← Назад к обзору

Под сердцем Джи

Наследница двух солнц

За кулисами огромного стадиона в Сеуле пахло лаком для волос, дорогим парфюмом и тем самым специфическим электричеством, которое вибрирует в воздухе перед началом грандиозного шоу. Ли Сонюль, поправляя микрофон на скуле, внимательно вглядывалась в свое отражение в зеркале. На ней был расшитый кристаллами сценический костюм, подчеркивающий её хрупкость, но в глазах — глубоких, темных, доставшихся ей от одного отца, и с разрезом, напоминающим о другом — горела решимость, которую невозможно было подавить.

Она была омегой. Единственной омегой в семье, где доминировали два сильных альфы, и это наложило отпечаток на её характер. Сонюль не была слабой. Она была стальной нитью, обернутой в шелк.

– Волнуешься? – Раздался знакомый голос, и в дверях гримерки появился Хан Джисон.

За восемнадцать лет он почти не изменился, разве что взгляд стал мудрее, а в манерах появилось больше спокойствия. Он всё так же предпочитал безразмерные худи в повседневной жизни, но сейчас, будучи участником легендарной группы, которая всё еще собирала стадионы, он выглядел безупречно в своем сценическом образе.

– Немного, папа, – Сонюль обернулась и улыбнулась. – Это наш первый совместный концерт. Ваше двадцатилетие и наш первый год после дебюта. Я боюсь, что фанаты будут смотреть только на Stray Kids, а мою группу просто не заметят.

Джисон подошел ближе и положил руки ей на плечи. Его запах — кедр с легким оттенком цитруса — мгновенно подействовал на неё умиротворяюще.

– Глупости, – фыркнул он. – Ты видела чарты? Твоя группа «AURA» сейчас на первом месте. Ты — главная вокалистка и рэпер, Сонюль. Ты взяла лучшее от нас обоих. Минхо-хён вообще места себе не находит от гордости, хотя и пытается делать вид, что просто пришел проверить, плотно ли ты поела.

Сонюль тихо рассмеялась. Ли Минхо действительно оставался верен себе. За все эти годы он стал для неё не просто отцом-альфой, а настоящим защитником, который мог одним взглядом заставить замолчать любого хейтера в интернете, посмевшего усомниться в таланте его дочери.

– Кстати, о папе Минхо, – Сонюль прищурилась. – Где он?

– Проверяет звук у твоих девочек, – ответил Джисон, подмигнув. – Сказал, что если хоть один микрофон будет хрипеть, он лично уволит звукорежиссера. Ты же знаешь, он не доверяет технике, когда дело касается тебя.

В этот момент дверь в гримерку распахнулась, и вошел Минхо. Время было к нему милостиво: он выглядел так же эффектно, как и в день их судьбоносного камбэка восемнадцать лет назад. В его руках был небольшой бумажный пакет.

– Сонюль, съешь это, – без лишних прелюдий сказал он, протягивая ей теплый пунппанппан. – Ты бледная. Омегам нельзя выходить на сцену с пустым желудком, иначе у тебя не хватит сил на танцевальную связку в припеве.

– Папа, мне испортят макияж! – запротестовала Сонюль, но всё же взяла угощение.

– Макияж поправят, а энергию из воздуха не возьмешь, – отрезал Минхо, но его глаза теплели, когда он смотрел на дочь. Он подошел и поправил выбивавшуюся прядь её волос. – Ты готова? Весь мир смотрит на тебя. Не потому, что ты наша дочь. А потому, что ты — это ты.

Сонюль кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Быть ребенком двух самых обсуждаемых айдолов в истории было непросто. Когда она пошла на прослушивание в JYP, она не использовала их фамилии. Она хотела доказать, что её голос и её танец стоят того, чтобы их услышали. И когда Пак Джинён увидел результаты, он лишь покачал головой, сказав: «Гены — это страшная сила».

– Мы будем в первой ряду, когда вы закончите свой блок, – сказал Джисон, обнимая их обоих одновременно. – А потом наш выход. Покажем им, что такое настоящая династия?

***

Свет на стадионе погас. Океан лайтстиков — смешение официальных цветов Stray Kids и нежно-фиолетового мерцания «AURA» — заполнил пространство.

Когда Сонюль вышла на сцену, она почувствовала ту самую вибрацию в груди, о которой ей всегда рассказывал папа Джисон. Это был ритм жизни. Она начала петь, и её голос, чистый и сильный, взлетел под купол стадиона. Когда пришло время рэп-партии, она выдала такой флоу, что даже самые преданные фанаты Stray Kids в толпе вскрикнули от восторга. В её движениях читалась отточенность Минхо, в её подаче — дерзость Джисона.

За кулисами, в технической зоне, Бан Чан, Чанбин и остальные участники группы наблюдали за ней по мониторам.

– Черт, – выдохнул Чанбин, скрестив руки на груди. – Она реально читает быстрее, чем ты в её годы, Хани.

Джисон, стоявший рядом, только довольно улыбнулся:

– Она тренировалась по моим старым записям с тринадцати лет. Что ты хотел?

– А танцует она как Минхо, – добавил Феликс, сияя своей фирменной улыбкой. – Смотрите на эту работу ног. Это же буквально копия «Hellevator», только в женской интерпретации.

