Почему ты такой красивый
Стеклянная клетка с шипами
Прошло две недели с того дня в спортзале, когда мир Чонгука, казалось, обрел очертания гармонии. Он наивно полагал, что признание станет тем самым ключом, который отопрет железную дверь, за которой Тэхён прятал свою человечность. Ему казалось, что любовь — это универсальный растворитель для любой жестокости.
Но Чонгук забыл одну простую истину: хищник не перестает быть хищником, даже если он сыт и приручен. Тэхён не умел любить иначе, кроме как через обладание, тотальный контроль и боль.
Утро началось с того, что Чонгук не нашел своего телефона на прикроватной тумбочке. Он обыскал всю спальню, пока не спустился на кухню. Тэхён сидел за столом, одетый в шелковый халат цвета ночного неба. Перед ним дымилась чашка черного кофе, а рядом лежал разобранный на части смартфон Чонгука.
– Тэ? Что ты делаешь? – Чонгук замер в дверном проеме, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло предчувствие беды.
Тэхён поднял на него взгляд. Его глаза были холодными и ясными, в них не было и следа той уязвимости, которую он показал в спортзале.
– Чищу твое окружение, Чонгуки, – голос омеги был ровным, почти ласковым. – Зачем тебе столько контактов? Твой омега-коллега из издательства... Хосок, кажется? Он прислал тебе сообщение в семь утра. Спрашивал о каких-то правках. Я заблокировал его. И удалил переписку.
Чонгук почувствовал, как кровь прилила к лицу.
– Тэхён, это работа! Хосок — мой друг, он просто...
– У тебя нет друзей, кроме меня, – Тэхён медленно встал, обходя стол. Его движения были текучими и опасными, как у пантеры. – Разве я не говорил тебе этого раньше? Друзья — это те, кто предают. А я тебя не предам. Я просто оберегаю нас.
Он подошел вплотную, и Чонгук невольно вжал плечи. Тэхён протянул руку, нежно погладив альфу по скуле, но в этом жесте не было нежности — только маркировка собственности.
– Ты мой, Чонгук. Весь. От кончиков пальцев до последней мысли. И я не позволю всякому мусору отвлекать тебя от меня.
– Это... это неправильно, – прошептал Чонгук, пытаясь отстраниться, но Тэхён резко схватил его за затылок, впиваясь пальцами в волосы.
– Что именно неправильно? То, что я забочусь о чистоте твоего мира? – Тэхён сузил глаза, и в их глубине вспыхнул тот самый опасный огонь, который Чонгук видел в клубе. – Или то, что ты всё еще пытаешься оставить себе лазейку для побега?
– Я не собираюсь бежать! – вскрикнул Чонгук, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы от боли и обиды. – Но ты душишь меня, Тэ!
Тэхён резко отпустил его, и Чонгук покачнулся. Омега усмехнулся, возвращаясь к своему кофе, будто ничего не произошло.
– Сегодня ты не идешь на работу. Я позвонил твоему боссу и сказал, что ты увольняешься.
– Что?! Ты не имел права!
Тэхён медленно повернул голову. Его взгляд стал таким тяжелым, что Чонгуку стало трудно дышать.
– Я имею право на всё, что касается тебя. Если ты еще раз повысишь на меня голос, Чонгуки, я найду этого твоего Хосока и объясню ему лично, почему не стоит писать чужим альфам по утрам. Ты ведь знаешь, как я умею объяснять?
Чонгук похолодел. Он вспомнил того альфу в клубе, с перебитой гортанью и ужасом в глазах. Тэхён не шутил. Его любовь была не тихой гаванью, а золотой клеткой, прутья которой были смазаны ядом.
Весь день прошел в липком, удушающем напряжении. Тэхён вел себя так, словно они были идеальной парой: он готовил обед, включал музыку, садился рядом с Чонгуком на диван, кладя голову ему на колени. Но Чонгук чувствовал себя так, будто сидит на пороховой бочке. Каждое его движение контролировалось. Если он слишком долго смотрел в окно, Тэхён тут же спрашивал, о чем он думает. Если он уходил в ванную дольше, чем на пять минут, Тэхён стучал в дверь, требуя впустить его.
К вечеру Чонгук был на грани нервного срыва.
