Покой нам только снился…
Черные ногти, золотые каблуки
***
Лэйт медленно брел на кухню, чувствуя, как живот распирает от свинцовой тяжести. Каждый шаг отдавался тупой болью, отголоском его собственных, некогда изощренных пыток, теперь обращенных против него. Завтрак казался не просто приемом пищи, а очередным раундом в бесконечной, изматывающей войне, где победа давно перестала иметь значение. Семья уже была в сборе. Их беззаботный щебет и смех, обычно служивший фоном для утренней рутины, сегодня резал слух, словно диссонирующий аккорд в стройной мелодии.
Элиан следовал за ним — не рядом, а на шаг позади, словно черная тень, неотступный укор. Его молчание было громче любых криков. В нем не было покорности, лишь глухая, затаившаяся ярость, от которой воздух в коридоре, казалось, становился плотнее и холоднее.
— Доброе утро, — голос Лэйта прозвучал глухо и натужно. Он тяжело опустился на свое место во главе стола, стараясь дышать ровно, игнорируя давящее чувство в желудке и прожигающий взгляд Элиана в спину.
И тут раздался он. Цокот. Резкий, уверенный, почти хищный звук тонких каблуков по каменному полу. Каждый удар отдавался в груди Лэйта, словно метроном, отсчитывающий секунды до чего-то неизбежного.
Ее сегодняшний образ не был похож ни на один из предыдущих. Он был вызовом, манифестом, и что-то в нем выдавало в обоих мужчинах — и в Лэйте, и в Элиане — жуткую, неподдельную тревогу. Алина была с головы до ног облачена в черное. Высокая водолазка плотно облегала тонкую шею и грудь, а вызывающе короткая мини-юбка была украшена россыпью маленьких белых крестов, словно насмешка над благочестием. Массивный крест из черненого серебра, усыпанный мерцающими изумрудами, тяжело лежал в ложбинке между ключиц. Жемчужно-пепельные волосы, обычно собранные в сложную прическу, сегодня были просто распущены и падали на плечи тяжелой, шелковой волной. Длинные черные стрелки делали ее взгляд кошачьим, хищным, а губы, тронутые лишь бледным нюдовым блеском, казались почти бесцветными на фоне общей готики.
Но главный акцент был на ногах. Дорогие, роскошные туфли из черной лакированной кожи от Yves Saint Laurent. Их золотой каблук, выполненный в форме логотипа бренда, вызывающе блестел при каждом шаге. Длинные ногти на ногах были покрыты таким же иссиня-черным лаком, что и на руках. Она была похожа на жрицу какого-то темного культа, готовую принести жертву на алтарь моды и собственного эго.
— Доброе утро! — ее голос звенел весельем, контрастируя с мрачным обликом. — Я сегодня буду за Анну, она приболела. Вообще, я так люблю быть полезной и услужливой. Мне кажется, из меня вышел бы отличный секретарь, — она рассмеялась, и этот смех, легкий и беззаботный, заставил Лэйта невольно сжаться.
Она двигалась по кухне с грацией пантеры — быстро, чисто, аккуратно. Гул голосов снова вернулся, когда она начала принимать заказы.
— Что кто бы хотел на завтрак? Эстер? Начнем с тебя?
— Ты такая необычная сегодня, Алина, — отозвалась Элла, с любопытством разглядывая ее. — Прямо от тебя исходит вайб темной энергии.
— Я так и хотела, — улыбнулась Алина, ставя перед Эстер тарелку с омлетом.
Внезапно ее телефон, лежавший на столешнице, зазвонил. Провокационная, дерзкая мелодия песни «Nails» исполнителя Call Me Karizma ворвалась в утреннюю идиллию. Слова «I feel your nails in my back, scratch me like a cat» повисли в воздухе, наполняя его двусмысленностью и напряжением. Лэйт почувствовал, как Элиан за его спиной замер.
