← Назад к обзору

Покупка мафиози

Танго на краю бездны

Я стоял у панорамного окна своего кабинета, сжимая в руке пустой бокал из-под виски. Стеклянная поверхность отражала моё лицо — застывшую маску спокойствия, за которой скрывался первобытный, ледяной гнев. Прошло четырнадцать дней с тех пор, как Ира Костина растворилась в ночи, оставив после себя лишь разбитую камеру наблюдения в прачечной и пустой сейф, который я — идиот — оставил незапертым в качестве приманки.

Она переиграла меня. Снова. Но на этот раз это не было детской шалостью с кухонным лифтом. Она исчезла профессионально: сменила три вида транспорта, запутала следы в трущобах пригорода и, кажется, даже умудрилась раздобыть фальшивые документы. Мои лучшие ищейки сбились с ног. Я не спал двое суток, лично просматривая записи с камер вокзалов в радиусе пятисот километров.

– Мы нашли её, господин Катрин, – голос Маркуса в динамике интеркома прозвучал как избавление. – Она была в маленьком портовом городке. Собиралась сесть на сухогруз до Турции.

Я закрыл глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. Турция. Она почти выбралась.

– Везите её сюда. И Маркус… на этот раз заприте её в бронированном фургоне.

Когда её завели в мой кабинет спустя шесть часов, я ожидал увидеть сломленную девушку. Но Ира осталась верна себе. Грязная куртка, растрепанное каре, очки, заклеенные изолентой на дужке, и этот невыносимый, колючий взгляд из-под лба. В её глазах не было раскаяния — только ярость загнанного зверя.

– Оставьте нас, – бросил я охране.

Дверь захлопнулась. Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Ира стояла посреди ковра, тяжело дыша, и я видел, как дрожат её пальцы, сжатые в кулаки.

– Ты разочаровала меня, Ира, – я медленно пошел в её сторону, сокращая дистанцию. – Я давал тебе свободу передвижения внутри дома, я давал тебе деньги. А ты решила сбежать на ржавом корыте к контрабандистам. Ты хоть понимаешь, что они бы сделали с тобой в открытом море, узнав, сколько ты стоишь?

– Мне плевать! – выкрикнула она, и её голос сорвался. – Плевать на море, на контрабандистов и на тебя! Я лучше сдохну там, чем буду твоим инкубатором! Ты купил меня, Кристиан, но ты никогда не купишь то, что внутри.

– Внутри тебя только злость и глупость, – я остановился в шаге от неё. От неё пахло солью, дешевым табаком и дождем. – Срок адаптации закончен. Прямо сейчас. Я больше не буду играть в джентльмена.

Я схватил её за плечи, и она тут же попыталась ударить меня коленом. Мы повалились на массивный кожаный диван. Ира извивалась под моим весом, ругалась матом, царапала мои руки, оставляя кровавые борозды на татуировках. Она была сильной, но мой гнев был сильнее. Я перехватил её запястья, прижимая их к подушкам над её головой.

– Пусти! – прошипела она, глядя на меня с такой ненавистью, что воздух, казалось, должен был вспыхнуть. – Не смей меня трогать!

– Ты сама выбрала этот путь, – я тяжело дышал, глядя в её расширенные зрачки. – Ты хотела войны? Ты её получила.

Я накрыл её губы своими — грубо, властно, стремясь подчинить её себе, сломить это бесконечное сопротивление. Ира сначала замерла, а потом с силой укусила меня за губу. Я почувствовал металлический вкус крови, но не отстранился. Напротив, это только подхлестнуло моё желание.

Внезапно её сопротивление изменилось. Она перестала вырываться и начала отвечать — так же яростно, зло, словно пыталась выпить мою душу через этот поцелуй. Это не была нежность. Это была битва двух хищников, запертых в одной клетке.

Я сорвал с неё эту нелепую куртку, пуговицы её рубашки разлетелись по дорогому паркету с сухим стуком. Мои руки скользили по её коже — бледной, прохладной, удивительно гладкой. Она была высокой, её длинные ноги обвили мои бедра, притягивая ближе, словно она хотела раздавить меня в своих объятиях.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она мне в шею, и её ногти впились в мою спину.

– Знаю, – выдохнул я, спускаясь поцелуями к её ключицам.

Мы переместились в спальню, снося по пути всё, что попадалось под руку. Я никогда не испытывал ничего подобного. С другими женщинами всё было предсказуемо, скучно, технично. С Ирой это было похоже на падение в бездну. Каждый её вздох, каждое движение было пропитано протестом, который парадоксальным образом превращался в чистую, концентрированную страсть.

Когда я вошел в неё, она вскрикнула, закинув голову назад. Её очки слетели куда-то на пол, и теперь я видел её глаза без всяких преград — темные, затуманенные, полные боли и какого-то дикого, первобытного восторга.