– Тэ, мне нужно выйти. Просто прогуляться, подышать воздухом, – сказал он, когда солнце начало садиться за горизонт.
Тэхён, читавший книгу в кресле, даже не поднял головы.
– На улице холодно. И опасно. Сиди здесь.
– Я альфа, Тэхён! – Чонгук сорвался, вскакивая с дивана. – Я не твоя комнатная собачка! Я люблю тебя, но я не могу так жить! Ты превращаешь мою жизнь в кошмар!
Тэхён медленно закрыл книгу. Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти физически ощутимой. Он встал, и в этот момент Чонгук увидел того самого «Кровавого Омегу», о котором шептался весь Сеул.
– Кошмар? – Тэхён сделал шаг вперед. – Ты называешь мою любовь кошмаром?
– Это не любовь, это одержимость! – Чонгук попятился, но уперся спиной в стену. – Ты бьешь людей в клубах, ты издеваешься над теми, кто слабее, а теперь ты делаешь это со мной. Ты болен, Тэ. Тебе нужна помощь.
Удар был таким быстрым, что Чонгук даже не успел моргнуть. Кулак Тэхёна врезался в стену в сантиметре от уха Чонгука, проламывая гипсокартон. Альфа вздрогнул, закрывая глаза.
– Помощь? – прошипел Тэхён прямо ему в губы. Его дыхание пахло сандалом и яростью. – Единственная помощь, которая мне нужна — это твое абсолютное подчинение. Я годами смотрел, как ты улыбаешься другим, как ты проявляешь свою «доброту» ко всем, кроме меня. Я терпел твою жалость. Но теперь, когда ты сказал, что любишь меня... пути назад нет.
Тэхён схватил Чонгука за подбородок, вынуждая смотреть на себя.
– Ты думал, я стану нежным? Думал, мы будем гулять за ручку и кормить уток в парке? Нет, Чонгук. Я сломаю в тебе всё, что мешает тебе принадлежать мне полностью. Твою доброту, твою мягкость, твою привязанность к другим людям. Останусь только я.
– Ты... ты чудовище, – прошептал Чонгук, и слеза скатилась по его щеке.
Тэхён слизнул эту слезу, и его взгляд на мгновение смягчился, но это была мягкость безумца.
– Твое чудовище, Чонгуки. И ты сам выбрал этот путь, когда пришел за мной в тот клуб.
Тэхён резко толкнул его на диван и навис сверху, блокируя любые попытки подняться. Его сила была невероятной для омеги, подкрепленная годами тренировок и искренней, искаженной страстью.
– Я хочу, чтобы ты пообещал мне, – Тэхён сжал запястья Чонгука над его головой. – Пообещай, что никогда больше не произнесешь слово «уйти».
– Тэхён, пусти... мне больно...
– Обещай! – Тэхён надавил сильнее, и Чонгук вскрикнул.
– Обещаю! – выдохнул альфа, захлебываясь отчаянием. – Обещаю, только не делай этого...
Тэхён тут же расслабился. Он прильнул к груди Чонгука, слушая его бешено бьющееся сердце. Его гнев испарился так же быстро, как и появился, сменившись пугающим спокойствием.
– Вот видишь, – прошептал он, целуя Чонгука в шею. – Когда ты послушный, мне совсем не хочется причинять тебе боль. Я ведь люблю тебя больше жизни, глупый мой альфа.
Чонгук лежал неподвижно, глядя в потолок. Он чувствовал, как внутри него что-то безвозвратно надломилось. Его доброта, его вера в то, что любовь может спасти душу Тэхёна, разбились о реальность. Он был альфой, но в этих отношениях он был жертвой, пойманной в паутину существом, которое не знало границ между лаской и пыткой.
Ночью, когда Тэхён крепко спал, обхватив Чонгука руками и ногами, словно боясь, что тот испарится, Чонгук долго лежал с открытыми глазами. Он смотрел на спящее лицо Тэхёна — в темноте оно казалось божественно прекрасным и безмятежным. Трудно было поверить, что этот человек несколько часов назад едва не сломал ему руку.
Чонгук осторожно попробовал высвободить руку, но Тэхён даже во сне отреагировал мгновенно — его хватка усилилась, а на лбу появилась складка.