Алина, не прерывая своих движений, с легкостью вставила в ухо беспроводной наушник и, чтобы не занимать руки, продолжила сервировать стол. Ставя тарелку с нетронутой кашей перед Элианом, она произнесла в микрофон, но глядя ему прямо в глаза:
— Мне просто нужно твое сердце и твоя душа.
Это было сказано тихо, почти замогильным шепотом, но с такой ледяной серьезностью, что завораживало и пугало одновременно. Элиан не дрогнул, но в его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на узнавание, словно она произнесла вслух его собственный потаенный кошмар.
Затем Алина перевела взгляд на Жози, снова возвращаясь к легкой, светской беседе.
— Ты знаешь, я сегодня иду гулять с парнем. Он такой… будто вылез прямиком из Ада. Меня это так будоражит.
— С кем? — Жози отложила вилку, ее взгляд стал внимательным и настороженным. Она знала в этом городе почти всех, кто мог бы подойти под такое описание.
В этот самый момент у ворот поместья бесшумно остановился матово-черный BMW последней модели. Жози прекрасно знала, чья это машина. Ее лицо неуловимо изменилось.
— Алина… будь осторожна с ним.
— С кем «с ним»? — не выдержала Эстер.
— Эсферанс, — выдохнула Жози, и это имя прозвучало как предупреждение. — Отступник. Маг, владеющий черной алхимией.
В кухне повисла тишина. Имя Эсферанса было известно всем в их кругах. Он был не то что бы из Ада… он был самим Адом для многих. Демон во плоти, наследник древнейшего рода магов, отринувший их светлые заветы ради запретных знаний. Высокий, с кожей белой, как первый снег, и волосами черными, как вороново крыло. Его поразительная, почти андрогинная красота резко контрастировала с низким, бархатным голосом и сложной вязью готических татуировок, змеями обвивавших его руки от запястий до самых плеч. Он был сказочно богат, невероятно талантлив и абсолютно свободен. Чужое мнение для него не существовало в принципе.
— Не понимаю причин вашего беспокойства, — неожиданно подал голос Барнас, до этого молча наблюдавший за сценой с циничной усмешкой. Он сидел в дальнем углу, и его редко замечали. — Я неплохо знал его по университету. Эсф — парень с принципами, и честь для него — не пустой звук. Она в полной безопасности. И да, что-то я не припомню, чтобы у него вообще когда-то были сомнительные отношения. Он не станет приезжать за абы кем. Значит, все действительно серьезно.
Барнас обвел всех тяжелым взглядом, который задержался на Лэйте с нескрываемым презрением.
— А вы и дальше сидите в своем уютном мирке… со своей игрой в отношения, или что это у вас тут, — в его голосе кипело давно сдерживаемое раздражение. — Ты, Лэйт, вроде как наша глава. Но что-то совсем забыл об этом. Растворился, о боже, в отношениях!
Алина, закончив разговор по телефону, обернулась.
— Он заедет за мной после обеда. Я хотела сходить в один салон… «Тело и душа», кажется.
С Лэйта в этот момент словно слетела вся его аура напускной уверенности. «Тело и душа». Эсферанс. Все это было из другого мира — мира, где царили сила, свобода и настоящие, невыдуманные страсти. В нем, в этом отступнике, было все то, что Алина искала, все то, чего Лэйт был лишен. Он был эмоциональным инвалидом, запертым в тюрьме собственных комплексов, и сейчас это стало очевидно не только ему.
— Если у них не выйдет, я хочу его себе! — бодро заявила Эстер, нарушая гнетущую тишину. — А какое имя… Эс-фе-ранс… Звучит как музыка!
— О боже, Эстер! — возмутилась Жози.