– Смотри на меня, – приказал я, переплетая свои пальцы с её. – Смотри, кому ты принадлежишь.

– Никогда… – выдохнула она, но её тело предательски выгибалось навстречу моим движениям. – Я… никогда… не буду… твоей…

Она была тесной, горячей, она сводила меня с ума своей холодностью, которая теперь плавилась под моим напором. Я чувствовал, как рушатся мои собственные стены. Эта девушка, которую я купил как вещь, сейчас владела мной больше, чем я когда-либо владел своей империей.

Ритм становился всё более неистовым. Я не жалел её, а она не просила пощады. Мы были как два поезда, летящих навстречу друг другу на полной скорости. Когда наступила развязка, Ира вцепилась в мои плечи так сильно, что, казалось, её пальцы пройдут сквозь мышцы. Она закричала — громко, отчаянно, и в этом крике было всё: и её разбитые мечты, и предательство родителей, и эта странная, уродливая связь, которая теперь соединила нас навечно.

Я упал рядом с ней, тяжело хватая ртом воздух. Моя спальня, обычно такая холодная и стерильная, теперь была наполнена ароматом секса и борьбы. Ира лежала неподвижно, глядя в потолок. Её грудь часто вздымалась, а по щеке — я готов был поклясться — скатилась одинокая слезинка, которую она тут же смахнула тыльной стороной ладони.

Я потянулся к ней, желая обнять, но она резко отпрянула, заворачиваясь в одеяло.

– Не трогай меня, – её голос снова стал холодным и бесцветным. – Ты получил, что хотел. Теперь уходи.

– Это моя спальня, Ира, – мягко напомнил я.

– Тогда я уйду.

Она попыталась встать, но ноги её подкосились, и она едва не упала. Я успел подхватить её, прижимая к себе. Она была такой хрупкой в этот момент, такой беззащитной, несмотря на весь свой колючий характер.

– Послушай меня, – я заставил её посмотреть на себя. – Ты можешь бегать сколько угодно. Ты можешь воровать мои деньги, вскрывать мои сейфы и ругаться на пяти языках. Но после этой ночи ты никуда не уйдешь. Не потому, что я тебя запер. А потому, что ты теперь часть меня. И ты это знаешь.

Ира посмотрела на меня из-под лба — её привычная защита вернулась на место.

– Ты просто самовлюбленный придурок, Катрин. Ты думаешь, что если ты… это сделал, то я теперь буду шелковой?

– Нет, – я усмехнулся, убирая прядь волос с её лица. – Шелковая Ира мне не нужна. Мне нужна именно такая — злая, язвительная и чертовски умная.

Она молчала долго, изучая моё лицо, словно видела его впервые.

– Я всё равно сбегу, – наконец произнесла она, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

– Попробуй, – я притянул её ближе, укладывая её голову себе на грудь. – Но учти, в следующий раз я буду ловить тебя не в порту. Я буду ждать тебя прямо за порогом.

Ира вздохнула — тяжело, надрывно — и, к моему величайшему удивлению, не стала вырываться. Она закрыла глаза, и вскоре её дыхание выровнялось. Она уснула.

Я лежал в темноте, слушая стук её сердца, и понимал, что проиграл. Я купил её, чтобы получить наследника, чтобы укрепить свою власть. Но вместо этого я сам попал в плен. Эта тихая, близорукая девчонка с характером гремучей змеи сделала то, что не удавалось ни одному моему врагу — она нашла брешь в моей броне.

Я знал, что завтра она снова будет хамить Маркусу, снова будет планировать побег и смотреть на меня с презрением. Но теперь между нами была эта ночь. Битое стекло наших душ, которое мы вместе превратили в нечто пугающе прекрасное.

Я поцеловал её в макушку, чувствуя, как внутри разливается странное, забытое тепло.

– Удачной охоты, Ира Костина, – прошептал я. – Но помни: в этом лесу только один хозяин.

За окном начинался рассвет, окрашивая комнату в нежно-розовые тона. Но в моем мире не было места нежности. Была только страсть, власть и эта невыносимая девчонка, которая стала моим самым ценным и самым опасным приобретением.

Я закрыл глаза, зная, что завтрашний день принесет новую битву. И, честно говоря, я ждал её с нетерпением. Жизнь с Ирой была танцем на битом стекле — болезненным, опасным, но невероятно живым. И я не променял бы этот танец ни на какую свободу в мире.

Где-то внизу послышался шум — кажется, кто-то из прислуги уронил поднос. Я улыбнулся. Скорее всего, это Ира оставила какую-то ловушку перед тем, как её поймали. Она никогда не сдается. И именно за это я был готов отдать ей всё, что у меня есть. Даже если она попросит билет в Бразилию. Но только в один конец — и только вместе со мной.