← Назад к обзору

Под защитой красной искры

Сплетение алых нитей

Океан Нового Мира не знал пощады, но в этот предрассветный час он казался почти ручным. «Таузенд Санни» мягко покачивался на зеркальной глади, и только тихий скрип снастей нарушал тишину, воцарившуюся на палубе. Ичиджи Винсмоук стоял у самого носа корабля, там, где золоченая голова льва всматривалась в туманную даль. Его пальцы, облаченные в перчатки, привычно сжимали холодное дерево перил, но мысли были бесконечно далеки от навигации или стратегии.

В кармане его плаща лежали солнцезащитные очки — те самые, которые Луффи вернул ему вчера. Ичиджи не надевал их с самого момента шторма. Мир без темных линз был пугающе ярким, полным красок, которые раньше казались ему лишь помехами в спектре. Но теперь он не хотел прятаться. Он хотел видеть всё: и багрянец зари, и соленую пену, и, самое главное, нелепую, широкую улыбку своего капитана.

– Ты опять здесь, – раздался голос, который заставил его сердце, обычно работающее с точностью хронометра, пропустить удар.

Луффи подошел бесшумно. Без сандалий, с соломенной шляпой, закинутой за спину на шнурке, он выглядел совсем по-домашнему. Капитан уселся прямо на перила, балансируя над бездной с той легкостью, которая всегда заставляла Ичиджи внутренне содрогаться.

– Твои биоритмы нарушены, Луффи, – Ичиджи не повернул головы, но его взгляд невольно скользнул к отражению парня в темной воде. – Сейчас три часа утра. Твоему телу необходима регенерация.

– Мое тело хочет мяса и приключений, – Луффи фыркнул, а затем вдруг стал серьезным. – Ичи, ты снова думаешь о «них»? О тех, кто сделал тебя… таким?

Ичиджи наконец посмотрел на него. В предрассветном сумраке шрам под глазом Луффи казался глубже, а взгляд черных глаз — пронзительнее.

– Я думаю о том, что структура моей личности была спроектирована, – медленно произнес Винсмоук. – Каждая моя реакция, каждый импульс — это результат работы лабораторий Джермы. Но то, что я чувствую, когда ты рядом… этого не было в чертежах. Это системная ошибка, Луффи. Ошибка, которую я не хочу исправлять.

Луффи рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить спящую команду, но в этом смехе было столько тепла, что Ичиджи почувствовал, как его собственные искры начинают покалывать кончики пальцев.

– Ты не ошибка, Ичи! Ты просто долго был в спящем режиме, как тот робот, которого мы видели на одном острове. А теперь ты проснулся. И мне нравится то, что я вижу.

Капитан протянул руку и бесцеремонно схватил Ичиджи за подбородок, поворачивая его лицо к себе. В Джерме прикосновение без приказа означало либо нападение, либо проверку на прочность. Но здесь, на «Санни», это было приглашением к близости.

– Твои глаза, – прошептал Луффи. – В них больше нет того холода. Они как море перед бурей. Красиво.

Ичиджи почувствовал, как его дыхание сбивается. Он был старшим сыном королевской семьи, идеальным солдатом, человеком, чьи кости были прочнее стали. Но под взглядом этого мальчишки он ощущал себя уязвимым, словно его экзоскелет внезапно стал прозрачным.

– Ты слишком много на себя берешь, Монки Д. Луффи, – прохрипел Ичиджи, но не отстранился. Напротив, он накрыл ладонь Луффи своей, чувствуя грубую, мозолистую кожу пирата.

– Я возьму столько, сколько ты мне отдашь, – ответил Луффи, и в его голосе прозвучала та стальная уверенность, которая заставляла королей склонять головы.

Он подался вперед, и их губы встретились. Это не был первый поцелуй, но каждый раз это ощущалось как столкновение двух стихий. Ичиджи ответил на поцелуй с жадностью, которая пугала его самого. Он чувствовал вкус соли, ветра и чего-то неуловимо солнечного, что исходило от Луффи. Его модифицированные чувства обострились до предела: он слышал каждый удар сердца капитана, ощущал тепло его тела сквозь рубашку и запах свободы, который окутывал их обоих.

Когда они отстранились друг от друга, Луффи выглядел абсолютно счастливым. Он уперся своим лбом в лоб Ичиджи, тяжело дыша.

