← Назад к обзору

подарок

Разбитые лепестки и стальной оскал

Прошло две недели. Две недели, которые для Чимина стали странным, тягучим сном, где страх перемешивался с робкой надеждой. Тэхен был разным: то ледяным и отстраненным, то пугающе внимательным, одаривая Чимина вещами, о которых тот и мечтать не смел. Но за этой маской благородного покровителя всегда скрывалось нечто темное. Тэхен не был спасителем. Он был владельцем, который просто до поры до времени любовался своей новой коллекционной вещью.

В тот вечер воздух в поместье казался наэлектризованным. Гроза, собиравшаяся над городом, давила на виски, а запах озона проникал даже сквозь плотно закрытые окна. Тэхен вернулся поздно. Чимин слышал, как внизу хлопнула тяжелая дверь, как зазвенел лед в стакане, и как тяжелые шаги альфы направились не в кабинет, а сразу на второй этаж.

Чимин сидел на краю кровати в своей комнате, сжимая в руках книгу. Когда дверь распахнулась без стука, он вздрогнул, едва не выронив томик. Тэхен стоял в проеме, его галстук был развязан, а верхние пуговицы рубашки вырваны с мясом. От него пахло дорогим алкоголем и той самой первобытной агрессией, которую Чимин так боялся увидеть снова.

– Ты всё еще не спишь, – это не был вопрос. Голос Тэхена прозвучал хрипло, с опасной хрипотцой.

– Я... я ждал вас, – Чимин поднялся, опуская голову. – Хотел узнать, нужно ли вам что-то...

Тэхен усмехнулся, и этот звук заставил волоски на шее омеги встать дыбом. Альфа прошел в комнату, запирая за собой дверь на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как выстрел.

– Мне надоело, Чимин, – Тэхен медленно сокращал расстояние, его глаза горели недобрым, хищным огнем. – Надоело играть в благородство. Надоело смотреть на то, как ты дрожишь от каждого моего взгляда, притворяясь невинным ангелом.

– Тэхен, я не притворяюсь... – Чимин попятился, пока его икры не уперлись в край кровати. – Пожалуйста, вы выпили, вам нужно отдохнуть.

– Мне нужно не это, – Тэхен резко сократил дистанцию и схватил Чимина за горло, не сжимая, но фиксируя на месте. – Я купил тебя. Я заплатил за тебя свободой твоего никчемного отца. И за всё это время я не получил ничего, кроме твоих испуганных взглядов. Ты думал, я буду вечно водить тебя за руку по саду?

– Пожалуйста, – Чимин вцепился в запястье альфы, его глаза наполнились слезами. – Не надо... вы пугаете меня.

– Пугаю? – Тэхен притянул его лицо к своему, вдыхая аромат персика, который сейчас стал горьким от страха. – Ты еще не знаешь, что такое настоящий страх. Ты думал, что ты особенный? Что я буду беречь тебя как фарфоровую вазу? Нет, малыш. Ты — моя собственность. А со своей собственностью я делаю всё, что захочу.

Одним резким движением Тэхен толкнул Чимина на кровать. Омега вскрикнул, попытавшись отползти к изголовью, но тяжелое тело альфы мгновенно накрыло его сверху, придавливая к матрасу. Тэхен перехватил обе руки Чимина одной рукой, фиксируя их над головой.

– Нет! Тэхен, пожалуйста, остановитесь! – голос Чимина сорвался на рыдания. – Я сделаю всё, что попросите, только не так... не силой!

– Ты будешь делать именно так, как я прикажу, – прорычал Тэхен прямо ему в губы. – Твои мольбы... они только разжигают аппетит, Чимин-а. Знаешь, как сладко звучит твой голос, когда ты просишь?

Тэхен впился в его губы жестоким, сокрушительным поцелуем. Это не было проявлением нежности — это было клеймо. Он кусал нежную кожу до крови, игнорируя то, как Чимин отчаянно извивался под ним, пытаясь освободиться. Вкус крови на языке только сорвал последние тормоза у альфы.

– Пожалуйста... – всхлипнул Чимин, когда Тэхен оторвался от его губ, чтобы оставить болезненный засос на шее. – Умоляю вас... мне страшно... остановитесь...

– Моли меня, малыш, – выдохнул Тэхен, его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. – Чем больше ты просишь, тем сильнее мне хочется тебя присвоить. Твой страх — это лучшее вино, которое я когда-либо пробовал.

Тэхен рванул ткань тонкого джемпера, и пуговицы разлетелись по полу. Чимин зажмурился, чувствуя, как холодный воздух касается его кожи, а слезы горячими ручьями стекают к вискам.

– Я ненавижу вас! – в отчаянии выкрикнул омега, хотя знал, что это только ухудшит ситуацию.

Тэхен замер на секунду, его лицо исказилось в злой гримасе, а затем он рассмеялся — холодно и страшно.

– Ненавидь. Это чувство гораздо честнее твоей фальшивой благодарности. Ненавидь меня, пока я буду брать тебя.

