← Назад к обзору

По осколкам любви

Сквозь туман и искренность

Утро в Кургане выдалось прохладным и туманным. Воздух был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. В частном секторе стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь редким лаем собак где-то на соседних улицах. Саша вышла за калитку, зябко поводя плечами. На ней была домашняя пижама — короткие серые шортики и свободная футболка, а длинные волосы рассыпались по спине тяжелым шелковым полотном. Она не успела даже расчесаться, просто накинула сверху легкую ветровку, когда услышала, как прогревается мотор арендованной машины.

Егор уже стоял у багажника. Увидев её в таком домашнем, беззащитном виде, он замер на мгновение, и его взгляд потеплел. В этом сером утреннем свете он больше не казался тем грозным боксером из питерского клуба. Сейчас это был просто парень, который не хотел уезжать.

– Проснешься — а меня уже нет, – тихо сказал он, подходя к ней вплотную.

– Я услышала, как ты выходишь, – Саша улыбнулась, кутаясь в тонкую ткань ветровки. – Хорошей дороги, Егор. Напиши сразу, как долетишь. И как в Питере дела... с отцом.

– Напишу. Каждую минуту буду писать, чтобы ты не забыла, как я выгляжу, – он усмехнулся, но в глазах светилась непривычная серьезность.

Егор шагнул к ней и прижал к себе. Саша уткнулась носом в его толстовку, вдыхая уже ставший родным запах парфюма и утренней свежести. Его руки, сильные и надежные, обхватили её талию, приподнимая над землей. В этом объятии было всё: и благодарность за эти дни, и негласное обещание, и страх предстоящей разлуки.

– Я буду ждать тебя, Курган, – прошептал он ей в самое ухо.

Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был долгим, со вкусом горького утреннего кофе и легкой грусти. Саша ответила, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как внутри всё замирает от осознания того, что этот человек действительно стал ей дорог.

– Всё, езжай, а то на рейс опоздаешь, – она неохотно отстранилась, поправляя растрепанные волосы.

– Улетаю только физически, – Егор подмигнул ей, садясь в машину. – Сердце оставляю под твоей яблоней.

Машина медленно тронулась, скрываясь в тумане, а Саша еще долго стояла у калитки, глядя на пустую дорогу, пока холод окончательно не заставил её вернуться в дом.

В двенадцать часов дня жизнь снова вернулась в суровое русло. Кризис миновал, но врачи настояли на возвращении Ирины в стационар. Папа Олег, молчаливый и сосредоточенный, помогал жене собраться. Саша видела, как он бережно поддерживает её под руку, как перехватывает тяжелую сумку — в их движениях была та тихая, многолетняя любовь, которую не нужно доказывать словами.

В больнице их встретил лечащий врач, пожилой мужчина с добрыми, но усталыми глазами.

– Состояние стабилизировалось, – констатировал он, листая карту. – Но теперь нужен абсолютный покой. Никаких стрессов, никакой домашней работы. Минимум две недели под моим присмотром, а потом — санаторий.

– Слышала, Ира? – папа сжал руку мамы. – Лежать и смотреть сериалы. Это приказ.

Когда папа вышел в коридор поговорить с врачом о лекарствах, Ирина подозвала Сашу к себе. Она выглядела бледной, но взгляд был твердым.

– Сашенька, садись, – мама похлопала по краю кровати. – Слушай меня внимательно. Ты должна сегодня же лететь в Питер.

– Мам, о чем ты говоришь? – Саша возмущенно вскинула брови. – Я никуда не полечу, пока тебя не выпишут! Я возьму академ, если надо. Я должна быть здесь, помогать папе...

– Папа справится, – мягко перебила её Ирина. – А ты — нет, если сейчас всё бросишь. Ты староста, у тебя учеба, только-только всё началось. И Егор... он ведь тоже там.

– Мам, при чем тут Егор... – Саша отвела глаза.

– При том, доченька. Я видела, как ты на него смотришь. И как он за тебя горой стоит. Нельзя жизнь на паузу ставить, когда она только цвести начала. Мое сердце будет болеть гораздо сильнее, если я буду знать, что ты из-за меня свое будущее ломаешь. Лети. Это моя самая большая просьба.

Вечером, после долгого спора с отцом, который на удивление быстро принял сторону матери, Саша сдалась. Она поняла, что её присутствие в больнице сейчас действительно ничего не изменит, а тревога родителей за её учебу только вредит маминому здоровью.

– Ладно, – выдохнула она, обнимая отца в коридоре. – Я поеду. Но обещай, что будешь звонить три раза в день.

– Обещаю, егоза, – папа улыбнулся, прижимая её к себе. – Лети. Мы тут со всем разберемся.

