Покупка мафиози
Бразильский гамбит и детские кеды
Три года — это срок, за который в моем мире успевают смениться империи, а люди превращаются в пыль. Но в моем особняке время словно обрело иную плотность. Оно больше не измерялось количеством отгруженного товара или нулями на оффшорных счетах. Теперь оно измерялось топотом маленьких ножек по мраморному полу и тем, насколько сильно сегодня Ира решит меня уязвить.
Я стоял на террасе нашей виллы в пригороде Сан-Паулу. Бразилия всё-таки случилась в нашей жизни, но не как место её побега, а как наше убежище от теней прошлого. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая океан в цвет расплавленного золота. Внизу, у бассейна, я видел её.
Ира ничуть не изменилась. Всё то же прямое каре, те же очки в строгой оправе. На ней была моя старая футболка, которая висела на ней как платье, и короткие шорты — редкий случай, когда она позволила себе открыть ноги. Она сидела в шезлонге, уткнувшись в планшет, и в её ушах неизменно торчали наушники. Наверняка слушает очередной зубодробительный металл, пока вокруг поют тропические птицы.
Рядом с ней, на мягком ковре, ползал маленький комок энергии — Марк. Ему было полтора года, и он был точной копией меня, за исключением глаз. Карие, проницательные и уже сейчас смотрящие на мир с той самой хитринкой, которую я так полюбил в его матери.
Я спустился вниз, стараясь ступать бесшумно. Но Ира, даже не оборачиваясь и не вынимая наушников, подняла руку, призывая меня к порядку.
– Даже не думай подкрадываться, Катрин, – произнесла она своим низким, чуть хриплым голосом. – От тебя пахнет дорогим одеколоном и властью на милю вокруг.
Я усмехнулся, подходя ближе и кладя руки ей на плечи. Она не вздрогнула, не отстранилась. Напротив, едва заметно прижалась щекой к моей ладони. Это была наша высшая форма нежности — не напоказ, только для нас двоих.
– Как он? – спросил я, кивая на сына.
– Как и положено наследнику мафиози, – Ира наконец сняла наушники и посмотрела на меня из-под лба. – Только что пытался вскрыть замок на ящике с игрушками при помощи ложки. Твои гены — это просто катастрофа для домашнего хозяйства.
– Мои гены? – я приподнял бровь, присаживаясь на край её шезлонга. – Напомни мне, кто из нас троих профессионально вскрывал сейфы в моем особняке, используя только заколку для галстука и чистое упрямство?
Ира язвительно улыбнулась.
– Это была производственная необходимость. Я была в плену у тирана.
– Который в итоге купил тебе эту виллу и разрешил перекрасить стены в гостиной в черный цвет, – парировал я.
– Ты не разрешил, Катрин. Ты просто смирился, когда понял, что иначе я сожгу твою коллекцию антикварных вин.
Я рассмеялся, подхватывая Марка на руки. Малыш тут же вцепился мне в нос своими крошечными пальцами.
– Папа! – звонко выкрикнул он, и моё сердце, которое я когда-то считал куском гранита, совершило кульбит.
– Привет, бандит, – я подбросил его в воздух, вызывая восторженный визг. – Мама сегодня снова была строгой?
– Мама сегодня была справедливой, – вставила Ира, поднимаясь с шезлонга. – Она нашла под кроватью Марка твой запасной пистолет. Кристиан, мы договаривались. Никакого оружия в жилых зонах.
Я замер. Черт. Я был уверен, что спрятал его надежно.
– Это для безопасности, Ира. Ты же знаешь, старые враги…
– Старые враги боятся тебя до дрожи в коленях, – она подошла ко мне вплотную, поправляя очки. – А я боюсь, что наш сын решит поиграть в «папу» раньше, чем научится завязывать шнурки. Сдай его Маркусу. Пусть почистит и уберет в оружейную.
Я послушно кивнул. В этом доме было два лидера, и если в вопросах бизнеса решающее слово оставалось за мной, то в вопросах семьи Ира правила железной рукой в бархатной перчатке. Или, скорее, в кожаной перчатке с шипами.
– Знаешь, – сказал я, глядя, как она забирает Марка у меня из рук и начинает щекотать его, – я иногда вспоминаю тот аукцион. Ты тогда казалась такой хрупкой. Немой, слепой… Идеальная жертва.
Ира обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставил меня поднять ставку до пяти миллионов.
– Ты просто был слишком самоуверенным, Кристиан. Ты думал, что покупаешь вещь, а купил свою самую большую проблему.
– Свою самую большую любовь, – поправил я её.
Она фыркнула, но я увидел, как порозовели её уши. Ира до сих пор не умела принимать комплименты без того, чтобы не попытаться меня укусить в ответ.
– Любовь — это сказка для тех, у кого есть время на глупости, – процитировала она мои собственные слова трехлетней давности. – Помнишь?
– Помню. Я был идиотом.