Дальнейшее превратилось для Чимина в кошмар наяву. Тэхен действовал грубо, не заботясь о подготовке, ведомый лишь темным желанием подчинить и сломать. Каждое движение альфы приносило боль, от которой темнело в глазах. Чимин кричал, срывая голос, умолял о пощаде, называл его по имени, надеясь достучаться до того Тэхена, который еще вчера читал ему книги в библиотеке.

Но того Тэхена больше не было. Был только зверь, который упивался властью.

– Пожалуйста... Тэхен... больно... – Чимин задыхался от слез, его тело сотрясалось в мелкой дрожи. – Я больше не могу... прошу вас... прекратите...

– Нет, – отрезал Тэхен, рывком переворачивая его на живот и прижимая лицом к подушке. – Ты будешь терпеть. Ты будешь чувствовать меня каждой клеткой своего тела. Ты запомнишь эту ночь навсегда.

Тэхен входил в него снова и снова, жестко, по-хозяйски, игнорируя тихие, захлебывающиеся стоны омеги. Каждая мольба Чимина, каждое его «пожалуйста» действовало на альфу как мощнейший афродизиак. Он чувствовал, как под его руками ломается воля этого хрупкого создания, и это приносило ему извращенное удовлетворение. Он хотел не просто тело — он хотел выжечь свое имя на самой душе Чимина.

Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Тэхен тяжело дышал, глядя на неподвижное тело омеги. Чимин лежал, уткнувшись лицом в смятые простыни, его плечи мелко вздрагивали, а из горла вырывались лишь хриплые, беззвучные всхлипы. На его белой коже расцветали багровые пятна и синяки — следы пальцев Тэхена.

Альфа медленно поднялся, поправляя одежду. Хмель почти выветрился, оставив после себя странное чувство пустоты и горького торжества. Он посмотрел на Чимина, который даже не пытался прикрыться, словно у него не осталось сил даже на стыд.

– Теперь ты понимаешь, Чимин? – Тэхен подошел к кровати и коснулся рукой спутанных светлых волос омеги. Чимин вздрогнул так сильно, словно его ударили током, и сжался в комок. – Теперь между нами нет тайн. Ты мой. И теперь ты знаешь свою цену.

Чимин не ответил. Он лишь сильнее зажмурился, мечтая только об одном — провалиться в небытие, чтобы не чувствовать этой разрывающей боли в теле и той мертвой стужи, что поселилась в груди.

– Завтра к тебе придет врач, – Тэхен направился к выходу, его голос снова стал холодным и деловым, как будто ничего не произошло. – Не вздумай устраивать истерики персоналу. Ты сам виноват в этом. Ты довел меня своей покорностью.

Дверь закрылась, и звук замка снова отрезал Чимина от остального мира.

Омега медленно перевернулся на спину, глядя в потолок невидящими глазами. Внутри него что-то окончательно оборвалось. Та слабая нить доверия, которая начала завязываться между ними, превратилась в пепел. Он вспомнил глаза своего отца, когда тот подписывал бумаги о передаче опеки, и глаза Тэхена сегодня вечером. Они были одинаковыми. Для них он не был человеком.

Чимин обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь. Он чувствовал себя грязным, сломанным и бесконечно одиноким в этом роскошном склепе. Его мольбы, которые он выкрикивал в темноту, всё еще звенели в ушах, напоминая о его полном бессилии. Тэхен хотел обладать им полностью — и он получил это. Но он не учел одного: можно сломать тело, можно подчинить волю, но нельзя заставить любить монстра.

За окном сверкнула молния, осветив комнату резким, мертвенно-белым светом. Чимин закрыл глаза, позволяя слезам течь по щекам. Это была первая ночь его настоящей неволи. И он знал, что она никогда не закончится.

В своей спальне Тэхен сидел в кресле, глядя в темноту. Его руки всё еще дрожали — то ли от остатков возбуждения, то ли от осознания того, что он только что сотворил. Он получил то, что хотел. Он взял этого омегу, он заставил его молить и плакать. Но почему-то вместо триумфа он чувствовал странный, липкий вкус поражения. Образ плачущего Чимина, его сорванный голос и полные ужаса глаза стояли перед ним, не давая забыться.

– Ты мой, – прошептал Тэхен, сжимая подлокотники кресла так, что дерево затрещало. – Мой. И я научу тебя любить эту боль.

Но в глубине души он понимал, что с этой ночи всё изменилось. Он не просто присвоил омегу — он разрушил ту хрупкую магию, которая начала возникать между ними. И теперь ему придется жить с осознанием того, что единственный человек, чей запах персиков заставлял его сердце биться чаще, теперь будет видеть в нем только своего палача.

Гроза наконец разразилась ливнем, скрывая под своим шумом тихий плач в одной комнате и тяжелое, мрачное молчание в другой. В этом доме больше не было места для сказок. Осталась только суровая реальность, где один владел, а другой умирал от каждого прикосновения.