Саша быстро купила билет на вечерний рейс. Всю дорогу до аэропорта в голове созревал план. Егор писал ей каждые полчаса: «Я приземлился», «В Питере дождь», «Отец рвет и мечет, но мне плевать», «Как там мама?». Она отвечала коротко и сдержанно, ни словом не обмолвившись о том, что уже пакует чемодан. Ей безумно хотелось сделать ему сюрприз.

Самолет приземлился в Пулково в одиннадцать вечера. Питер встретил её привычной влажностью и огнями большого города, которые теперь не казались такими чужими. Саша вызвала такси, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

Егор в это время, судя по сообщениям, был дома.

– Как ты там, Курган? – высветилось на экране, когда такси уже подъезжала к общежитию. – Скучаю так, что стены ломать хочется.

Саша хихикнула, прикусив губу. Она вышла из машины, вдохнула прохладный питерский воздух и достала телефон. Вместо ответа она открыла камеру и записала «кружок» в мессенджере. На видео она стояла на фоне знакомых ворот университета, подсвеченных ночными фонарями, и, широко улыбаясь, помахала рукой.

– Привет из Питера, Волков! Кажется, кто-то говорил, что соскучился?

Она нажала «отправить» и стала ждать. Ответная реакция последовала через секунду. Телефон зазвонил так быстро, что она едва успела нажать на прием.

– Смирнова, ты издеваешься?! – голос Егора в трубке был полон шока и восторга одновременно. – Ты где?!

– У общежития, Егор. Прилетела пару часов назад. Родители настояли.

– Стой там! Никуда не уходи! Пять минут, нет, три минуты! – он почти кричал. – Я уже в машине!

Саша не успела ничего ответить, как он сбросил вызов. Она присела на свою сумку, глядя на пустую улицу. Внутри всё пело. Ей было плевать на усталость, на предстоящие лекции и на то, что завтра снова придется быть строгой старостой.

Ровно через четыре минуты (он явно нарушил все возможные правила дорожного движения) у ворот с визгом затормозил знакомый черный «мерседес». Егор выскочил из машины, даже не заглушив мотор. Он пробежал разделявшее их расстояние в три прыжка и подхватил её на руки, кружа в воздухе.

– Ты сумасшедшая! – смеялся он, утыкаясь лицом в её волосы. – Невозможная девчонка!

– Я просто решила, что сюрприз — это лучший способ вернуться, – Саша обхватила его шею руками, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? – он поставил её на землю, но не отпустил, удерживая за талию. – Я весь день места себе не находил. Думал, как ты там, когда мы теперь увидимся... А ты здесь.

– Здесь, – подтвердила она, глядя в его сияющие глаза. – И, кажется, я готова к новому учебному дню.

Егор обхватил её лицо ладонями, внимательно вглядываясь в каждую черточку, словно проверяя, не привиделось ли ему всё это.

– Как мама? – спросил он уже тише.

– Стабильно. Врачи говорят, всё будет хорошо, если будет покой. Она сама меня выставила, сказала, что я должна учиться.

– Золотая женщина, – Егор прислонился своим лбом к её. – Обещаю, что теперь в Питере у тебя будет только один повод для стресса — это я. Но я буду очень стараться быть хорошим мальчиком.

– Посмотрим, Волков, – Саша улыбнулась, чувствуя себя абсолютно счастливой. – Завтра на первой паре я проверю твою посещаемость. Как староста.

– О, я буду сидеть на первой парте и не сводить с тебя глаз, – он снова поцеловал её, на этот раз быстро и жадно. – Поехали, отвезу тебя к дверям, а то комендантша сейчас всё закроет.

Они сели в машину, и пока Егор вел её те те несколько сотен метров до входа в жилой корпус, Саша смотрела на его профиль и понимала: этот город больше не кажется ей холодным. Курган остался местом её силы, её корнями, но здесь, в Питере, рядом с этим невыносимым, дерзким и таким преданным боксером, начиналась её настоящая взрослая жизнь.

– Завтра в восемь у входа, – сказал Егор, когда она забирала сумку с заднего сиденья.

– Опять угрожаешь? – подмигнула она.

– Нет. Теперь это называется «свидание перед лекциями». Привыкай, Смирнова. Это надолго.

Саша зашла в общежитие, чувствуя на спине его взгляд. Она знала, что он не уедет, пока в её окне не загорится свет. Поднимаясь по лестнице, она поправила значок старосты на рюкзаке. Завтра будет новый день, новые списки, новые конфликты с Евой и её свитой. Но теперь она знала точно: за её спиной стоит человек, который ради одного её «кружка» в телефоне готов перевернуть этот город. И это было самым важным уроком, который она вынесла из этой поездки домой.