— А что «Эстер»?! Каждая из вас сейчас об этом подумала! — она победоносно посмотрела на Жози и Эллу и была абсолютно права. Их смущенные взгляды говорили сами за себя. — И нечего его судить! Некромантии нельзя научиться, и вы это знаете. Это врожденный дар, который не выбирают. Ну и он, конечно, дьявольски красив… Представляю, какие следы от ногтей можно оставить на его спине, — Эстер мечтательно прикрыла глаза, не унимаясь от восторга. — Я видела его в городе пару раз, он забирает свою младшую сестру из школы. Ей лет десять, он так нежно с ней разговаривает… Прости, Лэйт, — она бросила на него мимолетный, почти сочувственный взгляд, — но ты ему не соперник. Да ты вообще… ты просто ничего для нее не делаешь.
Последние слова ударили больнее, чем любой физический удар. Они были правдой. Он ничего не делал. Он только брал, разрушал и требовал, заперев ее, как и Элиана, в золотой клетке своего поместья.
***
Вечером поместье наполнилось новыми звуками. Девичьи голоса и заливистый смех эхом разносились по первому этажу. Вернувшись с бессмысленной и пустой работы в своей лаборатории, Элиан застал в гостиной необычную картину. Алина, Жози и еще одна, незнакомая ему девушка, сидели прямо на полу, окруженные коробками из-под какой-то недорогой доставки пиццы и бутылками колы. В их позах, в том, как они смеялись, было что-то настолько простое и настоящее, что Элиан невольно улыбнулся. Это была жизнь, та самая, что протекала где-то там, за высокими стенами этого дома.
— Добрый вечер, — вкрадчиво произнес он, входя в комнату.
— Привет! — Алина обернулась, ее лицо сияло. — Заходи, присоединяйся. Познакомься, это Астанда.
Девушка, которую назвали Астандой, лениво повернула голову. Ее можно было бы назвать живым воплощением инстаграмного трофея. Густые русые, абсолютно натуральные волосы, чуть подколотые гиалуроновой кислотой губы, идеальная точеная фигура «песочные часы» с осиной талией и большой, вызывающей грудью. На ней было маленькое черное платье, настолько короткое, что казалось неприличным. Она сидела, поджав под себя одну ногу, а второй, обутой в туфлю на головокружительной шпильке, игриво покачивала в воздухе. Туфелька болталась на большом пальце, и когда подол платья смещался, на внутренней стороне бедра становились видны симметрично набитые татуировки — два черных банта, балансирующих на грани игривости и откровенной пошлости.
— Это девушка Эсфера, — с улыбкой добавила Алина.
В этот момент на шум из своего кабинета вышел Лэйт. Он замер на пороге, глядя на эту сцену.
— Привет, — тихо произнес он.
Все обернулись. Веселье на мгновение стихло.
И снова, как и утром, звук потревожил тишину поместья — на этот раз мягкий шорох шин по гравию подъездной дорожки.
— О! Это за мной, мне пора, — сказала Астанда, грациозно поднимаясь с пола.
— Может, ваш мужчина присоединится к нам на минутку? — предложила Алина с лукавой улыбкой.
Лэйт напрягся. Ему отчаянно хотелось увидеть его, понять, кто он, этот человек, который одним своим именем смог разрушить хрупкое равновесие его мира.
Астанда достала телефон, нажала пару кнопок.
— Зай, зайдешь? Ну тут классно, плиз-з-з, — она кокетливо протянула последнее слово. — Жду!
Через минуту дверь гостиной открылась.
Аура смерти наполнила дом. Не холода, не страха, а именно абсолютного, конечного покоя, который предшествует небытию. Вошел Эсферанс. Он был именно таким, каким его описывали, и даже более того. Белая кожа казалась почти прозрачной, черные волосы падали на глаза, а сами глаза… в них была глубина ночного неба без звезд. Он кивнул в знак приветствия, его взгляд скользнул по присутствующим без всякого интереса и остановился на Астанде. Он подошел и сел рядом с ней на подлокотник дивана, легко коснувшись ее плеча.
— Как вы повеселились? — его низкий голос был адресован только ей, никому более.