– Не уходи... – пробормотал омега, не открывая глаз.
Чонгук замер. Он понял, что его жизнь теперь превратилась в бесконечный танец на минном поле. Он всё еще любил Тэхёна, но эта любовь теперь была смешана с густым, липким ужасом. Он был единственным другом Тэхёна, его единственным якорем, но цена этого была слишком высока.
На следующее утро Тэхён вел себя как ни в чем не бывало. Он принес Чонгуку завтрак в постель и подарил новый телефон.
– Я перенес туда все важные контакты, – улыбнулся он, целуя Чонгука в кончик носа. – Только те, которые нам действительно нужны. И я установил там приложение... чтобы я всегда знал, где ты, если вдруг мы потеряемся. Для твоей безопасности, конечно.
Чонгук взял телефон дрожащими руками. Он знал, что в этом списке нет ни Хосока, ни его родителей, ни старых школьных друзей. Там был только один номер — Тэхён.
– Спасибо, Тэ, – тихо сказал он, понимая, что его голос звучит безжизненно.
Тэхён довольно прищурился.
– Сегодня мы пойдем в ресторан. Я хочу, чтобы все видели, какой у меня красивый альфа. Надень тот черный костюм, который я тебе купил.
– Хорошо.
Когда они вышли из дома, Тэхён крепко держал его под руку. На улице прохожие оборачивались им вслед — они выглядели как пара с обложки журнала. Красивый, властный омега и высокий, статный, но подозрительно тихий альфа.
В ресторане Тэхён заказал самое дорогое вино и не сводил с Чонгука глаз. Он кормил его с вилки, прилюдно проявляя знаки внимания, которые выглядели бы романтично, если бы не стальной блеск в его взгляде каждый раз, когда официант-бета задерживался у их столика чуть дольше положенного.
– Тебе нравится вино, милый? – спросил Тэхён, поглаживая ладонь Чонгука.
– Да, очень вкусное.
– Ты какой-то грустный сегодня. Может, нам стоит вернуться домой и... развеяться? – В голосе Тэхёна проскользнула двусмысленная угроза.
– Нет-нет, всё хорошо, мне здесь нравится, – поспешно ответил Чонгук.
В этот момент к их столику подошел мужчина. Это был старый знакомый Чонгука по университету, Минхёк.
– Чонгук? Это ты? Сколько лет! – Мужчина радостно улыбнулся, протягивая руку.
Чонгук почувствовал, как температура за столом упала до минусовой. Он хотел было встать и поздороваться, но рука Тэхёна на его запястье сжалась с такой силой, что кости хрустнули.
– Мы заняты, – отчеканил Тэхён, даже не глядя на пришедшего.
Минхёк растерялся, его улыбка померкла.
– О, простите, я просто увидел друга... Чонгук, ты в порядке? Ты выглядишь бледным.
– Он в полном порядке, – Тэхён медленно поднялся. Его аура хищника заполнила пространство, заставляя людей за соседними столиками притихнуть. – А вот ты будешь не в порядке, если не исчезнешь через три секунды.
– Эй, полегче, я просто...
Тэхён не дал ему договорить. Он схватил со стола нож для масла — тупой, но в его руках он стал оружием. Одним резким движением омега перехватил руку Минхёка и прижал лезвие к его ладони на скатерти.
– Тэхён, нет! – вскрикнул Чонгук, вскакивая. – Остановись, пожалуйста!
Весь ресторан замер. Администратор застыл на месте, боясь вмешаться, узнав в агрессивном омеге сына влиятельных Кимов.
Тэхён посмотрел на Чонгука. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, что пугало больше всего.
– Он коснулся твоего плеча, Чонгук. Он проявил неуважение ко мне.
– Он просто поздоровался! Тэ, отпусти его, мы сейчас же уйдем, слышишь? Мы уйдем домой, только не делай этого!
Тэхён еще несколько секунд смотрел на дрожащего от страха Минхёка, затем брезгливо отбросил нож и отпустил его руку.
– Убирайся, – бросил он.
Мужчина, не оглядываясь, бросился к выходу. Тэхён повернулся к Чонгуку и улыбнулся — той самой доброй улыбкой, которую Чонгук помнил с детства.
– Ты прав, милый. Пойдем домой. Здесь стало слишком шумно.