Минхо ничего не говорил. Он стоял, прислонившись к стене, и не отрывал взгляда от экрана. Его сердце колотилось так сильно, как не колотилось даже на его собственных концертах. Он помнил, как восемнадцать лет назад Джисон едва не потерял сознание на этой самой сцене, отдавая последние силы, чтобы этот ребенок появился на свет. Он помнил бессонные ночи, когда они вдвоем укачивали Сонюль, пытаясь совместить мировое турне и родительство.

И вот она здесь. Сияет ярче всех звезд.

Когда выступление группы «AURA» подошло к концу, Сонюль не ушла со сцены. Она подошла к микрофону, тяжело дыша, и посмотрела в камеру.

– Сегодня особенный вечер, – сказала она, и её голос разнесся по многотысячному стадиону. – Многие из вас знают мою историю. Историю о чуде, которое случилось вопреки всем законам природы. Я стою здесь благодаря любви двух людей, которые никогда не сдавались. Папа Минхо, папа Джисон... выходите ко мне.

Стадион буквально взорвался. Этого не было в сценарии. Менеджеры за кулисами схватились за головы, но Stray Kids уже не слушали команд. Все восемь участников вышли на сцену под оглушительный рев трибун.

Минхо и Джисон шли впереди. Когда они подошли к дочери, Сонюль просто обняла их. Это был момент, который мгновенно разлетелся по всем социальным сетям мира. Альфа, который смог выносить ребенка, альфа, который стал его опорой, и их взрослая дочь-омега, ставшая новой иконой поколения.

– Ты отлично справилась, – прошептал Минхо ей на ухо, прежде чем взять микрофон.

– Мы гордимся тобой, Сонюль-а, – добавил Джисон, вытирая непрошеную слезу.

– А теперь, – Сонюль хитро посмотрела на отцов, – я думаю, пришло время показать, кто здесь настоящие короли. Папа, ты обещал, что мы исполним «God's Menu» вместе.

– Ты серьезно? – Джисон рассмеялся, глядя на Чана.

Лидер группы кивнул, подавая знак диджею.

– Почему бы и нет? В конце концов, это семейное дело.

Музыка началась с того самого легендарного вступления. Сонюль встала в центр, заняв позицию Хёнджина, и когда она начала танцевать вместе с «дядями», как она их называла с детства, стало ясно: Stray Kids — это не просто группа. Это наследие, которое невозможно прервать.

Они двигались в едином ритме. Минхо следил за каждым движением дочери, подстраиваясь под её темп, создавая идеальный дуэт. Джисон и Сонюль перекидывались рэп-строчками, словно в баттле, и фанаты сходили с ума от этого взаимодействия.

В конце песни, когда они замерли в финальной позе, Сонюль оказалась между Минхо и Джисоном. Они оба положили руки ей на плечи.

– Мы любим вас! – крикнул Джисон в толпу.

– И мы любим нашу дочь, – добавил Минхо, и это было самым эмоциональным признанием, которое он когда-либо делал на публике.

Позже, в гримерке, когда адреналин начал спадать, они сидели втроем на диване, окруженные цветами и подарками.

– Знаешь, папа, – сказала Сонюль, положив голову на плечо Джисону. – В детстве я часто спрашивала, почему у меня два папы-альфы. Я боялась, что я какая-то неправильная, раз я омега.

– И что ты думаешь теперь? – спросил Минхо, открывая бутылку воды и протягивая ей.

– Теперь я думаю, что я — самая правильная версия вашей любви, – улыбнулась она. – Вы сломали систему, чтобы я могла просто быть собой.

Джисон притянул её ближе к себе.

– Мы просто хотели, чтобы у тебя было всё, чего не было у нас в начале пути. Признание, свобода и право быть уникальной.

– У тебя завтра выходной? – вдруг спросил Минхо, возвращаясь к своему обычному деловому тону.

– Да, а что?

– Поедем к моим родителям. Бабушка приготовила твои любимые мандарины и хочет услышать всё о концерте. И не вздумай говорить, что ты на диете.

Сонюль и Джисон переглянулись и одновременно рассмеялись. Ли Минхо мог быть мировой звездой, легендарным танцором и самым строгим наставником, но в первую очередь он оставался отцом, который заботился о своей стае.

За окном стадиона ночной Сеул сиял миллионами огней. Где-то там, в общежитиях и квартирах, фанаты обсуждали невероятное выступление, спорили о будущем индустрии и восхищались семьей Ли-Хан. Но здесь, в маленькой комнате, наполненной запахом родных людей, было неважно, кто они для мира.

Здесь они были просто семьей. Семьей, которая доказала: когда альфа любит другого альфу так сильно, что само мироздание склоняет голову, рождаются не просто дети. Рождаются легенды.

– Спи, Сонюль-а, – тихо сказал Джисон, замечая, как веки дочери тежелеют. – Завтра будет новый день. И мы всё еще будем рядом.

– Всегда, – добавил Минхо, накрывая их обоих своим пиджаком.

В этой тишине, наступившей после великого шторма аплодисментов, бились три сердца. И каждое из них было на своем месте. Под ритм битов, под шепот любви, вопреки всем законам природы.