— Ой, супер! — она рассказывала с таким упоением и восторгом, что все невольно заслушались. — Сначала текила, потом водка, потом шоты! Бармен так крутил шейкер, просто огонь! В клубе было так жарко, что можно было стейк на танцполе пожарить! А потом кошелек какого-то мужика начал танцевать стриптиз на барной стойке! А еще… а еще там была одна сучка, у которой сумка Kelly была так похожа на мою! Прямо копия!
Эсферанс слушал ее с легкой, едва заметной улыбкой. Когда она закончила, он спокойно произнес, поправляя прядь ее волос:
— Сейчас заедем, обновим.
В комнате снова воцарилась тишина.
Когда они уходили, Алина крикнула им в след:
— Вы такие разные, ребята! Словно из разных миров!
Пара остановилась в дверях.
— Разные? — Астанда бросила сначала насмешливый взгляд на Эсферанса, а затем обвела взглядом оставшуюся в гостиной компанию.
И тут произошло нечто странное. Дыхание смерти, до этого лишь аурой витавшее вокруг Эсферанса, вдруг окутало ее с головы до ног. На одно жуткое мгновение ее глаза стали абсолютно черными, как две бездонные дыры. Кожа на кистях рук потемнела, словно она испачкала их в золе или саже. Секунда — и все вернулось на свои места. Она снова лучезарно улыбнулась.
— Маленькое шоу для своих, — подмигнула она.
Дверь за ними закрылась. И только сейчас все заметили, что пышный цветок в кадке у входа, еще полчаса назад радовавший глаз сочной зеленью, полностью высох и почернел, его листья скрутились и осыпались пеплом на пол. Ведьма-чернокнижница была истинной парой своему некроманту. Они не были из разных миров. Они были одним миром. Темным, могущественным и абсолютно цельным.
Гробовое молчание прервал восторженный шепот Эстер, которая, оказывается, все это время стояла в дверях:
— Трусики слетели, как осенний лист!
— Эстер! — агрессивно зашипела на нее Жози.
— У тебя ведь тоже, сестренка, — Эстер залилась счастливым смехом и, крутанувшись на месте, упорхнула в свою комнату.
А Лэйт и Элиан остались сидеть в оглушительной тишине, которую нарушал лишь внутренний голос Эстер, все еще звучавший в голове у Лэйта.
«Обновим… Обновим! Бл*ть! Hermès Kelly! Он ей просто так возьмет и обновит!» — кричала она где-то на втором этаже. — «Всё, в п*зду! Я ухожу в отступницы!»
— Лэйт тоже это может! — попыталась как-то уравновесить ситуацию Жози, обращаясь скорее к самой себе.
Ответ Эстер донесся уже откуда-то сверху, но был слышен так отчетливо, будто она произнесла его прямо в ухо каждому:
— Может. Только почему-то у него совсем не хочется такое просить.
И это было последним ударом. Нокаутом. Дело было не в деньгах и не в возможностях. Дело было в том, что Эсферанс дарил своей женщине мир, а Лэйт лишь требовал, чтобы мир вращался вокруг него. Эсферанс исполнял желания, о которых даже не просили, а Лэйт создавал нужду, чтобы потом милостиво ее утолять.
Лэйт сидел, глядя на почерневший цветок, и впервые за долгое время чувствовал не гнев, не ревность, а абсолютную, всепоглощающую пустоту. Он проиграл. Проиграл не Алину, нет. Он проиграл самому себе в сравнении с другим мужчиной.
Рядом, не шевелясь, сидел Элиан. Он тоже смотрел на мертвый цветок. На его губах играла едва заметная, горькая и странно понимающая усмешка. В этот вечер они не были ни мучителем и жертвой, ни хозяином и пленником. Они были двумя проигравшими мужчинами, которые только что увидели, как выглядит настоящая, пусть и темная, гармония. И поняли, что в их собственном разрушенном мире для нее не осталось места.