впереди были бури — сейчас у них была правда. Одна на двоих.