– Ши-ши-ши… Твои искры… они теплые, Ичи. Совсем не злые.

– Они такие, какими я хочу их видеть, – ответил Винсмоук, осознавая, что это правда. Его сила больше не принадлежала Джаджу. Она принадлежала ему. И человеку, который научил его чувствовать.

Утро ворвалось на палубу вместе с криками Санджи и запахом жареного бекона. Команда начала просыпаться, наполняя корабль привычным шумом. Ичиджи и Луффи спустились вниз, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя проницательный взгляд Робин и едкая усмешка Зоро говорили о том, что их отсутствие ночью не осталось незамеченным.

– О, явились! – Санджи громко хлопнул поварешкой по кастрюле, когда они вошли в камбуз. – Луффи, если ты тронешь хоть один кусок мяса до того, как все сядут, я отправлю тебя в полет до самого Дресс Розы!

– Санджи-кун, не будь таким злым! – Луффи уже крутился у стола, пытаясь стащить тост.

Ичиджи сел на свое место, рядом с Нами. Навигатор изучала карту, хмурясь и что-то помечая карандашом.

– Ичиджи, посмотри, – она пододвинула карту к нему. – Мы входим в зону странных течений. Твои приборы на руках могут зафиксировать аномалии в магнитном поле?

Винсмоук сосредоточился. Его внутренние датчики, обычно используемые для наведения лазеров, могли улавливать тончайшие колебания энергии.

– Да. Впереди область высокого давления. Если пойдем этим курсом, попадем в водяной вихрь через три часа. Нам нужно забрать на север, – он указал пальцем на точку на карте.

Нами удивленно подняла брови.

– Ого… Ты точнее, чем Лог-Пос в этой зоне. Спасибо, Ичиджи.

– Я просто выполняю функцию навигационного обеспечения, – ответил он, но почувствовал странное удовлетворение от того, что его способности приносят пользу команде, а не сеют смерть.

Луффи, уплетавший яичницу, довольно закивал.

– Я же говорил! Ичи — самый крутой навигатор-солдат!

– Я не навигатор, идиот, – буркнул Ичиджи, но в его голосе не было привычного холода.

После завтрака, когда «Санни» начал маневр уклонения от вихря, Ичиджи поднялся на вторую палубу. Он хотел побыть один, чтобы переварить всё, что произошло ночью. Но одиночество на этом корабле было роскошью.

– Знаешь, – раздался голос Санджи. Кок стоял у перил, прикуривая сигарету. – Я до сих пор хочу врезать тебе по лицу каждый раз, когда вспоминаю Тотленд.

Ичиджи не вздрогнул. Он знал, что этот разговор неизбежен.

– У тебя есть на это полное право, Санджи. Я не прошу прощения. Прошлое не изменить.

– Верно, – Санджи выпустил струю дыма. – Но Луффи… он видит в людях то, что они сами боятся признать. Он вытащил тебя из той помойки, которую наш отец называл «идеалом». И если ты сделаешь его несчастным, Ичиджи… я забуду, что мы одной крови.

– Я не собираюсь причинять ему боль, – Ичиджи посмотрел прямо в глаза брату. – Он — единственное, что делает меня живым.

Санджи долго смотрел на него, а затем едва заметно кивнул.

– Ладно. Но только попробуй оставить его голодным, когда я буду занят. Убью.

Ичиджи усмехнулся. Это была самая близкая вещь к примирению, которую он мог ожидать от Санджи.

День прошел в хлопотах. Вихрь, который предсказал Ичиджи, оказался огромным — даже с края их корабль изрядно потрясло. Ичиджи пришлось использовать свои реактивные ботинки, чтобы удерживать мачту, когда один из тросов оборвался. Его искры багровым сиянием освещали палубу, помогая Фрэнки быстро устранить поломку.

– СУПЕР-работа, Ичиджи! – прокричал киборг, вскидывая руки. – Ты настоящий стальной мужик!

– Я — Винсмоук, – ответил Ичиджи, но поймал себя на мысли, что это слово больше не звучит для него как проклятие.

Когда солнце начало садиться, окрашивая океан в цвета спелого апельсина, Луффи нашел его на корме. Капитан выглядел уставшим, но довольным. Он прислонился спиной к Ичиджи, чувствуя твердость его экзоскелета.

– Эй, Ичи…

– Что, Луффи?

