← Назад к обзору

подарок

Осколки хрустального сердца

Утро после грозы всегда приносит обманчивую свежесть. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжелые шторы, плясали на ковре, словно в доме Кимов ничего не произошло, словно стены не впитали в себя крики и мольбы прошлой ночи.

Чимин не пошевелился, когда дверь открылась. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, укрытый до самого подбородка одеялом, которое казалось ему неподъемным свинцовым плащом. Тело ныло тупой, пульсирующей болью, а в горле после сорванного крика поселилась колючая сухость.

– Господин Пак, – голос горничной был тихим, почти извиняющимся. – Господин Ким велел мне... принести вам лекарства и завтрак. И подготовить ванну.

Чимин не ответил. Он лишь плотнее зажмурился, чувствуя, как очередная слеза скатывается по виску и исчезает в подушке. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в этих простынях, лишь бы не сталкиваться с реальностью, где он стал вещью, которую использовали до изнеможения.

– Оставьте, – раздался другой голос, от которого Чимин мелко вздрогнул.

Тяжелые шаги Тэхена по паркету звучали как удары молота. Альфа подошел к кровати, и Чимин почувствовал, как матрас прогнулся под его весом. Запах сандала, который раньше казался омеге защитным, теперь вызывал лишь приступ тошноты и ледяной ужас.

– Уйди, – коротко бросил Тэхен прислуге.

Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Тэхен смотрел на затылок омеги, на его спутанные светлые волосы и бледную шею, усеянную сине-красными отметинами. Внутри альфы боролись два чувства: привычное желание доминировать и странное, грызущее чувство, похожее на раскаяние, которое он старательно гнал прочь.

– Сядь, Чимин, – приказал Тэхен. Голос его был ровным, но в нем слышались стальные нотки, не терпящие возражений.

Омега медленно, превозмогая боль в пояснице, приподнялся на локтях. Одеяло соскользнуло, обнажая его плечи, и Тэхен невольно сглотнул. На нежной коже отчетливо виднелись следы его пальцев.

– Посмотри на меня, – Тэхен протянул руку, чтобы коснуться его лица, но Чимин отпрянул, забиваясь в угол кровати. В его глазах, когда-то полных робкого интереса, теперь застыла мертвая, остекленевшая пустота.

– Не трогайте меня... – прошептал Чимин. Его голос был едва слышен, надтреснут и слаб. – Пожалуйста, господин Ким... не надо больше.

Тэхен нахмурился. Обращение «господин Ким» ударило по его самолюбию сильнее, чем он ожидал. Еще вчера он заставил этого мальчика называть себя по имени, а сегодня между ними выросла стена изо льда и крови.

– Я принес мазь, – Тэхен проигнорировал его просьбу и придвинулся ближе, силой перехватывая тонкое запястье омеги. – Тебе нужно обработать ссадины.

– Я сам, – Чимин попытался вырвать руку, но хватка альфы была железной.

– Я сказал: я сделаю это сам, – Тэхен надавил на плечо Чимина, заставляя его лечь обратно. – Не заставляй меня снова применять силу, Чимин. Тебе же будет хуже.

Чимин обмяк. Сопротивление было бесполезным. Он просто лежал, глядя в потолок, пока Тэхен осторожно, удивительно нежными для такого монстра движениями, наносил прохладный крем на его израненную кожу. Эта забота казалась Чимину высшей степенью цинизма. Сначала сломать, а потом лечить — это была игра, в которой у жертвы не оставалось шансов на спасение.

– Твой отец звонил сегодня утром, – как бы между прочим произнес Тэхен, закрывая тюбик. – Спрашивал, доволен ли я «подарком». Хотел попросить об очередном одолжении для своих акций.

Чимин закрыл глаза. Горький смех едва не вырвался из его груди.

– И что вы ответили? – тихо спросил он.

– Сказал, что подарок оказался... с характером. И что за его испорченное настроение я лишаю твоего отца поддержки в совете директоров. Он разорен, Чимин. Окончательно.

Омега вздрогнул. Ему должно было быть жаль отца, но в душе не шевельнулось ничего, кроме серого пепла. Один монстр сожрал другого, а он, Чимин, остался лишь декорацией в этом пиршестве хищников.

– Зачем вы это делаете? – Чимин повернул голову, глядя на Тэхена. – Зачем вы держите меня здесь, если я вызываю у вас только ярость? Вы же могли получить любого. Красивого, покорного, любящего... Зачем вам я?

Тэхен замер. Он сам задавал себе этот вопрос всю ночь, меряя шагами свой кабинет. Он мог бы вышвырнуть этого омегу в любой момент, но мысль о том, что Чимин будет принадлежать кому-то другому, что кто-то другой будет касаться этой прозрачной кожи, вызывала у него почти физическую боль.

– Потому что ты — единственный, кто не смотрит на меня как на банковский счет, – Тэхен резко поднялся, убирая лекарства на тумбочку. – Ты смотришь на меня как на человека. Пусть даже как на ужасного человека, но... это реально. Ты настоящий, Чимин. И я не отдам эту реальность никому.