– Ты и сейчас идиот, – она подошла и легко коснулась своими губами моего подбородка. – Но ты мой идиот. И ужин готов. Если ты снова опоздаешь из-за звонков из Европы, я скормлю твой стейк собакам.
– Я уже здесь, – я обнял её за талию, притягивая к себе вместе с ребенком. – Никаких звонков. Только мы.
Мы вошли в дом. Внутри было прохладно и пахло базиликом и чесноком — Ира, несмотря на всю свою холодность, оказалась потрясающим кулинаром, хотя всегда утверждала, что ненавидит готовку. На стене в прихожей в рамке висел тот самый первый листок из блокнота: «Дайте мне время. Мне нужно привыкнуть к дому и к вам».
Я каждый раз улыбался, проходя мимо него. Время вышло, а она так и не привыкла к роли «послушной жены». И слава богу.
Вечер прошел в привычной суете. Марк капризничал, требуя еще одну порцию мороженого, Ира язвила по поводу моей новой рубашки, утверждая, что она делает меня похожим на престарелого наркобарона, а я просто наслаждался каждым моментом.
Когда сына наконец уложили спать, мы вышли на балкон второго этажа. Ночь в Бразилии была душной и наполненной звуками джунглей.
– Ты всё еще хочешь сбежать? – тихо спросил я, обнимая её сзади.
Ира замерла, глядя на звезды.
– У меня в сейфе лежит фальшивый паспорт на имя Изабеллы Сантос, – призналась она, не оборачиваясь. – И небольшая сумма наличных в евро.
Я на секунду напрягся, но потом расслабился.
– И когда ты планируешь отбытие, Изабелла?
– Завтра утром, – она развернулась в моих руках, и я увидел на её лице лукавую улыбку. – Но есть одна проблема.
– Какая?
– Паспорт на Марка я еще не доделала. А без него я не поеду. И… – она запнулась, её взгляд стал серьезным. – И я не нашла никого другого, кто бы так же сильно раздражал меня своим присутствием, как ты.
Я притянул её ближе, целуя в лоб.
– Значит, ты остаешься?
– На следующие пятьдесят лет — возможно, – она обвила руками мою шею. – Но не расслабляйся, Катрин. Я всё еще ненавижу твои галстуки. И твою привычку командовать.
– Я буду работать над собой, – пообещал я, накрывая её губы своими.
Этот поцелуй был другим — не тем яростным столкновением в кабинете три года назад. В нем была глубина, доверие и та самая тихая сила, которая связывает людей крепче любых цепей.
– Кристиан? – позвала она, когда мы отстранились друг от друга.
– Да?
– Я украла твои золотые запонки сегодня утром. Те, что с изумрудами.
Я вздохнул, прикрывая глаза.
– Зачем, Ира?
– Просто чтобы проверить, заметишь ты или нет. И чтобы ты не забывал: я всё еще та самая девчонка с аукциона. Ты меня не приручил. Ты просто… пригласил меня в свою игру.
Я прижал её к себе, чувствуя, как она смеется мне в грудь.
– Ты невыносима, – прошептал я.
– Я знаю. И именно поэтому ты меня любишь.
Она была права. Я любил её за каждый украденный доллар, за каждое грубое слово, за её холодность, которая оборачивалась невероятным жаром в нашей постели. Я купил её жизнь, но она в ответ забрала мою душу, и это был самый выгодный обмен в моей биографии.
– Пойдем спать, – сказал я, подхватывая её на руки. – Завтра важный день.
– Какой? – удивилась она.
– Завтра я планирую украсть твой фальшивый паспорт и заменить его на путевки в круиз по Средиземноморью. Только мы двое. Марк останется с Маркусом и Мартой на неделю.
Ира на секунду задумалась, а потом кивнула.
– Хорошо. Но если на корабле не будет тяжелого рока в баре, я угоню спасательную шлюпку.
– Я не сомневаюсь в этом, любовь моя, – ответил я, неся её в спальню. – Я ни на секунду в этом не сомневаюсь.
За окном шумел океан, и где-то в глубине сада кричала ночная птица. Моя жизнь была далека от идеала, она была построена на крови и деньгах, но в этой комнате, рядом с этой женщиной, я наконец-то обрел то, чего не купишь ни на одном аукционе мира.
Я обрел дом. И колючую, близорукую, невыносимую Иру Костину, которая стала моим самым главным сокровищем. И я знал, что даже если она когда-нибудь действительно решит сбежать, я не буду поднимать вертолеты. Я просто пойду за ней, потому что без неё мой мир снова станет безмолвной тишиной в золотой клетке.
Но, судя по тому, как крепко она сжимала мою руку во сне, бежать ей больше не хотелось. Мы оба нашли свою свободу друг в друге. И это был лучший финал, который я только мог себе представить.
Я закрыл глаза, засыпая под мерный шум прибоя, зная, что завтра утром я снова проснусь от того, что кто-то пристально смотрит на меня из-под лба, планируя очередную маленькую диверсию в моем безупречном мире. И я буду абсолютно счастлив.