В машине Чонгук не мог перестать дрожать. Его тошнило от страха и осознания того, во что превратилась его жизнь. Он посмотрел на Тэхёна, который спокойно вел машину, напевая какую-то мелодию под нос.
– Почему ты так боишься, Чонгуки? – спросил Тэхён, не отрываясь от дороги. – Я ведь защищаю тебя. Никто не посмеет тебя обидеть, никто не посмеет даже посмотреть на тебя косо. Разве это не то, о чем мечтает каждый омега? Ой, прости, каждый альфа, у которого такой любящий партнер?
– Ты сумасшедший, – выдохнул Чонгук, закрывая лицо руками.
Тэхён резко затормозил у обочины. Он повернулся к Чонгуку, и его лицо исказилось от боли.
– Сумасшедший? Да, я сумасшедший! Я схожу с ума от мысли, что кто-то может забрать тебя у меня! Ты — единственное светлое, что есть в моей жизни. Все остальные видят во мне только монстра, только оружие. Только ты видел во мне человека. И если ради того, чтобы ты оставался со мной, мне нужно стать настоящим дьяволом — я им стану.
Он притянул Чонгука к себе, крепко обнимая, игнорируя попытки альфы отстраниться.
– Ты мой спаситель, Чонгук. Мой ангел. А ангелы должны жить в раю. Я создам для тебя этот рай. Пусть даже он будет окружен колючей проволокой.
Чонгук перестал сопротивляться. Он обмяк в руках Тэхёна, чувствуя, как его собственная воля медленно растворяется в этой больной, всепоглощающей страсти. Он понял, что мама Тэхёна просила его забирать сына из клубов не потому, что боялась за Тэхёна. Она боялась за тех, кто окажется рядом с ним. И теперь этот «кто-то» — он сам.
– Я люблю тебя, Тэ, – прошептал Чонгук, сдаваясь. Это была правда, но эта правда теперь горчила на языке, как пепел.
Тэхён просиял. Он завел мотор и нажал на газ.
– Я знаю, милый. Я знаю.
Они вернулись в особняк. Тэхён запер входную дверь на все замки и убрал ключи в карман халата. Он провел Чонгука в спальню, где заранее были задернуты шторы.
– Теперь нам никто не помешает, – сказал Тэхён, снимая пиджак с Чонгука. – Завтра я закажу нам билеты. Мы улетим на острова. Только ты и я. Никакой работы, никаких друзей, никаких ресторанов. Только море и мы.
Чонгук кивнул, послушно позволяя себя раздевать. Он смотрел на свои руки — руки доброго альфы, которые теперь были связаны невидимыми, но неразрывными цепями. Он понял, что его доброта стала его проклятием. Она привлекла монстра, который теперь не отпустит его никогда.
Тэхён уложил его на кровать и прикрыл одеялом, устраиваясь рядом. Он положил руку на сердце Чонгука, чувствуя его ритм.
– Спи, мой хороший. Я буду охранять твой сон.
Чонгук закрыл глаза. В комнате пахло сандалом и страхом. Он знал, что завтра будет новый день в его золотой клетке. И он знал, что, несмотря на всё, он не сможет уйти. Потому что глубоко внутри, под слоями ужаса, он всё еще видел того маленького мальчика, который когда-то делил с ним конфету. И этот мальчик теперь держал в руках нож, готовый убить любого, кто встанет между ними.
Тэхён прижался ближе, его дыхание стало ровным. Он был счастлив. Он наконец-то получил то, чего хотел больше всего на свете — абсолютную власть над сердцем Чон Чонгука. И цена этой власти его совершенно не заботила.
А за окном шумел Сеул — город, который знал Тэхёна как безжалостного бойца, но никогда не узнает его как самого страшного абьюзера, спрятавшего свою жертву за шелковыми занавесками любви. Чонгук заснул, и в его сне он снова был маленьким, и они с Тэхёном бежали по полю, и не было ни ножей, ни клубов, ни крови. Только смех и солнце. Но когда он проснулся среди ночи от того, что Тэхён слишком сильно сжал его руку во сне, он понял: то поле давно выжжено дотла. И теперь на его месте стоит прекрасный, холодный замок, из которого нет выхода.