– Но вы убиваете меня, – просто сказал Чимин, и в этом простом утверждении было столько безысходности, что Тэхен на мгновение отвел взгляд. – Вы хотите обладать живым существом, но при этом делаете всё, чтобы я внутри умер. Скоро здесь останется только оболочка. Этого вы хотите?

Тэхен ничего не ответил. Он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Весь остаток дня Чимин провел в постели. Ему приносили еду, которую он едва пригубил, и чистую одежду, которую он надел с трудом, морщась от боли в каждом суставе. К вечеру лихорадка, бившая его с полудня, усилилась. Голова кружилась, а стены комнаты начали медленно плыть перед глазами.

Когда Тэхен зашел к нему перед ужином, он обнаружил Чимина в полубессознательном состоянии. Омега метался по кровати, его кожа была неестественно горячей, а губы шептали что-то невнятное.

– Чимин! – Тэхен подлетел к нему, прижимая ладонь к его лбу. – Черт... Жар.

Альфа немедленно вызвал личного врача. Пока тот ехал, Тэхен сам смачивал полотенце холодной водой и прикладывал его к вискам омеги. Он чувствовал странную панику, которая была ему абсолютно не свойственна. Он привык контролировать всё: рынки, людей, собственную жизнь. Но сейчас, глядя на то, как жизнь едва теплится в этом хрупком теле, он понимал, что бессилен перед биологией и той болью, которую сам же и причинил.

– Это шок, господин Ким, – пожилой врач, осмотрев пациента, вздохнул и поправил очки. – Организм омеги крайне истощен стрессом. Физические травмы... – он бросил короткий, осуждающий взгляд на Тэхена, – только усугубили ситуацию. Ему нужен полный покой, специальная диета и, прежде всего, отсутствие стрессовых факторов. Иначе может начаться депрессивный ступор.

– Сделайте всё необходимое, – процедил Тэхен сквозь зубы. – Деньги не имеют значения.

– Здесь дело не в деньгах, – мягко возразил доктор. – Омеги — существа тонкие. Им нужно чувствовать себя в безопасности. Если он будет бояться собственного дома... лекарства не помогут.

Тэхен остался в комнате Чимина на всю ночь. Он сидел в кресле у окна, наблюдая за тем, как омеге ставят капельницу, как его дыхание постепенно выравнивается под действием препаратов. Впервые в жизни Ким Тэхен чувствовал себя проигравшим. Он взял силу, где нужно было терпение. Он требовал подчинения, где нужно было завоевывать доверие.

К рассвету Чимин открыл глаза. Туман в голове немного рассеялся, но слабость была такой, что он не мог поднять даже руку. Он увидел Тэхена — тот спал в кресле, уронив голову на грудь. В утреннем свете он не выглядел монстром. Скорее, уставшим мужчиной, который запутался в собственных демонах.

Чимин долго смотрел на него. В его душе боролись ненависть и странное, болезненное милосердие. Он знал, что Тэхен жесток, но он также видел ту искру одиночества в его глазах, которую альфа так тщательно скрывал.

Тэхен пошевелился и открыл глаза. Увидев, что Чимин пришел в себя, он мгновенно подошел к кровати.

– Как ты? – голос альфы был непривычно тихим, лишенным своей обычной властности.

– Пить... – прошептал Чимин.

Тэхен осторожно приподнял его голову и поднес стакан с водой к его губам. Чимин сделал несколько глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает его к жизни.

– Послушай меня, – Тэхен поставил стакан на столик и сел на край кровати, глядя на свои руки. – Я... я не умею просить прощения. В моем мире это признак слабости. Но то, что произошло вчера...

– Вы получили то, что хотели, – перебил его Чимин, отворачиваясь к окну. – Больше нет смысла об этом говорить.

– Нет, не получил, – Тэхен резко повернул его лицо к себе, но на этот раз его хватка была почти нежной. – Я хотел тебя. Всего тебя. А получил лишь твой страх. Доктор сказал, что ты можешь угаснуть, если... если я не изменю подход.

Чимин горько усмехнулся.

– Вы боитесь, что ваша игрушка сломается окончательно?

– Я боюсь, что никогда не увижу, как ты улыбаешься по-настоящему, – признание вырвалось у Тэхена прежде, чем он успел его обдумать.

В комнате повисла тишина. Чимин смотрел на него с недоверием, пытаясь найти подвох в этих словах. Но взгляд Тэхена был серьезным и каким-то... обнаженным.

– Я дам тебе время, Чимин, – продолжал Тэхен. – Я не коснусь тебя больше без твоего согласия. Никогда. Ты будешь жить здесь не как пленник, а как... – он запнулся, подбирая слово. – Как гость. Свободный в своих передвижениях по дому и саду. Я найму тебе учителей, если ты хочешь продолжить обучение. Я сделаю всё, чтобы ты перестал дрожать, когда я вхожу в комнату.

– Почему? – Чимин не верил своим ушам. – Почему такая перемена?

Тэхен прикрыл глаза, словно борясь с чем-то внутри себя.