– Ты ведь теперь понимаешь, да? Что ты — часть моей семьи? Не той, где тебя били, а настоящей. Где тебя любят.

Ичиджи замер. Слово «любовь» всегда было для него пустой звуковой волной, лишенной смысла. Но сейчас, чувствуя тепло Луффи, слыша шум прибоя и видя, как команда смеется на палубе, он наконец осознал его значение.

– Да, Луффи. Я понимаю.

Он развернулся и обнял Луффи, прижимая его к себе. Его модифицированное тело, созданное для войны, теперь служило для того, чтобы защищать этот хрупкий, шумный и невероятно важный мир.

– Ты мой капитан, – прошептал Ичиджи ему в макушку. – И я пойду за тобой до самого конца.

– Не-а, – Луффи отстранился и широко улыбнулся. – Ты пойдешь рядом со мной. Мы же вместе станем Королями, верно?

– Король Пиратов может быть только один, идиот.

– Ну, тогда ты будешь Самым Сильным Красным Королем рядом со мной! Ши-ши-ши!

Луффи схватил его за руку и потянул в сторону камбуза, где Санджи уже выносил праздничный ужин в честь успешного прохождения вихря. Ичиджи шел за ним, чувствуя, как внутри него разгорается пламя, которое не имело ничего общего с его способностями. Это было пламя жизни.

На палубе зажглись фонари. Брук взял свою скрипку и заиграл веселую мелодию. Чоппер и Усопп начали танцевать, Робин и Нами о чем-то переговаривались, попивая сок. Зоро, как обычно, спал, прислонившись к мачте, но на его лице была едва заметная улыбка.

Ичиджи сел за стол рядом с Луффи. Капитан тут же подсунул ему огромный кусок мяса.

– Ешь, Ичи! Тебе нужно больше сил, завтра мы приплывем к новому острову!

– Я справлюсь, – ответил Винсмоук, принимая угощение.

В этот момент он понял, что его жизнь как «первого номера» Джермы закончилась. Началась жизнь Ичиджи — человека, который умел чувствовать, умел преданно служить своему капитану и умел любить.

Он посмотрел на свои руки. Татуировка «1» всё еще была там, но теперь она напоминала ему не о порядковом номере в строю, а о том, что он — первый, кто смог вырваться из оков и найти свое истинное предназначение.

– Луффи, – позвал он тихо.

– А? – Капитан обернулся с набитым ртом.

– Спасибо.

Луффи не стал спрашивать «за что». Он просто подмигнул и снова вернулся к еде. Ему не нужны были слова. Он и так всё знал.

Ночь опустилась на «Таузенд Санни», принося с собой покой и прохладу. Но для Ичиджи Винсмоука это была не просто ночь. Это было начало вечности, которую он собирался провести под флагом Соломенной Шляпы.

Его багряный рассвет наконец-то наступил, и он был прекраснее любых чертежей и расчетов. Потому что в этом рассвете он был не один.

– Эй, Ичиджи! – крикнул Усопп с другого конца стола. – А правда, что твои волосы могут светиться в темноте, если ты сильно разозлишься?

– Нет, длинноносый, это миф, – ответил Ичиджи, но почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке.

– А жаль! Было бы СУПЕР-полезно для ночных вахт! – вставил Фрэнки.

Луффи рассмеялся, и этот смех подхватила вся команда. Ичиджи закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь этим шумом. Он больше не был инструментом. Он был живым. И это было самым великим открытием в его жизни.

– Я — Ичиджи, – прошептал он сам себе, пробуя имя на вкус. Оно больше не звучало холодно. Оно звучало как обещание.

Обещание быть верным, быть сильным и никогда больше не надевать очки, скрывающие мир от его глаз. Потому что этот мир, полный опасностей, приключений и любви, стоил того, чтобы видеть его в каждом оттенке багряного, золотого и лазурного.

Корабль скользил по волнам, унося их навстречу новым горизонтам. И в сердце каждого, кто был на борту, жила уверенность: пока они вместе, никакой шторм не сможет их сломить. А Ичиджи Винсмоук, первый сын Джермы, знал это лучше всех. Ведь он уже прошел через самый страшный шторм в своей жизни и вышел из него победителем, обретя нечто гораздо более ценное, чем корона или власть.

Он обрел свободу любить. И это было его самой мощной искрой.