← Назад к обзору

Похищенный мечник

Танцующий в тени первородного страха

Вечер в Крепости Бесконечности не наступал по законам природы. Здесь не было заката, окрашивающего небо в багрянец, не было стрекота цикад или прохладного ветра. Тьма просто становилась гуще, а воздух — тяжелее, словно само пространство сжималось вокруг единственного живого существа в этом каменном мешке. Танджиро сидел на татами, облаченный в то самое черное юката, которое оставил Мудзан. Ткань ласкала кожу, но парню казалось, что его облепили ядовитые змеи.

Шорох открывающейся двери заставил его сердце пропустить удар. Танджиро вскинул голову, его обостренное обоняние мгновенно уловило запах раздражения, смешанный с ледяной уверенностью.

Мудзан вошел неспешно. Его движения были исполнены хищной грации. Он выглядел утомленным, если такое слово вообще применимо к бессмертному королю демонов. Сняв шляпу, он аккуратным, привычным жестом повесил ее на вешалку у входа. Следом полетел пиджак. Мудзан медленно, с каким-то особенным наслаждением расслабил узел галстука и расстегнул верхние пуговицы рубашки, шумно выдыхая.

– День был на редкость утомительным, – произнес он, не глядя на Танджиро. – Глупцы, возомнившие себя лидерами, предательства среди тех, кто слабее... Мир полон несовершенства.

Танджиро молчал, помня о правиле. Он сжимал пальцами подол юката, чувствуя, как ладони становятся влажными от пота. Мудзан обернулся, и его алые глаза, светящиеся в полумраке, впились в лицо юноши.

– Ты послушен, – констатировал демон, подходя ближе. – Это похвально. Ты даже надел то, что я велел. Тебе идет черный, Камадо. Он подчеркивает твою бледность и... твою обреченность.

Мудзан остановился прямо перед ним. От него исходил жар, странный и пугающий. Он протянул руку и грубо схватил Танджиро за подбородок, заставляя смотреть вверх.

– Теперь я хочу расслабиться. И ты мне в этом поможешь.

– Разве тебе не достаточно того, что ты уже сделал? – голос Танджиро дрогнул, несмотря на попытку звучать твердо.

Мудзан усмехнулся, и в его глазах промелькнула опасная искра.

– Мне никогда не будет достаточно твоего унижения. Встань.

Танджиро подчинился, его ноги подкашивались. Мудзан не стал медлить. Одним рывком он притянул парня к себе, сминая его губы в жестком, властном поцелуе. Это не было проявлением нежности — это было клеймо. Запах крови и металла заполнил чувства Танджиро, он пытался отвернуться, но пальцы демона мертвой хваткой впились в его затылок.

– Не смей отворачиваться, – прорычал Мудзан в самые губы. – Вчера ты плакал, сегодня ты будешь только подчиняться.

Он толкнул Танджиро на футон. Юноша упал на спину, и прежде чем он успел осознать происходящее, Мудзан уже навис сверху. Демон сорвал с него юката, обнажая тело, которое еще хранило следы вчерашних ласк и грубости. Синяки на бедрах и ключицах выглядели как темные цветы на бледном снегу.

– Ты выглядишь так соблазнительно в своем страдании, – прошептал Мудзан, спускаясь поцелуями к шее. – Твое сердце бьется так быстро... Ты боишься меня, и этот страх — лучшее вино, которое я когда-либо пробовал.

– Пожалуйста... – выдохнул Танджиро, зажмуриваясь. – Хватит...

– Я только начал, – Мудзан резко перевернул его на живот, вжимая лицом в подушки. – Ты забыл второе правило? Ты не просишь. Ты только принимаешь.

Танджиро почувствовал, как холодные пальцы демона снова начали проникать в него, не заботясь о подготовке. Боль была острой, ослепляющей. Он впился зубами в ткань подушки, чтобы не закричать, но Мудзан, казалось, только этого и ждал. Он наносил звонкие шлепки по ягодицам парня, оставляя красные следы, и каждый удар отзывался в теле Танджиро дрожью.

– Слишком узкий, слишком напряженный, – комментировал Мудзан, добавляя пальцы один за другим. – Расслабься, иначе я просто разорву тебя. Хотя, признаться, вид твоей крови меня только раззадорит.

Танджиро чувствовал себя сломанной куклой. Его воля, казалось, вытекала из него вместе со слезами, которые он не мог сдержать. Когда Мудзан, наконец, вошел в него полностью, мир для Танджиро сузился до одной единственной точки невыносимой, пульсирующей боли.

– Смотри на меня, – приказал демон, хватая его за волосы и заставляя развернуться вполоборота. – Я хочу видеть твое лицо, когда ты осознаешь, что это твоя новая реальность.

Мудзан начал двигаться — быстро, ритмично, безжалостно. Каждое его движение было направлено на то, чтобы причинить не только физическую боль, но и моральное разрушение. Он шептал Танджиро на ухо грязные похвалы, называл его своей любимой игрушкой, своим маленьким охотником, который больше никогда не увидит солнца.

– Ты такой сладкий, Камадо... – Мудзан прикусил его ухо, проводя языком по раковине. – Твое тело так охотно принимает меня, несмотря на все твои протесты. Ты ведь чувствуешь это, не так ли? Эту искру удовольствия в океане боли?

– Нет... никогда... – прохрипел Танджиро, захлебываясь рыданиями.

– Лжец, – Мудзан сменил позу, заставляя Танджиро обхватить его ногами за талию. – Все люди одинаковы. Стоит лишь надавить посильнее, и вы ломаетесь, начиная находить сладость в своем падении.

Он продолжал трахать его, меняя темп, то замедляясь до мучительной тягучести, то ускоряясь до предела. Воздух в комнате стал душным, пропитанным запахом секса и отчаяния. Танджиро уже не пытался вырваться. Его руки безвольно лежали на плечах Мудзана, а сознание постепенно затуманивалось, уходя в спасительное забытье.

Но Мудзан не давал ему уйти. Он кусал его плечи, оставляя глубокие отметины, он шептал ему о том, как скоро Танджиро забудет имена своих друзей, как он будет ждать этих вечеров, как единственного избавления.

– Ты — мой, – повторял Мудзан, достигая пика. – До скончания веков, в этой бесконечной крепости, ты будешь принадлежать только мне.

Когда всё закончилось, Мудзан не сразу отстранился. Он тяжело дышал, уткнувшись в изгиб шеи Танджиро, наслаждаясь тем, как затихают конвульсии в теле юноши. Затем он поднялся, совершенно спокойный, словно и не было той яростной страсти.

Танджиро остался лежать на смятых простынях, не в силах даже прикрыться. Его глаза были пустыми, устремленными в потолок, который медленно вращался в такт его головокружению.

Мудзан подошел к зеркалу, поправил рубашку и снова надел пиджак. Он выглядел как благородный господин, собирающийся на светский раут.

– Завтра я приду снова, – бросил он через плечо, направляясь к выходу. – Надеюсь, ты будешь ждать меня с большим нетерпением. Если нет — я напомню тебе о твоих друзьях.

Дверь закрылась с тем же тихим шорохом. Танджиро остался один в тишине, которая теперь казалась ему громче любого крика. Он свернулся в клубок, пытаясь согреться, но холод внутри был сильнее. В эту ночь он окончательно понял: его битва за жизнь закончилась, началась битва за то, чтобы не стать тем, кем его хотел видеть Мудзан. Но с каждым таким вечером сил на борьбу оставалось всё меньше.