– Потому что вчера, когда ты кричал... я впервые почувствовал, что я — именно тот монстр, которым меня все считают. И мне это не понравилось. Я хочу, чтобы ты увидел во мне кого-то другого.

– Это будет трудно, – честно ответил Чимин. – Шрамы на теле заживут, но то, что вы сделали с моей душой... это останется навсегда.

– Я знаю, – Тэхен поднялся. – Но я готов ждать. У меня много времени, Чимин. И теперь у меня есть цель — заставить тебя забыть ту ночь.

Прошли недели. Тэхен действительно сдержал свое слово. Он больше не врывался в комнату Чимина без стука, не требовал его присутствия на ужинах, если омега того не хотел. Он присылал ему цветы — не вычурные розы, а нежные полевые букеты, которые Чимин так любил. Он подарил ему великолепный рояль, который поставили в светлой гостиной с видом на сад.

Чимин поначалу ждал подвоха. Каждый вечер он запирал дверь, ожидая, что Тэхен передумает, что зверь снова вырвется наружу. Но альфа держал дистанцию. Они виделись лишь изредка, в коридорах или в саду. Тэхен лишь вежливо кивал и проходил мимо, хотя Чимин чувствовал на себе его тяжелый, полный тоски взгляд.

Однажды вечером Чимин решился спуститься к роялю. Он не играл с того самого дня, как его привезли в этот дом. Его пальцы робко коснулись клавиш, извлекая тихую, печальную мелодию. Он погрузился в музыку, забывая о боли и страхе. Мелодия лилась, заполняя пустые залы поместья, рассказывая о разбитых мечтах и маленьком ростке надежды, который вопреки всему пытался пробиться сквозь лед.

Когда он закончил, в гостиной раздались тихие аплодисменты. Чимин вздрогнул и обернулся. Тэхен стоял в дверях, прислонившись к косяку. В его руках был бокал вина, а на лице — странное, умиротворенное выражение.

– Это было прекрасно, – искренне сказал он. – У тебя талант, Чимин.

– Спасибо, – омега опустил голову, пряча вспыхнувшие щеки.

– Ты... ты не против, если я посижу здесь? Я буду тихо. Просто хочу послушать.

Чимин помедлил, а затем едва заметно кивнул. Тэхен сел в кресло в дальнем углу комнаты, оставаясь в тени. Чимин снова заиграл, но на этот раз музыка была другой — более светлой, с нотками робкого доверия.

Так начался их новый этап. Тихие вечера в гостиной, короткие разговоры о книгах и искусстве. Тэхен открывался Чимину с новой стороны — образованный, глубокий, бесконечно одинокий человек, который выстроил вокруг себя крепость из жестокости, чтобы выжить в мире корпоративных войн. А Чимин... Чимин постепенно переставал видеть в нем только палача.

Однажды, гуляя в саду, Чимин споткнулся о корень старого дерева и едва не упал. Тэхен, оказавшийся рядом, подхватил его за талию. На мгновение они оказались совсем близко. Чимин замер, его сердце забилось чаще, но на этот раз не от ужаса. Он почувствовал тепло рук Тэхена, его запах, который больше не казался угрожающим.

Тэхен немедленно отпустил его, сделав шаг назад.

– Прости, – быстро сказал он. – Я не хотел...

– Всё хорошо, – Чимин поднял на него взгляд. Впервые за долгое время он смотрел прямо в глаза альфе. – Спасибо, что поймали.

Тэхен улыбнулся. Это была не та хищная усмешка, которую Чимин видел раньше, а настоящая, теплая улыбка, которая преобразила лицо альфы, сделав его почти мальчишеским.

– Знаешь, Чимин... – Тэхен посмотрел на закатное небо. – Я никогда не думал, что подарок может оказаться спасением. Мой отец всегда учил меня, что люди — это инструменты. Но ты... ты показал мне, что я тоже могу чувствовать.

– Мы оба учимся, Тэхен, – тихо ответил Чимин.

Конечно, прошлое не исчезло. Ночные кошмары всё еще иногда мучили Чимина, а Тэхен временами срывался на подчиненных, возвращаясь к своему образу тирана. Но между ними двумя зародилось нечто хрупкое и драгоценное. Это не была классическая любовь — это было исцеление двух изломанных душ, которые нашли друг друга в самом неподходящем месте и при самых ужасных обстоятельствах.

Тэхен больше не хотел обладать Чимином как вещью. Он хотел заслужить право быть рядом. А Чимин... Чимин понял, что в этой золотой клетке он впервые в жизни обрел голос. И этот голос теперь пел не о страхе, а о возможности нового начала.

Когда они вместе возвращались в дом, Тэхен осторожно взял Чимина за руку. Омега не отстранился. Его маленькая ладонь утонула в широкой ладони альфы, и этот простой жест значил больше, чем любые слова и документы о собственности. Впереди был долгий путь, полный теней прошлого, но сейчас, в лучах заходящего солнца, они просто шли рядом — два человека, которые решили попробовать стать счастливыми вопреки всему миру.